Запах озера и ежевики

***

       Семь.... Восемь....Удары веера по руке громко разносятся по комнате.       Девять... Десять...Парень останавливается. На сегодня хватит. Рука и так уже ноет. Отвыкла. Раньше Хёнджин часто таскал у младшей сестрёнки её веер. Потом возвращал, незаметно, чтобы она не узнала. Иначе будет истерика.        Потом парень уехал в лагерь на две недели. И отвык. Тут не было родителей, которые постоянно ждали от него большего. Слишком большего. Джинни рисует, танцует, иногда поет, ходит на шахматы в школе. Рано возвращается домой, с друзьями почти не гуляет, в компьютере сутками не сидит, делает все уроки, получает хорошие оценки. Но этого недостаточно чтобы быть хорошим сыном и примерным братом. Они хотят сделать из него знаменитость и считают что модельное агентство вполне подойдет, а парня уже тошнит от кастингов, все равно отказывают, вот что-то им в нем не нравится. Родители молча выслушивают, но стоит им вернуться домой, начинался очередной скандал.       Все это надоело.       Вернув веер на место, Хёнджин посмотрел в окно, на бесконечно красивое, в закатном свете, озеро. На другой стороне ресторан. У кого-то свадьба. Кому-то весело. Кого-то любят.       Парень вздохнул и, выйдя из дома, потопал за ворота, к манящей водной глади. Он сел на берег, близко к воде, и обнял колени руками, уткнувшись в них носом. Хочется плакать. От безысходности. От несправедливости. От жестокости этого мира. Этого маленького, давящего со всех сторон города. Тут душно. Слишком душно и слишком сложно. Это то место в котором хорошо отдыхать, как и делает Хван, приехав к бабушке и дедушке с родителями и сестрой. Но в то же время то место, в котором невозможно жить. Здесь нет ни танцевальной студии, ни художественных магазинов. Ни-че-го. Никаких развлечений. Хочется утопиться нахрен от отчаяния.       Что Хёнджин и собирается сделать. Только собирается. Думает об этом. О том, как бы родители винили себя в этом. И ему их не жалко. Пусть помучаются так же, как и он, когда получал выговор и пинок за каждый промах.       Джинни почувствовал чье-то присутствие рядом. Он не слышал когда этот кто-то подошел. Но сейчас он ярко ощущал что теперь не один. –Я могу тебе помочь? Что-то случилось? – Хван поднимает голову и видит обеспокоенного парня с красиво вьющимися волосами и в старой растянутой серой футболке. –Нет, все хорошо, можешь идти куда шёл. Я справлюсь. – Голос дрожит, будто он вот-вот разрыдается.       Незнакомец все равно садится рядом и, осматривая Хёнджина делает вывод: –Ты выглядишь так, будто тебя побили. Если это кто-то из уличных ребят, ты только скажи. Или это тебя дома так..? – парень, все еще не представившийся, мягко намекает на синяки и порезы, которые видно из-за футболки Джинни. –Это я сам. Так что ничего страшного, я порядке. Просто день не выдался. – он зарылся руками в густые чёрные волосы, чуть оттягивая из назад –Оо... Прости, мы не познакомились. Я Чан.А ты? –парень улыбнулся очаровательными ямочками и протянул руку. –Хёнджин. С той же улицы что и ты, я видел тебя пару раз в окно.– Хван пожал мягкую ладонь. –Ну, а теперь я готов тебя выслушать. Собираюсь на психолога учиться, так что практика не помешает. Рассказывай, что тебя побуждает это делать? –Ненависть? К родителям. К себе. К славе. К учителям. –ему и правда нужно выговориться.       Ближайший час проходит под монолог Хёнджина, наполненный страданиями и отчаяньем. Ему так не хватало этого. А Чану так не хватало того, кто будет с ним делиться чем-то таким и не бояться. Это правда драгоценно. Как самая крепкая дружба. Как хорошие отношения в семье. Как искренняя и светлая любовь. Им обоим было комфортно в этот момент. Хёнджин много говорил, Чан много слушал и лишь изредка вставлял свои комментарии, иногда помогая утешить подступающие слезы. –Спасибо. Ты очень хороший человек. Точнее, ты мне как родственная душа. Я никогда так себя ни с кем не чувствовал. – Хёнджину стало легче, это лучше, чем копить все в себе. –Хах. Пожалуйста. А может это любовь с первого разговора? М? – Чанни снова продемонстрировал свою сверкающую улыбку. –Не знаю. – Джинни смутился и, отведя взгляд куда-то в песок, стал наблюдать за каким-то муравьем. – Может и правда. Но я никогда не любил. И не знаю, какого это-быть любимым. –Значит я покажу тебе это. Обещаю.–Парень протянул руку и переплел пальцы с тем, кто за какой-то час стал ему так дорог. Может и правда судьба. –Я скоро уеду. Осталось 2 недели. – Хёнджин разочарованно выдохнул. Отпускать руку так не хочется. Но он это делает. Только для того, чтобы обнять. – Я буду скучать. –Я тоже. – Чанни сильнее зарылся носом в мягкие волосы, вдыхая запах газет, красок и дерева. От него пахло другим. Водой, недавно съеденной ежевикой и мятной парвардой.       Скоро пришлось оторваться друг от друга. Начало темнеть, проснулись комары, которые тут же начали заёбывать обоих парней. –Когда увидимся? –Чан встал, помог подняться Хёнджину и отряхнул их обоих от песка. Очень заботливо. –Завтра. В это же время. Я буду ждать..       Чан посмотрел в эти темные глаза, полные надежды и тоски и не сдержался. Он слишком долго наблюдал за этим парнем и влюбился уже через неделю после его приезда. Чанни перевел взгляд на пухлые губы напротив и, будто во сне, коснулся их, вовлекая в нежный и чувственный поцелуй. Хёнджин, слегка опешив, все же ответил. Оба целовались вполне умело, но не хотели превращать это во что-то серьёзное. Оба держались за руки и касались губ очень мягко, будто боясь сломать.       Чана зовут. Со стороны его дома. Наверное мать. Он, недовольно простонав, отрывается от парня. Обещает прийти на следующий день и убегает, по пути махая рукой.       Хёнджин невесомо касается губ кончиками пальцев и улыбается, как влюбленная девочка. Это был не первый поцелуй в его жизни, но такие эмоции были впервые.

***

      Они видятся с Чаном следующим вечером. И каждый день в течение этих двух недель. Парни гуляли, целовались. Признавались друг другу в чувствах. Им было легко. Чан обещал приехать к Джинни через неделю, после его отъезда. Сказал, что уже с родителями договорился. Чай, взрослый мальчик, справится с долгой дорогой в чужой город. Хван очень рад. Они оба бесконечно счастливы. И благодаря Чану...

Хёнджин больше не брал веер сестры.