Выходи за меня

      Каждый вечер, проведённый рядом с тобой, не похож на другой. Каждый раз ты умудряешься придумать что-то новое, чтобы развеселить, обескуражить и соблазнить меня.       Целоваться под дождём, а затем, зайдя в дом, падать без дыхания на пол и с замиранием сердца смотреть в глаза друг другу. И ты рядом. От тебя пахнет терпким мужским парфюмом. В руках плеть или что-то ещё, того похуже. А на глазах улыбка. Искрящаяся. Волнительная. Полная разврата и соблазна.       И ты целуешь мои руки. Начиная с пальцев, заканчивая плечами. Целуешь. Сначала нежно, трепетно, а затем постепенно меняешься и начинаешь целовать сильнее, жёсче, больнее. Но от этой боли становится лишь приятно. Ведь ты знаешь, когда нужно остановиться. Ведь ты никогда не сделаешь мне больнее. Ты не посмеешь. Ведь ты слишком сильно любишь меня. А я люблю тебя. И мне безмерно хорошо с тобой.       Ощущать твоё неровное дыхание, подобно самому желанному моменту, проошённого у Всевышнего. Касаться твоих горячих губ своими, растворяться в тебе, в твоих бесчисленных поцелуях, согревающих даже самые тайные уголки души. Наслаждаться тобой.       Иногда ты можешь связать мои руки плотной верёвкой и долго ухмыляться и заглядываться на беспомощную меня. Ты ещё смеешь после таких поступков улыбаться. Целовать меня так, словно мы целуемся в последний раз. Словно завтра уже никогда ее наступит. Я люблю надумывать. Люблю фантазировать и растворяться в мечтах. А ты, казалось бы, ещё и успеваешь в эти самые мечты заглянуть. И тебе нравится. Но ещё больше тебе нравится смотреть на меня голую, когда от плётки до твоей руки остаётся лишь пара поцелуев. Долгих поцелуев, страсных, сильных.       Ты касаешься тыльной стороной руки моих губ и вновь ухмыляешься, словно это с самого начала было так задумано. — Ты такая милая, когда так томно на меня смотришь, когда вымаливаешь моих поцелуев. Красавица Агата. Так и хочется тебя отшлёпать.       И я улыбаюсь и краснею, подобно юной школьнице. И каждый раз, когда ты шутишь и подкалываешь меня, внутри моей души разгорается такой силы пламя, которое способно сжечь горы, деревни и целые цивилизации.       А ты улыбаешься мне в ответ, отодвигаешься от меня и развязываешь мне руки. — На сегодня всё. Моей девочке уже давно пора спать. А о взрослых играх подумаем завтра. — Он пожирает меня ехидным взглядом. — Посвятим этому весь завтрашний день. Хочешь?       Я киваю: — Конечно, хочу. — Ну вот и славно.       С этими словами ты ложишься ко мне ближе, укутывая меня под одеяло, сильнее прижимаясь настолько близко, что я начинаю стесняться, как всё та же школьница. Мою натуру не изменить. Не изменишь и твою. Возможно, именно поэтому мы и нашли друг друга. Правда ведь, Алекс?       А на следующий день я просыпаюсь рано. Настолько рано, что солнце едва начинает подниматься к небу. Настолько рано, что рассвет только приближается. Настолько рано, что ты ещё спишь. А я смотрю на тебя спящего и сквозь смех умиляюсь. Хотя бы во сне ты не желаешь меня отшлёпать. Странно. Хотя как знать, что находится у тебя глубоко в подсознании.       Я смотрю на тебя, а затем смотрю в сторону окна. Сквозь занавески едва просачивается тёплый приятный воздух. В голове прокручиваются странные, одновременно тёплые и завораживающие душу мысли. Душа летает, парит где-то невыносимо далеко, наверное, даже дальше космоса. А я сквозь сон продолжаю думать о тебе и с мыслями о тебе засыпаю.       Вновь открываю глаза я ближе к обеду. Осматриваюсь и не нахожу тебя рядом. Тогда в душе становится некомфортно, тревожно. Ведь ты успел стать частью моей жизни. Частью моего утра. Частью моей судьбы.       И когда ты появляешься из дверного прохода, улыбаешься в своей привычной манере, душа словно находит покой. Словно успокаивается и возвращается в своё привычное мирское состояние. А ты смеёшься, глядя на моё заспанное, усталое лицо. А затем кидаешь в меня подушку, поспешными движениями взятую с кресла.       Я, не ожидая такого поворота с твоей стороны, сначала опешиваю, удивляюсь, а затем смеюсь. Смехом ярким, заворожённым. И кидаю подушку в тебя. В твою сторону. Это уже было более предсказуемо, нежели твоё преведущее действие. И я, будучи уже привыкшей к твоим странным утренним пакостям, практически попадаю тебе в грудь. Только ты успеваешь схватить её руками, а затем ты берёшь всю ту же несчастную подушку и вновь кидаешь в меня.       Какими же странными детскими играми способны временами заниматься два взрослых. Хотя, кто сказал, что мы были именно взрослыми. В душе мы были всё теми же детьми, которые ещё не знали никаких трудностей, кроме забав с подушкой, взаимных издевательств друг над другом и непристойных шуточек, которые иногда, как ни странно, вылетали из наших ртов.       А что было дальше после нескольких минут киданий подушки то в одну сторону, то в другую, то в тебя, то в меня, догадаться было не трудно. Ты отбросил эту подушку, подошёл ближе и начал меня целовать. С таким же трепетом, жаром, как и вчера вечером. Только в этот раз ты был гораздо настойчивее. Ты больше не был столь мягок и медлен. Ты был уверен в своих намерениях. Ты был горд, словно лев, наконец поймавший свою долгожданную жертву, ради которой он охотился годами.       И вновь поцелуи, которые уже на этот раз переходили в нечто большее, нежели в прошлый раз. Ты не останавливался. Не останавливалась и я. И всё было столь волнительно, горячо и желанно, как в какой-то момент, когда я не успела опомниться от твоих томных вздохов, ты достал из кармана джинс коробку, отодвинулся от меня и произнёс речь, которую будто бы готовил годами специально для меня. — Дорогая Агата. Знаю, мы с тобой знакомы не так давно, как хотелось бы, но ты успела стать для меня невероятно близким человеком. Признаюсь честно, — ты призадумался и от одной мысли покраснел. — Я никогда думал, что два настолько разных человека, как ты и я, когда-нибудь смогут найти в друг друге что-то особенное, что в последствии покорит их сердце. Но я нашёл тебя.       Ты положил коробку прямо мне в руку, оставив нежный тёплый поцелуй на моей щеке. Я покраснела, но коробку приняла. Открыла её. И открыв, улыбнулась. Красивое кольцо с множеством бриллиантов. Дорогое кольцо. Настолько дорогое, насколько бесконечно был дорог мне ты. — И пускай мы иногда способны ругаться с тобой по самым идиотским поводам, и пускай наши взгляды во многом могут не сорвпадаться, я, тем не менее, задам тебе вопрос. Готова ли ты выйти за меня?       Я, ни на минуту не сомневаясь, кивнула. А ты, просияв от счастья, поцеловал меня. — Люблю тебя, моя дорогая лилла каттен.