Из двух вариантов

И лучезарным ясным днём,

Найдет любовь один мудрец.

Все ненавистное столь в нем —

Полюбит снова, наконец.

      Под призмой солнечных лучей, столь жгучих и ненавистных для кожи, в такт пению цикад твердой поступью шагает юноша. В его руках плескается кувшин воды, а белоснежное лицо закрывают шелковые волосы, — любой прохожий подивился бы этому зрелищу, и, не в силах дальше смотреть, отвернулся бы прочь.       Под мягким напором ветра развевается белоснежная лента, явно служащая вместо резинки для волос. С тонких губ не срываются вздохи горечи, когда от тяжести слишком сильно напрягаются руки, вместо этого виднеется лишь тихая улыбка, не заметная для многих жителей деревни. Се Лянь частенько наведывается туда за разными поручениями, чтобы хоть как-то иметь социум или деньги для походов в город. Как-то раз юноша умудрился подружиться с девушкой по имени Бали, и это тоже стало новой причиной заходить в поселок.       Но ветхий домик парня находится далеко за пределами поселений. В глуши, где мирно сосуществуют различная дикость и одинокий отшельник, ведущий размеренную жизнь с тремя кошками в доме. Вечерами можно даже услышать ритмичную мелодию гуциня, которую, увы, затмевает дуновение порывного ветра.       Се Лянь на полпути дороги назад кладет кувшин рядом с рекой, стряхивает пот со лба и умывается родниковой водой. Рядом ни души, лишь эхом отдается гул перелетных птиц и непоседливых кроликов. Впрочем, этого вполне достаточно, чтобы собраться с мыслями и немного посидеть в тишине. Как внезапно со стороны леса раздался протяжный вой и механический шум капкана. Юношу перехватило опасение.       С одной стороны, чувствительные уши Се Ляня могли распозначить любой едва слышный звук, так же, как и этот. А с другой — охотники могли снова уйти от правил леса и расстрелять невнимательную живность, убежав с окровавленным телом.       Нет, хватит.       Юноша без раздумий бросается к тому месту, готовясь к самому худшему сценарию. К сожалению или к радости, никаких человеческих шагов слышно не было, что уже заставило парня вздохнуть с облегчением. Их мир не такой обычный, какой вы уже могли представить. Здесь сосуществуют два типа населения: первый, который относится к человеческой расе. Там нет биологических особенностей, в отличие от второго; и другой, где нормально иметь уши и хвост, напоминающее любое животное. Это тоже не является биологической особенностью и зачастую имеет разумный оттенок. Вот поэтому охотники представляют особую угрозу для леса — Се Лянь не мог допустить очередную смерть без его ведома.       Тем временем обеспокоенному взгляду предстала иная картина: весь перепачканный и измотанный пушистый лисенок застрял одной ногой в металлическом капкане. Однако ребенок не пролил ни единой слезы — вместо этого он неудачно пытался достать пораненную конечность, что, конечно, не выходило.       Се Лянь отважился и сделал шаг вперёд.       На чужие шаги незнакомец не обратил внимания, однако перепугался внезапному появлению старшего. Пушистый хвост взбунтовался, и ребенок даже хотел убежать прочь от него, да вот только засада мешала и шагу ступить.       — Все хорошо, я не причиню тебе вреда, — ласково призносит Се Лянь, развязывая узелок своей бамбуковой шляпы и снимая ее. «Первое правило, как получить уважение и доверие с другой стороны — покажи им, что ты ничем не отличаешься и поступаешь во благо».       Лисенок удивлённо ахнул, когда мягкие на вид белоснежные ушки пару раз качнулись, перед тем, как пригнуться. Все верно: Се Лянь не отличался от второго мира абсолютно ничем, отчего и хотел помочь презираемому народу. Человеческая раса кровожадна, она не упустит возможности убить столь ненавистное поселение беззащитных детей и взрослых, — такова истина этого мира. Между тем, почуяв успокаивающий запах благовоний и поняв добрые намерения другого, незнакомец слегка оторопел, не смея пошевельнуться.

Мудрец заметит лишь немного,

Не смеет боль ей причинить.

И станет их любовь итого —

Больше и прочней, чем нить.

      Теперь пред Се Лянем образовался новый образ маленького лисёнка, который изо всех сил сжимает головную повязку, не замечая серьезных повреждений. На кону осталось два варианта: убить, как это делают все охотники; или притвориться, словно ничего не произошло, — юноша обязательно выбирает третий. Ведь разве не за этим он сюда пришел?       — Позволь тебе помочь, — спокойным голосом процедил невозмутимый юноша, ближе подойдя к ребенку. Никаких негативных действий с другой стороны не последовало. — Вот и славно, что мы подружились, — Се Лянь улыбнулся своей мягкой улыбкой, сам не зная, что заставил маленькое бьющееся сердце лисёнка дважды содрогнуться. Вместо бинта, на первое время юноша взял свою головную ленту, чтобы перевязать раны на ноге малыша. Поняв, что бинты на голове ему лучше не трогать, Се Лянь просто распустил свои длинные волосы, абсолютно ничем не брезгуя. Оказав первую медицинскую помощь, парень ласково взял лисёнка на руки и понес к тому местечку, откуда пришел.       Ребенок, кажется, даже не возражал. Решив со спокойной душой, что он отмоет его вечером у себя в доме, Се Лянь вышел на лесную тропинку возле ручейка и слегка оторопел. Нет, не то, чтобы он хотел оставить беззащитного малыша в лесу, где его непременно убьют, просто нести кувшин с хрустальльной водой и ребенка было весьма затруднительно.       Словно поняв мысли старшего, возле лесной тропинки с родником из кустов показалась тележка со старцем, везущий стог сена. Се Лянь посчитал это отличной возможностью доехать до своего жилища.       Указав малышу, что он всего ненадолго отойдет поговорить с фермером, ребенок нахмурился и сильнее прижался. Такая была способность у Се Ляня — его любил абсолютно любой и каждый, у детей так реагировать в скором времени стало нормой. Юноша нервно улыбнулся.       — Я ненадолго, — Се Лянь старался посадить малыша на землю, но он оказался цепче любого другого. Помахав старцу и объяснив, в чем проблема, тот любезно согласился двум странствующим помочь. Юноша спокойно выдохнул.       Первое время езды в повозке ничего не приключилось — ребенок тихо посапывал на плече, совсем успокоившись и предавшись умиротворённому сну. Словно родная мать, Се Лянь лучезарно улыбнулся столь милому зрелищу, что не скрылось от слишком проворного взгляда фермера.       — Вы, дорогой странствующий, не волнуйтесь, — с лёгкой и беззастенчивой улыбкой начал старец. — Я в целости и сохранности готов довезти мать с сыном до их дома!       Се Лянь сначала побелел, потом покраснел и позеленел, окрасившись во все краски сие мира. Его миловидная внешность, конечно, походила на женщину, но если посмотреть ближе, яро можно было увидеть мужчину. Смущённый таким заявлением, юноша решил, что этот любезный фермер, наверное, не заметил отличий из-за своего возраста, и поднял взгляд. Ведь всё-таки, они даже поговорить толком не успели, незнакомец понял все без слов. Кленовые багровые листья разлетались, кто куда, даже взором проследить за их танцем не успеешь.       Около двух часов езды Се Лянь неустанно следил за сном ребенка, стараясь не разбудить маленькое тельце одним неосторожным движением. После встал и, покраснев пуще прежнего, попросил фермера помочь донести кувшин с водой в комнату. Дети — это не так просто, как кажется.       Вернулись домой они только к вечеру, когда достаточно стемнело и можно было ложится почивать. Уложив спящего ребенка на свою постель, Се Лянь приготовил горячий обед и согревающую ванну для незнакомца. Это заняло так много времени, что юноша поначалу не заметил, как на него уставилась пара любопытных сонных глаз, выглядывающих из-за двери. Как только он обернулся, тихо ойкнув, ребенок скрылся за проёмом двери.       — Не стесняйся, — приветливо и бодро ответил Се Лянь, открывая дверь и позволяя прибывшему зайти в комнату. — Я как раз позаботился о том, чтобы ты мог спокойно оттереть пыль и прочую грязь. Давай сначала примем ванну, а потом уже приступим к трапезе?       Чужой голос успокаивал до такой степени, что лисенок послушно закивал, поступая ближе к незнакомцу. Се Лянь мягко улыбнулся.       — Но позволь для начала осмотреть тебя.       Лисенок не возражал, однако повязку на правом глазу снимать отказывался и стоящей причины не говорил. Юноша уж подумал, что там рана и старался убедить в том, что непременно излечит ее и даже не будет смотреть — он не соглашался.       — Ладно, как тебя зовут? — кроме ноги и правого глаза повреждений, к счастью, не было. И смирившись с тем, что лисенок сам перебинтует свои раны, Се Лянь подошёл к разговору с другой стороны. Ответа долго не последовало, парень хотел было уйти, дабы не мешать водным процедурам незнакомца, как вдруг раздался тихий голос:       — У меня нет имени. Но раньше деревенские звали меня Хунхун-эр.       «Деревенские?» — искренне изумился юноша. Как ни крути, это имя больше походило на то, которое давали ребенку родители при рождении, в частности — мать. Но смотря на вид этого малыша, Се Лянь не решился портить дружескую обстановку лишними вопросами, поэтому прочистил горло и неуверенно спросил:              — А сколько тебе лет?       Ребенок неуверенно покачал головой, перед тем как ответить. Юноша терпеливо ждал.       — Десять.       Се Лянь снова от всего сердца изумился. На вид ему было где-то лет пять-шесть, не больше. Видимо худоба и бледность лица делали свое дело, отчего парень и неправильно понял его возраст. Юноша искренне посочувствовал и присел на корточки рядом с малышом.       — А меня зовут Се Лянь, я местный… Житель этой чащи леса, — юноша лучезарно улыбнулся и взял маленькие ладошки в свои собственные. — Я помогу тебе и позволю переночевать здесь, а завтра ты вернёшься к своим родителям, хорошо?       На миг в темных зрачках напротив промелькнуло сомнение, и парень напрягся всем телом, как только чужие губы распахнулись.       — У меня нет дома, и родителей тоже.       Какое несчастье! Се Лянь втянул воздух и глубоко вздохнул. На размышления ему потребовалось пять секунд, перед тем, как озвучить свой вердикт:       — Тогда с этих пор ты можешь жить у меня.       Лисенок удивлённо уставился на парня, как на больного, но искры в чужом взгляде юноша все же заприметил. Решив для себя, что это неплохое начало, старший потрепал лисёнка по голове и распылся в согревающей улыбке.       — Как мне тебя звать?       «Хунхун-эр» — для Се Ляня было слишком фамильярно, отчего юноша не мог так называть лисёнка. Чуть подумав, ребенок уверенно выпалил:       — Гэгэ может звать меня «Сань Ланом».       Парень не знал, почему именно этим именем — но что же, если этого хочет его душонка, то и он совсем не против. Напоследок приподняв уголки губ и поставив табуретку рядом с бочкой воды, Се Лянь удалился из комнаты. Они договорились, что если что-нибудь произойдет — малыш обязательно позовет. Правого глаза юноша так и не увидел.       В этот вечер по крыше хижины затрабанил мелкий дождь, каплями стекая по окнам. Хунхун-эр не смог уснуть один, почему средь ночи заявился в комнату к старшему и, не доставив неудобств, заснул крепким сном. Впредь жизнь Се Ляня обещает быть очень интересной и полной развлечений.

***

      — Гэгэ, я принес тебе рыбы, — добродушно заявил младший и вскинул руку вверх, чтобы другой не усомнился в его словах.       — О, ты молодец, Сань Лан, — Се Лянь улыбнулся своей мягкой улыбкой, отчего лисий хвост заметался в разные стороны. Прошло десять лет с тех пор, как он подобрал этого юношу, — они неплохо поладили, однако повязка на глазу оставалась неприкосновенной. Фактически, люди с такой «необычной» анатомией старели намного позже обычных людей — возможно, именно из-за этого их и презирали. — На ужин у нас будет удон с рыбой.       Сань Лан улыбнулся парню, пройдя вглубь комнаты. На улице неприятно щебетали птицы, своим настойчивым пением режа слух. Парню хотелось подойти к старшему и накрыть его уши своими мягкими ладонями, но его опередил внезапный мягкий вопрос:       — Давай завтра выберемся на охоту вместе?       — О?       Сань Лан изумлённо поднял бровь, не смея ничего возражать в ответ. Тем не менее заинтересованный Се Лянь прекратил резать овощи и с трепетом уставился на парня. Тот с лёгкой улыбкой изрек:       — Конечно. Если Гэгэ захочет, я могу проводить его хоть на конец света и обратно.       Юноша смущённо рассмеялся с его флирта, краснея кончиками ушей и даже шеей. За столько лет пора бы уже привыкнуть, но шанса до этого не удавалось.       — Вот и хорошо.       К вечеру все наружние звуки стихли, отдаваясь покрову ночи и затихая до самого утра. Закончив трапезу, Се Лянь убрал все со стола и обратился к парню:       — Доброй ночи, Сань Лан.       В ответ юноша лишь отвёл взгляд и замахал хвостом. Се Лянь недоуменно выгнул бровь и поднял взгляд вверх. Такая реакция у Сань Ланя была единожды: когда он в свой первый день ушел спать, а маленький лисенок мялся на пороге, не зная, зайти ему в комнату старшего, или нет. Тогда парень просто не нашел воды и решил спросить об этом у братца, но сейчас дело обстояло иначе — Сань Лан знает эту хижину как свои пять пальцев, что могло произойти не так?       Глубоко вздохнув, юноша изрек на одном дыхании:       — Гэгэ позволит мне спать сегодня рядом с ним?       Сердце Се Ляня встрепетнулось и начало отбивать новый ритм после услышанной фразы. Но глядя на неуверенного Сань Лана и на нечитаемое выражение его лица, медлить с ответом не хотелось. Прочистив горло и немного потупив в пол, юноша уверенно произнес:       — Конечно, я не возражаю.       Судя по увиденной реакции и взмахам хвоста, парень совсем не ожидал такой реакции и немного оторопел. Се Лянь показательно открыл дверь в свою комнату, впуская юношу. Тот в ответ кивнул и быстро прошмыгнул во внутрь.       Вся спальня старшего была пропитанна ароматными благовониями, на подоконнике стояли цветы, которые, ко всему прочему, он поливал каждый день; кровать, как и планировалась, была одна. Немного потупив в пол и так не заметив спального мешка в руках младшего, Се Лянь выдохнул и с улыбкой обратился к юноше:       — Сань Лан, значит, ты не против лечь со мной вместе?       Его, кажется, это вообще не волновало. Заметив, что данный вопрос пропустили мимо ушей, парень хотел было начать трясти младшего, однако на глаза попалась увлекательная деталь: стоя лицом к столу, Сань Лан внимательно осматривал фотографию в деревянной рамочке. На фото были изображены он и Се Лянь ещё в самом начале их знакомства. Сказать по правде, юноша втайне сфотографировал их, поэтому в тот же час обеспокоенно подошёл к другу. Однако никакой негативной реакции не последовало.       — Сань Лан? — тихо позвал парень, не посмев дотронуться до чужого плеча. Внезапно юноша обернулся на голос, и их взгляды встретились. И если во взоре старшего ещё можно было уловить нотки тревоги, то у Сань Лана — абсолютно ничего.       — Гэгэ, — в родном голосе не прозвучала угроза или что-то на подобии, скорее наоборот — из-за этого Се Лянь заметно успокоился. — Все хорошо.       Юноше стало неуютно из-за этого маленького инцидента, потому он решил ничего не спрашивать больше и улёгся на постель. Через некоторое время Сань Лан задул светильник, погружая комнату во мрак и лег рядом с парнем. Се Лянь снова мысленно удивился: в детстве он был такой хорошенький, такой маленький, и как только он так вымахал?       Между тем друг, казалось, не чувствовал неловкой атмосферы. Подумав, что его друг уснул, Се Лянь мысленно успокоил мысли и в скором времени тоже уснул.       Ночью было особенно тихо и спокойно.

EXTRA

      — Гэгэ, хватай быстрее! — шутливо произнес довольный Сань Лан, смотря, как парень пытался лисьими методами поймать рыбу. Хотя это больше походило на неуклюжего медвежонка, который запускал лапу в воду и никак не мог поймать даже маленькой рыбешки.       — Не издевайся, — после очередной неудачной попытки Се Лянь вздохнул и повернулся к приятелю.       — Гэгэ, как ты мог такое подумать? — Юноша возмущённо поднял бровь, бесшумно шатаясь рядом с парнем. — Я бы никогда не стал издеваться над своим любимым Гэгэ.       Сань Лан усмехнулся, но в последующий момент его улыбка быстро исчезла с губ: потеряв равновесие, Се Лянь был готов в любой момент упасть. Быстро оказавшись рядом, парень притянул его к себе за талию, заглянув в янтарные глаза. Эта сцена была похожа на одну из романтических фильмов, которые старший так любил смотреть в детстве. Но на яву это все выглядело куда более атмосферно и неловко.       Смущённо улыбнувшись быстрой реакции друга, Се Лянь залился ярким румянцем. В этой ситуации завидовал именно он — юноша не краснел и не отпускал его, продолжая держать рядом. Только через пару мучительных секунд они прошли на берег, где старший босыми стопами окунулся в водную гладь. Казалось, рядом кто-то хихикнул.       — Гэгэ такой неосторожный, — Сань Лан сел рядом и ободряюще улыбнулся.       — И вправду, — согласившись, вдохнул Се Лянь.