Химера из другого мира

Когда Итачи ушёл, Томока тяжело вздохнула полной грудью. Теперь, когда ей не нужно беспокоиться о нём, все должно быть куда попроще. Едва ей послышалось, что внутри дома раздался громкий хлопок. Сработала одна из множества ловушек выставленных в доме. — Блять! — Не теряя ни секунды, Томока вошла внутрь через ближайшее окно и бросилась в комнату Нозоми. Она усыпила Нозоми, чтобы та не доставила ей неприятностей и не активировала ловушку по ошибке. Оказавшись внутри, она увидела пару ниндзя. Один из них лежал на полу мёртвым, его голова была взорвана из-за сработавшей ловушки состоящей из самодельного дробовика. Другой был ранен, но вполне жив, он вонзил кунай в одеяло, под которым лежала Нозоми. — Нет! — Используя всю свою чакру, Томока открыла портал силы скорости. Через мгновение послышался громкий треск, когда рядом с ниндзя появилась Томока с кунаем в руке. Упомянутый кунай прошёл через шею ниндзя сзади и появился спереди. Не обращая внимания на смертельную травму, ниндзя перед смертью вонзил кунай в одеяло ещё раз. Багровый цвет испортил белые одеяла, когда сердце Томоки чуть не остановилось. Всё изнеможение, накопившееся за многие ночи, которые она провела за планированием, спорами самой с собой и сегодняшние событие выбило её из колеи. — Нет… — Это был просто шёпот, когда её трясущиеся руки приблизились к одеялу. Со всей осторожностью она начала его поднимать. Под ними она увидела бледное лицо Нозоми, из раны которой, на её груди, тут же хлынула кровь. В этот момент мир Томоки, казалось, рухнул и сгорел. Её сердце билось в груди так быстро и сильно, что казалось, оно вот-вот взорвётся. Звон в ушах мешал думать. Хуже всего этого был стук. Словно второе сердце выросшее в её груди и громко забившееся, заглушившее всё остальное. Ненависть. Она ненавидела. Она ненавидела Данзо за приказ о резне. Она ненавидела глупых марионеток за убийство Нозоми. Она ненавидела Итачи за то, что он отвлёк её. Она ненавидела Саске, она ненавидела Хирузена. Она ненавидела Коноху. Больше всего на свете она ненавидела себя. Ненависть затуманила её разум, и ненависть была всем, что она могла чувствовать в этот момент. В бегстве разума сочная зелёная трава превратилась в холодный пепел. Деревья окаменели, а прозрачная вода стала чёрной, словно смоль. Бульканье в центре озера усилилось и распространилось по мере того, как облака красного дыма поднимались к голубому небу, окрашивая его в кроваво-красный цвет. Курама был напуган до чёртиков, когда давление продолжило нарастать. Он считал, что в прошлом был ослеплён ненавистью, но из-за этого, его ненависть казалась детской истерикой. Он посмотрел слева от себя и увидел металлическую коробку, в которой были запечатаны воспоминания Томоки.

Некоторое время ранее

— Эй! Курама, мне нужно, чтобы ты позаботился об этом. — Сказала Томока, указывая на металлический ящик с цепями вокруг него. — И что это? — Некоторые запечатанные воспоминания. Я оставила себе записку, где говорилось передать это тебе. Ты можешь распечатать его либо после резни, либо, если ты сочтёшь это необходимым в какой-то момент. — Томока пожала плечами, словно теперь это её не касалось. -…

Конец воспоминаний

Если бы это не было достаточной причиной, чтобы распечатать находившееся там нечто, то ничего не случится. Подумав об этом, Курама начал трудный процесс снятия цепей, увидев, как вокруг него изменилось текущее сознание Томоки. Когда он уже собирался закончить, то увидел, как из середины озера, откуда доносился громкий стук, начали появляться кости белого цвета. Они были похожи на череп и скелет ящерицы с зазубренными желтоватыми клыками. Чем больше он видел, тем больше ему становилось от этого не по себе. Может быть, он был не единственным, кто был здесь запечатан? Существо продолжало всплывать на поверхность, когда кость начала заменяться тёмно-зелёными чешуйками вокруг морды. На макушке появились прямые черные волосы, которые струились водопадом смолы. Затем он увидел глаза, пару жёлтых глаз, наполненных чистейшей ненавистью. На мгновение разум Курамы стал пустым, поскольку он мог чувствовать ненависть, которую чувствовало существо. Ненависть ко всему на свете. Ненависть настолько мощная, что угрожала поглотить и уничтожить все сущее. Не теряя ни секунды, Курама разорвал последнюю цепь. Из металлического ящика набор книг вылетел в измождённую ментальную библиотеку, которая всё ещё парила над озером. На его когда-то белоснежных стенах были облупившиеся пятна краски. Деревянные столбы выглядели гнилыми и хрупкими, а мраморные столбы и вовсе сломались. — Сработай… — Все, что мог ответить Курама, когда увидел, как книги залетали в этой побитой библиотеке.