к лучшему

— Может, это всë к лучшему? — прокашлявшись, начал Ричи, нарушая тишину своей квартиры. Сжал холодный стакан с виски — два подтаявший кубика льда внутри глухо стукнулись об стекло — и облизал вмиг пересохшие губы. — Что я всё забываю. Может, Вселенная надо мной сжалилась, в конце-то концов. Мне кажется, у меня в жизни так мозг не пух, как сейчас, Эдс. Чужое имя повисает в воздухе и эхом прокатывается в воспалëнном сознании Ричи. Эдс — его бесило, когда он его так называл, заимей хоть каплю уважения, Балабол. — Эдди, — исправился Ричи и кособоко ухмыльнулся. Отпил из стакана. Снова прокашлялся и вздëрнул голову к потолку, потому что в носу начало знакомо пощипывать, а в глазах, даже за толстенными линзами очков, расплываться от подступающих слëз. Он мог бы остановиться на этом — снова, уже в пятый или шестой раз, потому что ему впервые в жизни не хватало слов, и с каждым разом подобрать их было всё сложнее. Воспоминания исчезали так же стремительно, как сахарная вата в воде, оглянуться не успеешь, как целый пласт памяти, например, о подготовительных перед школой проваливался куда-то в темноту бессознательного. Откуда их уже никак не достанешь. Темнота и воспоминания об Эдди сожрала бы, все подчистую, только почему-то медлила, и Ричи чувствовал её неотвратимое холодное дыхание у себя на затылке. — Я имею в виду, что даже такой последний придурок, как я, боится, что никогда не сможет двигаться дальше, а застрянет в сожалениях и горе. Что думаешь? — он глубоко вздохнул, сморгнул слëзы, и вставшее перед внутренним взглядом бледное (мëртвое) лицо друга, освещëнное неровным светом отельных спичек, пропало. Он был один, в своей квартире в Калифорнии, куда сбежал без оглядки на Дерри — только Майка проведал, сказал последнее "прощай, дружище" и был таков. — Хотя что ты думаешь, ты же мëртв. Прости… Прости меня, Эдс. — Ричи замолчал на пару секунд и отпил из стакана. — За то, что тогда, в седьмом классе, так и не позвал тебя на свиданку в "Алладин". Что в девятом не решился взять за руку. Что на выпускном, вместо того, чтобы позвать на танец, опять пошутил про твою мать. Я… Я столько просрал, Эдс. — Ричи всхлипнул и прикусил губу, чтобы сдержать рыдания, хотя даже до конца не понимал, почему плачет — воспоминания о школьной жизни тухли, как огоньки на гирлянде, стоило проговорить их вслух. — И что толку, что я тут распинаюсь… Бип-бип, Ричи. Я ведь не сказал об этом, когда мы вернулись в Дерри. А потом… Потом я даже не смог тебя спасти и оставил там, черт, мне так хуëво, Эдди, прости меня… — Слëзы полились из него неконтролируемым потоком, он отставил стакан на стол и прижал ладони к лицу, глухо воя. — Я ведь, Эдди… Я думаю… Я знаю, что я тоже… Он замолчал на пару мгновений, крепко зажмурившись, но когда открыл глаза, так и не смог вспомнить, кому и в чем он так отчаянно хотел признаться. Может, оно и к лучшему.