Почеши моё прилагательное

      Пуховое одеяло, накрывающее белой волной, греющее каждую клеточку тела, буквально утопающего в мягкости, да так нежно накрывая Его Высочество. Каштановые волосы в беспорядке разбросаны по подушке, которая за считанные секунды взяла в плен Се Ляня, не в силах более поднять головы. На него легло что-то тяжелее одеяла — это градоначальник хотел обнять принца, а потому положил руку тому за спину, но ещё не прижимая к себе — Мой Гэгэ устал. Сегодня день был и вправду насыщенный, даже Сань Лан не против немного поспать — ласково, полушёпотом вёл одностороннюю беседу Сань Лан — ...угу... — с неким усилием принц выдохнул это и покрепче сжал одеяло, укрывшись чуть ли не с головой. Наконец, Его Высочество почувствовал ту самую тяжесть, которой так не хватало, дабы спокойно заснуть. Хуа Чен прижал Се Ляня к себе, так чтобы его макушка была под подбородком градоначальника, пока руки демона в сильном хвате охраняют тыл принца. Эти объятия были самым дорогим сокровищем для парочки, особенно в такие моменты. — Думаю, завтра мы вполне можем проваляться до обеда — ..у... — Спокойной ночи, Ваше Высочество, я, пожалуй, останусь на страже твоих снов — а сам он хитро улыбнулся, ожидая самого интересного. Когда его любимый засыпал, после тяжёлого дня, валясь с ног, он мог во сне разговаривать. Разговоры эти были нелогичными, странными, иногда пугающими, но самое главное — ужасно смешными.       Сань Лан ждал долго, но не смел поменять позы, тем более начать возиться. Это Се Лянь мог за пару минут переместить с одного края кровати на другой, переворошив всю постель. Стоит заметить, что этой привычки у него изначально не было, лишь спустя несколько лет рядом с Хуа Ченом, заботившимся о комфорте и достатке принца. А может он в детстве так и делал, но из-за свалившихся восьмисот лет странствий пришлось быть тише воды ниже травы — ...Сань...лан... — во сне звал тот мужа несколько раз, а он каждый раз отвечал — Да, Гэгэ? — улыбался демон. Наверное, Его Высочеству снилось что-то не совсем хорошее: он слишком часто ворочался, скидывая с себя одеяло, да тон его голоса вводил в замешательство — Сань Лан!.. — вдруг прикрикнул Се Лянь и муженёк тут же вскочил — Ты март постриг?.. — Зачем? — лёг обратно Хуа Чен, предвкушая какая на этот раз будет беседа — Он заплесневел... Надо будет ещё перекрасить глагол в шерстяной, а то книги ревнуют... — Да, ты прав, займусь этим прямо сейчас — Сань Лан, свечи убежали...им надо корни обработать и слёзы вытереть... — А может корни лучше отрезать? — подыгрывал Сань Лан — Нет-нет — пробурчал Се Лянь — им щекотно будет... — и вдруг повисло молчание. Не уж то, ночным беседам пришёл конец? Эх, а демон только вошёл во вкус — Что делать...что делать... — ан нет! — Что случилось? — взаправду интересовался он — Я кисточку перекормил, теперь она с редькой поёт и кальмаров в узлы сворачивает... — Больше её не перекармливай, а кальмара я развяжу — Хорошо, хорошо.... — вновь засопел Его Высочество, но спустя пару минут сам вскочил. Сань Лан подумал, что принц всё-таки проснулся — Сапоги кувшины покусали...плохо...надо было им зубы почесать... — Ложись, ложись, я этим займусь — попытался градоначальник уложить возлюбленного — Нет, нет!.. Я не хочу чтобы моего мужа покусали... я сам! — чуть ли вовсе не свалился с кровати принц, но из объятий Сань Лана тяжело высвободиться и вскоре Се Лянь обмяк в его руках. Хуа Чен улёгся вместе с принцем и спросил — Мужа своего любишь? — Люблю...очень...красный-красный сладкий...слад...солёный — вдруг передумал он — Почему солёный? — Я не люблю сладкий перец... хочу солёный... Он спит в купальне на шторе, надо его как следует зашить... чтоб почечки не высыпались... — очень серьёзно разговаривал принц. Сань Лан еле сдерживал смех — Кипяток с баклажанами замёрз, вот почему он позеленел... — Я думаю твой кипяток самый вкусный, Гэгэ — Ци Жун помер... — Да он просто слабак, раз не смог познать всего великолепия твоего кулинарного мастерства — Слабака...собака...я.... собака.......гав... — после этого заявления, грудь градоначальника и живот чуть не разорвались от сдерживаемого смеха. Но некоторые смешинки всё же прорвались наружу, когда Его Высочество гавкнул ещё несколько раз, будто и вправду пёс — А конфеты нужно повесить... — Чем это конфеты провинились? За что их вешать? — За хвостики их вешать... за хвостики... — Ну раз надо, значит надо, Гэгэ всегда прав — и опять тишина, походу, принц наговорился, а потому Хуа Чен поцеловал того в макушку, да стал легонько похлопывать по спине, как ребёнка, дабы спалось спокойней — Спокойной ночи... — Сань Лан! — воскликнул муж — А?? — испугался тот, подумав что Се Лянь проснулся — У меня прилагательное зачесалось... — закончил наконец принц на эту ночь. Сань Лан даже выдохнул, но спать не ложился, всё думая "Что именно за прилагательное чешется у Гэгэ".       Проспали те так до обеда, даже чуточку дольше. Его Высочество ждал допрос от демона с пристрастием к подробностям прошлой ночи.