Якорь для моей души

      Джей теряется, когда открывает шкаф и бегает глазами по полочкам. Идеальными стопками сложена одежда, но Пак и ума не приложит, что ему надеть. Желая выглядеть стильно, а чувствовать себя комфортно, он тянется рукой к свободной серой футболке и темным джинсам. Передний край футболки оказывается заправлен в штаны и прижат кожаным черным ремнем. На шее повисает серебряная цепь, которая холодно касается вычерченных ключиц, что так соблазнительно выглядывают из-под широкого разреза футболки. Парень цепляет на запястье такой же массивный как цепь браслет, а в мочках ушей уже виднеются среднего размера кольца. Поверх футболки ложится легкая черная куртка, а завершает образ отчетливый звук распыления парфюма. Синеволосый парень поглядывает на настенные часы и отмечает, что пора выезжать. Утром они с Чонвоном предварительно обозначили время, к которому старший должен подъехать к театру. Видимо, Ян еще не готов делиться чем-то со своими родителями, чтобы подпускать Джея к своему дому. Но обижаться на это слишком глупо, пока что. По крайней мере, он же не в мужья набивается. С этими мыслями Чонсон шнурует свои кроссовки, а потом выходит из дома, чтобы сесть на привычный ему транспорт.       В воздухе витает легкость и приятный аромат цветений с больших палисадников, которые расположены посередине дороги, якобы отделяя двустороннее движение. В венах разливается кровь от предвкушения, а по лицу скользит смущенная улыбка, которая демонстрирует хорошее настроение. Прибавив газу, Джей желает добраться до места назначения быстрее, даже если придется подождать Чонвона около десяти, а то и пятнадцати минут. Возможно, за это время удастся успокоить себя и взять в руки. Почему-то поход в океанариум с Яном отзывается приятными мурашками. Джею не ясно, чего это он придает этой вылазке особое значение? Сбросив все на то, что слишком много думает, он подъезжает к уже знакомому театру, останавливаясь прямо за ним – на том самом месте, что и позавчера. Сегодня гонять он не планировал, поэтому, чтобы не испортить укладку на своей и чонвоновой голове, шлемы решил не брать.       – Мы планируем сегодня умереть на дороге? – Ян показывается вдали и машет рукой, продолжая подходить ближе. Джею немного некомфортно. Хочется, чтобы младший отнесся к этой ситуации с пониманием, доверился, ведь гробить их жизни Пак точно не намерен. Но все же есть сомнение в том, что парень откажется от поездки, чтобы не подвергать себя опасности. И, наверное, даже хёну садиться за руль запретит – пускай на своих двух добирается.       – Хочешь с гнездом на голове гулять? – откашливается, чтобы не звучать грубо своим хриплым голосом, – Я буду ехать медленно. Доверишься? – видит улыбку парня напротив. Ян уже подошел. Краска с волос начала смываться, поэтому цвет уже ближе к розовому. Его серый костюм больше него в два раза, отчего выглядит слишком уж обнимательно, еще и со своим невысоким ростом. Белая футболка идеально чистая, выглаженная, слегка прикрывает пояс штанов. «Комфортный» крутится в голове, но вслух он этого не скажет.       – Привет, – подходит ближе и вместо тысячи слов протягивает свою ладошку к джеевой, отвечая тем самым на последний вопрос. Слегка оглаживает ее своими пальчиками, а Пак в недоумении. Свою тактильность он держит в узде, а вот Ян даже не пытается, – Так вырядился, – скользит кошачьим взглядом, а руку отпускает, чтобы потянуться к серой футболке и прижать ее на пояснице Джея в кулаке, слегка приобнимая. Теперь ткань четко очерчивает торс, острые ключицы выглядывают из разреза, грудь вздымается, открывая вид на полоски от ребер, стройную талию и точенный пресс. Чонвон от этого воздухом давится. Ничего себе. Сразу отпуская чужую футболку и думая про то, как странно его действие выглядело. Обычный интерес и не более, думает про себя, встречая удивленный орлиный взгляд сверху. А если подумать, то Пак даже не сдвинулся с места, не оттолкнул того, кто посягнул на его личное пространство и тело.       – А ты, я смотрю, совсем не заморачивался с выбором, – бросает Чонсон, чтобы разрядить обстановку, и Чонвон сразу отходит, но его снова возвращают в обратное положение, – И тебе привет, – Джей загребательски притягивает и обнимает.       – Все, поехали уже, – Ян смеется, когда старший начинает того щекотать, проговаривая, что если хотел, то мог обнять сразу, – Перестань, хёён! – Чонвон в руках размякает, смеется, крутится будто уж, пока Чонсон наконец-таки прекращает пытку щекоткой.

***

      Они паркуются возле большущего заведения, и еще издалека Чонвон замечает синюю вывеску на двухэтажном здании – «Океанариум». На входе автоматические стеклянные двери пропускают парней внутрь, где прохладно от работающих во всю мощь кондиционеров. Девушка приветливо улыбается, а Джей копошится в телефоне и показывает скрин оплаты билетов. Яну немного непривычно, он жмется плечом к Паку ближе, также одаряет сотрудницу улыбкой, забирая из ее рук резиновые браслетики посетителей. Пока старший благодарит девушку и интересуется картой океанариума, Ян не хочет влезать в разговор. Собственнически берет чужую руку и с улыбкой надевает на нее браслет, а потом натягивает второй на свое запястье. В который раз поблагодарив за объяснение, парни движутся по коридорчику дальше, попадая в небольшую комнатку с высокими аквариумами, где плавают морские скаты. Они плавно перемещаются в воде, улыбаются своим белым брюшком. Маленькие и большие, беззаботно плавают в воде, ни капельки не пугаясь людей. Чонвон сгибается немного, опираясь на коленки, восхищенно смотрит на светящуюся от освещения воду, наблюдая за такими милыми созданиями. Они скользят по стеклу возле его лица, будто приветствуя. Ян улыбается им в ответ и замечает, что хёну интересно не меньше, чем ему.       – Такие милые! – Ян хмурит глазки в улыбке.       – Посмотри на того, он похож на тебя. – Джей кивает на белого ската, который энергично плавает по аквариуму.       – Почему? – сразу же умиляясь, ведь тот самый скат замечает их и крутится возле Джея, – Тогда ты вот тот, видишь? – черный скат лежит неподвижно на камушках, видимо, что уже старенький.       – Ой-ой! Сам ты такой, – Джей губу нижнюю надувает, которая со шрамом посередине, – Пошли дальше! – и тянет за руку в туннель.       Для эффекта плавания в тоннеле установлен специальный траволатор, подобен эскалатору, но движется вперед, а не вверх. Конструкция выглядит очень впечатляюще, будто действительно опустился на морское дно. Множество разноцветных кораллов, длинные водоросли, прилипшие к стеклу, камни различных форм. Туда-сюда мельтешат разноцветные рыбки, креветки машут своими антеннами. Вдруг огромная тень накрывает – медленно проплывают две черноперые рифовые акулы, ритмично двигают хвостами. Они внимательно смотрят зрителям в глаза, когда совсем близко проплывают возле стекла. Ян пугается, будто они, такие строгие, разобьют стекло. Парень хватается за рукав черной куртки Джея, чтобы найти в этом жесте защиту.       – Все в порядке, – шепчет старший, – я читал, что здесь акриловые стекла толщиной больше восьми сантиметров.       – Они выглядят пугающе. Я понимаю, что здесь безопасно, но…такое ощущение, что мы попали под воду и являемся их ужином сегодня, – в конце предложения Чонвон начинает смеяться, – Ой, смотри!

***

      Время пролетело так быстро, но тот спектр эмоций, которое оно оставило – не передать словами. Чонвон радостно выбежал на улицу, замечая, что солнце уже зашло. Посетителей в океанариуме было не так много. Чонвон за все время заметил всего лишь одну влюбленную парочку и несколько семей с неугомонными детьми, которые указательными пальчикам тыкали в аквариумы, привлекая внимание рыбок. Тем не менее, парковка не была такой пустой, как сейчас. Ян мило разглядывал фотографии в галерее, что они с Джеем сделали внутри, на фоне больших медуз, акул и скатов, пока второй придерживал его за локоть.       – Ян Чонвон! – привлекает внимание, – споткнешься и упадешь же. – бормочет, пока младший послушно не убирает телефон в карман, переключаясь на ракушку, которую они купили в сувенирном магазине.       – Тихо…тсс, – останавливает резко и прикладывает ее к ушной раковине, прислушиваясь, – успокаивающий рокот волн слышится в такой небольшой полосатой ракушке. От океана отделяет только тонкая стенка моллюска. Джей цыкает снова, потому что волнуется, что Ян придет домой не вовремя из-за этих выходок. Рассматривает светлое невинное лицо, прикрытые веки и пушистые ресницы, которые подрагивают от услышанного звука. Уголки губ растягиваются, и старший сам не в силах сдержать свою улыбку. Такой Чонвон крохотный, до жути милый, как ребенок.       Телефон начинает вибрировать в кармане, поэтому Джей оставляет Яна без внимания, отвечая на звонок.       – Да?       – «Привет, Джей! – громко звучит Хисын, – Как свиданка?» – подключается и Джейк.       – Это не…Чего хотели? – Пак хохочет со своих взбалмошных друзей, отмахиваясь. Еще не хватало перед Чонвоном выяснять свидание у него с ним или нет.       – «Если бы ты сообщения читал, то знал в чем дело! – выпаливает Ли, – Сонхун не пришел сегодня и трубку не берет. Он тебе ничего не говорил, что у него за планы?»       – Нет, – хмыкает, потирая губу большим пальцем, – ничего не говорил. Уверен, что все в порядке, парни. Давайте начинать кипишевать, если он до ночи не объявится.       – «Чего мы от тебя могли ожидать, – смеются, – Если что-то от Сонхуна будет известно, то соизволь набрать.»       – Окей. Вы тоже проветритесь, гараж не убежит никуда.       – «Слышал? Снимай перчатки и пошли на свидание, Ли Хисын! – Джейк специально не отключает звонок, чтобы Пак услышал это представление, – С тобой-то? Не будь таким самоуверенным, Шим Джейк! – прилетает тому в ответ, – Ну вот, опять. Он меня динамит, Джей».       – Я думаю, что с этой проблемой вы разберетесь как-нибудь. Я кладу трубку. – отключается, блокируя телефон, – Вот клоуны.       – Твои друзья? – Чонвон уже сидит на байке, – Видимо они очень забавные, потому что ты так много смеялся.       – Еще какие, Вони. Как-нибудь познакомлю тебя с ними, если захочешь. – Ян кивает, слезая с байка, позволяя сперва сесть старшему. А Пак сначала подходит, чтобы замок на чужой кофте застегнуть, а потом щелкнув по носу Чонвона, залезает на байк, как ни в чем не бывало. Красноволосый хмурится сперва, а потом пытается спрятать красные щеки от внимательных глаз.

***

      – Чуть не забыл, – трепыхается Джей, отпрянув локтями от байка и доставая что-то из кармана, – Думаю, что она тебе дорога. – протягивает визитку компании, которую когда-то дал ему Чонвон.       – Спасибо. – забирает, еще раз глазами по ней пробегает, а потом возвращает под чехол телефона.       – Я рассказал отцу об этом. Он сказал, что договорится о встрече. Так что, вроде как, не все потеряно, Чонвон~и. – Джей пытается подбодрить младшего, двумя пальцами чужой подбородок приподнимает только для того, чтобы удостоверится, что парень в порядке.       – Не знаю даже, как тебя благодарить, хён. Ты слишком много делаешь для меня. Спасибо. – коленки вместе сжимает, смущается, – Мне понравилось сегодня. Я не бывал в океанариуме, поэтому я в восторге. Не знал, что там так круто. – а такие слова Паку как бальзам на душу.       – Рад, что тебе понравилось, – довольный, словно кот, облизывается, – Иди уже, опаздываешь. И ракушку не забудь.       – Хорошо. Тогда я пойду. До встречи, хён. – Ян проверяет карманы, а потом натягивает на красную макушку капюшон. Джей провожает его кивком и словами «сладких снов». Младший думает развернуться и уйти, но потом быстрыми шагами подходит к Паку вплотную, наклоняя его за шею, и клюет мягко в щеку.       – Это было свидание, хён. – а потом убегает, оставляя старшего с онемевшими губами.

***

      Ветер колыхал ветки ореха за окном, и они гулко бились о крышу двухэтажного дома. Джей поморщился и устремил взгляд на плакаты, которые были развешены над его рабочим местом. Комнату освещала лишь одна настольная лампа, что создавала какую-то особую атмосферу – домашнюю и спокойную. С очищенным разумом и приятным чувством в груди хотелось заменить белое полотенце, держащееся всего лишь на бедренных косточках, на пижаму, и утонуть в мягкости простыни. Подавляя зевок внутренней стороной ладони, Джей натянул на себя серую футболку, а после белье. Повалиться на кровать не удалось, так как любимая песня заиграла на всю комнату. Парень краем глаза заметил позднее для звонков время, а именно почти час ночи. На экране красовался входящий звонок от Сонхуна.       – Да, неужели. – прыскнул тому, что друг вышел на связь. Радовало то, что искать его тело по всему району придется только для того, чтобы надавать подзатыльников за совершенную оплошность.       – Ты научился пользоваться телефоном по назначению? – Пак зол, но усталость говорит сама за себя, не желая повышать голос. Восклицания он желает оставить на солнечный день.       – «Дже~я...И так паршиво. Я могу приехать?» – голос хриплый, пьяный. Джей чувствует этот грустный тон мурашками по коже.       – Ты где? Ты время видел?       – «Прости, пожалуйста, Чонсэнни, мой лучший друг» – говорит непривычно – не так, как обычно. Ранее это обращение слетало с его уст в качестве шутки, а сейчас тянется искренне, нежно и по-родному.       – Ладно, я понял. Приезжай. Или тебя забрать? – сердце Пака старшего тает. Все, что он может делать как настоящий друг – оказывать посильную ему помощь. И даже, если он поспит на пару-тройку часов меньше, чем обычно, зато будет знать, что один из близких ему людей в безопасности.       – «Я вызову такси. Спасибо большое. Правда, спасибо..»       – Я жду тебя, Сонхун. – синеволосый сбрасывает звонок и сжимает челюсти, играя желваками на скулах. Брови сводит к переносице, с матами натягивает толстовку поверх футболки, а затем и просторные штаны. Он помнит точно, что внизу, у входа, стоит пара кроссовок, поэтому тихо спускаясь по лестнице, он всовывает ступни в разношенную обувь, пятками подгибая задник. Дверь открывается с привычным щелчком, и парень надеется, что в этот момент родители ее не услышат.       Улица встречает колкой прохладой и звуками сверчков в траве. Чонсон поддевает ноготь и клацает им от нервозности. Вглядывается в темную даль, ожидая фар от машины и своего лучшего друга, который сейчас словно разбитый стеклянный сосуд, который Джею следует собрать и склеить воедино. Главное, не порезаться осколками. Машина приближается медленно, вскоре останавливается у ворот, ярко освещая желтыми фарами. Сонхун вылезает с задних сидений и хлопает дверцой, не рассчитав силу, а потом вразвалку движется к Паку, который облокотившись о забор, стоит у ворот, которые открыл наполовину.       – Ты чего пьяный? – спрашивает, продолжая держать руки скрещенными на груди. Но как только Пак младший настигает его, заплетаясь ногами, он подхватывает его под руку и ведёт в сторону беседки.       – Мы переспали. – отрезает Сонхун, продолжая пустым взглядом прожигать землю под ногами. Лучший друг усаживает его на деревянную лавочку.       – Ты виделся с Сону? – мягко подходит к вопросу, пытаясь заглянуть в глаза визави. На сказанное бурно не реагирует – не новость. Сонхун и Сону хоть и расстались, но контакты друг друга не удалили. Иногда пользуются статусом «не чужие люди», чтобы спустить накопленный пар.       – Так получилось. – блондин улыбается грустно, выдавливает из себя что-то по типу смешка, пожимает при этом плечами. А потом роется ватной рукой в кармане джинс, вываливая на столик все его содержимое. Тянется к пачке сигарет, в губы одну вставляет, а потом колёсиком зажигалки щёлкает, поджигает.       – Почему бы вам не сойтись в таком случае?       – Потому что мы не любим друг друга. – горько выдыхает ядовитый дым в сторону, чтобы он не донёсся к лицу Джея.       – А в чем тогда прикол? – Пак старший врубиться не может. Сонный разум отказывается понимать, что за концерт его друг устраивает в ночные-то часы. Чонсон убавляет раздражение в голосе, потому что знает точно, что не за этим приехал сюда Сонхун.       – Знаешь, – застывает, прикусывая губу и сильнее сжимая фильтр тлеющей сигареты меж пальцев, – когда ты трахаешь кого-то одного около трёх лет, то потом сложно представить себя с другим.       – Если так, то я советовал бы тебе заканчивать это. Если не ради себя, то хотя бы ради Сону. Ты на него давишь, поэтому он не может двигаться дальше. Сечешь? – Джей не уверен, что Сонхун сейчас способен что-либо понять. О таком нужно говорить в трезвом виде, если хочется поделиться и услышать совет. Но в чем Пак уверен точно, что находясь в адеквате, Сонхун ни за что не признался бы.       – Твоя правда.       – Ты такой дуралей, Сонхун. Ты правда не любишь его?       – Правда, – парень все же поднимает свой взгляд на другого, – Я просто не могу отпустить прошлое и ту ответственность, что была у меня на плечах, по которой я должен защищать его... что его проблемы – и мои проблемы тоже...Ну, понимаешь?       – Поэтому ты интересовался тем парнем, что к нему приставал?       – Ага, – опять эта дурацкая пьяная улыбка, – но это уже не мое дело, так? Если Сону понадобится помощь, то я сказал, что он может обратиться ко мне всегда-всегда. Но если он не обращается, значит, что он меня уже отпускает?       – Думаю, что он уже делает первые шаги к новой жизни. Тебе тоже пора бы, – старший смотрит на Сонхуна, который подбородком уткнулся в стол подобно котенку. Выглядит мило, поэтому ладонь невольно тянется к его волосам, укладка на которых давно разрушилась, превратилась в пушистый комок, – Останешься у меня?       – А можно? – с долей надежды в хриплом голосе.       – Думаю, что это лучший вариант из всех. В таком состоянии тебе нельзя домой. Поэтому, пошли ко мне, а я напишу твоей маме, что ты был у меня и уснул. А своих предупрежу с утра, – Чонсон смотрит, как чужая голова пытается переварить информацию, а потом, наплевав на все, тянется за рукой старшего, – Понял, – принимая ее, ведь сам не сможет дойти, – Пойдем, Хун. Сейчас ляжешь на удобную кровать и отдохнёшь.       – Поспишь со мной как раньше? – делает невероятно жалобное выражение лица, перед которым очень сложно устоять, а у Джея в голове пару воспоминаний разблокировались. То, как они спали в одной палатке, когда ездили на рыбалку, как уснули летом под кондиционером на полу, а потом мучались от ангины, как пьяные после выпускного проснулись в обнимку в съёмном доме. И никто из них никогда не романтизировал этого. Они были друг другу как братья, для которых подобное в порядке вещей. Да и спать их вместе не напрягало – оба не храпели и не ворочались.       – Конечно. – прижимая за плечо ближе к себе и заводя в дом.