15 минут.

15 минут. (Посвящается старому району по улице Губкина.) Началось все на парковке. Довольно скучной парковке. Она не отличалась ничем от остальных: такой же гладкий асфальт с красивыми фонарями вокруг и потускневшей белой разметкой. Идя по ней с хорошей музыкой в наушниках, можно погрузиться в атмосферу дивного, облачного летнего вечера. Сегодня было не жарко, но приятно тепло, особенно, когда обдувает свежий прохладный, предвещающий приближающуюся ночь, ветерок. Время восемь часов и сорок пять минут. Дома нужно быть в девять, но как удержаться от приятной прогулки вокруг привычной местности стареньких дворов и недавно зарытых ям, где чинили трубы. Ноги идут в другую сторону, совсем не слушаясь, и только одна мысль могла позволить поддаться соблазну прогулки: «Еще 15 минут». Пройдя по знакомой улице к двухэтажному магазину, перед защищенными окулярами глазами возникла невидимая стена, которая так и грозила: «Если дальше пойдешь — назад дороги не будет». Пришлось свернуть направо, через светофор и пешеходный переход, мимо детей, бросающихся камнями и мужчины без одного глаза, напрямик через неизвестный двор и…старый район. Сравнивать целый район с обычной парковкой в начале пути можно было бесконечно: обшарпанные дома с облупленной давно краской, все детские развлекаловки в виде каруселей и дуг давно поросли мхом и находились в кустарниках, вокруг только пожилые, больные или бедные люди с язвами на щеках и руках. Они смотрят. Смотрят вслед, но не так долго, как люди, живущие рядом с парковкой. Эти взгляды были всего лишь интересующимися и завлеченными новым проходимцем, тут же ускользавшие в свои дела. Несмотря на непрочность турников, старость советских конусообразных перевернутых лесенок и скрип несмазанных почти недвижимых каруселей, проросшие вокруг них кустарники, деревца и трава придавали этому месту идеальную атмосферу заброшенности. Заброшенности, где уже давно не было людей. Здесь не валялось пустых бутылок, не было и бычков, с подходящими для такого места, шприцами и даже заброшенное посреди района здание оставалось на вид крепким и с целостными окнами. Поверить сложно, что сюда не дошла местная школота. Сложно и поверить в то, что, проходя по узким, протоптанным вокруг тропкам, встречаются обычные люди, не нашедшие свое место после труднейшего перехода из привычной жизни в командной работе в свою личную. Дойдя до знакомого места, не сразу становится понятно, что оно знакомое. На нем оказался старый, никому не нужный, кроме охранников, разрушенный военный бункер, в который часто лазят любопытные школьники и даже молодые студенты. Зная дорогу обратно, выходить из такого, казалось, забытого всеми райончика было, и грустно, и легко, так как очень сложно привыкнуть к такой быстрой смене обстановки. Но, кажется, хромающему мимо, с повернутыми в разные стороны ногами инвалиду это было очень даже знакомое и до тошноты противное окружение. То ли он корчился от боли, то ли от противности. Улочки становились светлее, дворы все более свободнее, чище и люднее, окна домов открытыми, а бабули, развешивающие на балконах тряпки, грознее. Перейдя знакомую дорогу, разница действительно ощущалась, стоило только вступить на перекопанную землю. Здесь люди были более занятыми, выглядели по моде и одеты по погоде, дети могли беззаботно гулять без родителей, залезая, то на крыши рушившихся маленьких домиков с электричеством, то лазать по заборам, разваливая и их. Трубы здесь латали и не забывали о чужих водопроводах, а воду можно было получить питьевой прямо на улице, закинув монетку в специальный автомат. Подходя к дому, в голове пронеслось: «15 минут» и глаза сами уже смотрели на часы. Время девять часов, тело стоит перед дверью подъезда, рука подносит к автомату магнитный ключ и ноги помогают взлететь по лестнице на пятый этаж. Минута-другая и ловкие пальцы строчат уже придуманные в голове строчки, с которой и начнется повествование: «Началось все на парковке. Довольно скучной парковке» …</center>