Паук

Пытаясь сдержать тяжелые вздохи, Джим закрывал себе рот руками, и отчаянно жмурился, словно пытаясь проснуться от кошмара. Дэвид приближался ближе и ближе, пока не встал вплотную. Врач искренне беспокоился состоянием юнги, и не понимал, почему юноша так сильно пытается избежать осмотра. Доктор заметил пару часов назад, что парень слишком бледный, холоднее нужного и проявляет меньше активности, чем было до высадки на землю, но времени на проверку тогда не было, надо было быстрее вернуться на корабль, так как темнело. Джим сам не понимал, что творится с ним, но думал, что это самое ужасное ощущение в его жизни, и мужественно старался вынести все невзгоды этого состояния. Джима трясло. Его лихорадило, голова кружилась, ноги подкашивались, а кровь отливала от головы в другую сторону, его тошнило и хотелось сброситься за борт. Хокинс - умный мальчик, стал вспоминать, где мог такое подхватить. Ничего не вспомнил, так как не купался (значит, не рыба) и его никто не кусал (по крайней мере, он не видел). Ливси немного паниковал. Совсем чуть-чуть, особенно от того, что обещал матери Джима, что тот вернётся живым и здоровым. Он смотрел на парня и изламывал брови в сожалении и сострадании к юнге. Джим еле стоял, опираясь на стенку каюты, закрывая ладонями лицо, чтобы его эмоций и красных, как кровь пиратов на песке, щёк, не видел Дэвид. А мужчина, наоборот, пытался заглянуть тому под руки, и узнать, что случилось, чтобы побыстрее найти решение проблемы. Вдруг проблема смертельная? Отчасти да. - Джим, мальчик мой, что случилось, скажи пожалуйста? - начинал доктор, очень мягко пытаясь отнять руки юноши от его лица. Хокинс тряс головой так, что съезжали очки набекрень. Доктор аккуратно снял их и отложил на стол. Вдруг юноша застыл на месте и открыл руками глаза, медленно приоткрыв глаз. В темных и тяжелых глазах вспыхнуло отражение пламени свечи. Он очень грустно посмотрел на врача и попытался шагнуть ему навстречу, но ноги его не слушались, были ватными, и, поэтому, только благодаря быстрой реакции Ливси, Хокинс не встретился лицом с полом каюты. Одной рукой держа парня за плечи, доктор посадил его на свою кровать, взял свечу и достал мини-справочник редких заболеваний, став искать симптомы. Эти минуты тишины для парня были мукой. У него чесалось все тело, гудело, хотелось выть и лезть на стенку от каких-то странных ощущений в груди. Голова шла кругом, на глазах, отчего-то, наворачивались редкие слёзы и, то и дело, стучали зубы. Ватной рукой Джим расстегнул первые пуговицы камзола и снял платок, надеясь, что ком в горле был из-за плотно завязанного ранее платка, и, не в силах действовать дальше, откинулся на спину. Так, в пару заходов он расстегнул камзол, и ночной воздух приятно холодил кожу. Дэвид краем глаза следил за юношей, чтобы тот не упал или не отключился. В голову ничего не шло толком, а симптомы все ещё не были найдены в описании. - Что же, что же, что же это может быть? - чесал подбородок мужчина. Тщательно изучив больше половины, мужчина не сдавался и не собирался, но в его сердце начала закрадываться паника, что это неизвестный ранее науке случай, но... Удача. Нашлось. С еле заметной улыбкой на лице, доктор стал анализировать написанное, возбудителя, этиологию, прогноз и лечение. Улыбка спала. Всему дело были ядовитые пауки, которые после укуса оставляли о человеке лишь память, но при смешении в малых количествах или "низкого сорта" яда с человеческой кровью давали соединение из рода афродизиаков, отчего доктор еле сдержался, чтобы не обхватить голову руками. Парик давно лежал в шкафу, и Дэвид провел руками по коротким темным волосам. Взгляд снова приковал Джим, выгибаясь дугой, словно у него опистотонус, в попытке снять камзол, и снова падая обратно с каким-то звуком, отдаленно напоминающим плач. - Дэвид, - очень тихо и на удивление практически ровно позвал Джим, отворачиваясь, - что со мной? Ливси прикусил язык в попытке лучше сформулировать ответ на вопрос. - Тебя укусил паук, и ты под действием яда, - глаза парня округлились от страха, - но не волнуйся, их яд для человека не опасен, скоро все должно пройти. Хокинс откинул голову на подушку и еле слышно всхлипнул. Врач вздохнул и сел рядом, держа за руку парня, который в секунду соприкосновения рук сразу же вытянулся в струну. - Что такое? Неприятно? - сделал удивленный вид врач, запоздало понимая, что произошло и пытаясь продумать план на ближайшее время. - Н-нет, мне, - ответ канул в лёгком болезненном стоне, и доктор испугался. Не реакции парня, а своей - сердце пропустило удар и тело ёкнуло, словно нерв где-то пережало. - "Тебе" что? - уточнил доктор, рукой проводя вверх к плечу. Хокинс не отвечал, а лишь поверхностно дышал, мужественно давя в себе позорные стоны. - Ну скажи же, я не умею читать мысли, Джим, - честно попросил доктор, рукой гладя лицо парня, большим пальцем разгоняя морщины от напряжения на лбу мальчика. У него была температура, щеки краснели, глаза черными, как небо за иллюминатором. Но, почему-то, врачу очень хотелось положить пальцы на губы, мягко надавить на них, втолкнуть их в рот, услышать, как стонет Джим, перехватывая руку доктора, и тогда- - Доктор? Ливси тряхнул головой, словно отгоняя сон и заметил, что гладил парня по волосам, переходя на лоб. - Ты как себя чувствуешь? - сглотнув, спросил врач. - Словно я горю, у меня все зудит, голова пустая, но словно в ней несколько тонн железа, а в животе словно током бьют каждую минуту, - отвечал парень, закрывая глаза и подставляясь под мягкую руку врача, изредка дергаясь. Дэвид думал. Решение лежало на поверхности, в прямом смысле. Ему стоило только опустить руку вниз и проблема решится. Но совесть и моральный барьер всё ещё справлялись со своими задачами на сегодня. Ненадолго, как подсказывало сознание врачу. - Джим, мой мальчик, у меня есть идея, как можно облегчить твои, эм, - доктор стал думать, как сказать «страдания» иначе. - Я согласен на что угодно, только, пожалуйста, помогите мне, прошу Вас, - мальчик пытался действовать разумно и слушать мозги, но кровь туда не доходила, поэтому он просто взял руку доктора, чуть больше своей, в свои ладони, и закрыл глаза. - Придется расстегнуть ремень, - сказал Ливси, медленно вытаскивая руку из захвата цепких пальцев Джима. Тот быстро кивнул, наверное, даже не понимая, что только что сказал ему доктор. Зачем-то вдохнув и выдохнув, словно перед каким-то прыжком в пропасть, Дэвид расстегнул юнге ремень, а с ним заодно окончательно раскрыл камзол и рубаху под ним, оголяя грудь и живот. Джиму было настолько плохо, что он пропустил момент резкого холода на теле. Ровно как и снятия с себя всего ненужного. И того, что матрас прогнулся сильнее, стоило доктору залезть на кровать, сесть и положить его ноги к себе, на согнутые в коленях нижние конечности. Но он не пропустил момента соприкосновения прохладного воздуха с членом. Как и текстуры кожи на руке врача. Для юнги это был какой-то водоворот ощущений кожи, жара, слез на лице, осипшего голоса и всего состояния в целом. Словно он выкурил слишком много, или выпил, эффект был один: каюта неслась перед глазами. - Доктор, сэр, сэр, - в исступлении зовя Ливси, шептал парень, каждый раз закидывая голову назад сильнее и сильнее, прогибаясь до хруста в позвоночнике. Дэвид смотрел на всё это с очень сильно контрастирующими мыслями и ощущениями. С одной стороны, это всё можно будет потом прикрыть словами «это врачебный долг», но, с другой стороны, разве это не Джим ходил за ним по пятам, часто краснея без причины и что-то лепеча себе под нос, смущенно отворачиваясь? Разве это не он переставал есть за общим столом после того, как их коленки случайно соприкасались под столом? И разве это не он судорожно шептал имя доктора у себя в каюте, не удосужившись дверь закрыть на замок? Что тогда, что сейчас – вид будоражащий. Только тогда это было замечено нечаянно, после чего Дэвид останавливался в коридоре, не веря своим анализаторам и рецепторам, а потом просто возвращался к столу, бросая затею поговорить с парнем тет-а-тет. Только сейчас это было отчасти намерено. Со стороны врача, разумеется. Ливси понял, что ещё несколько минут, и он может перестать отвечать за свои действия, он ещё активнее – хотя, куда уж там – взялся за парня. В прямом смысле. Хокинса еле заметно подбросило на кровати, и он застонал, срываясь на фальцет. «Блять», - пронеслось в голове Дэвида, как сразу же по телу пробежалась теплая волна напряжения. Ускоряя движения ладони по члену Джима, он прикрыл глаза, отдаваясь теплым ощущениям внизу, напряженного из-за позы, живота. Лоб покрылся еле заметной испариной. - Доктор, - снова позвал Джим, и Ливси твердо и четко, насколько это возможно с дрожащим голосом, сказал: - Зови меня Дэвид. - Дэвид, - на выдохе сказал парень, самозабвенно толкаясь в руку. "Твою мать" - Ливси нехило передернуло. Член призывно ныл, пытаясь обратить к себе внимание. Однако доктор это ощущал очень скомкано, где-то на периферии сознания. Заметно ускоряя движения ладонью по члену Хокинса, он услышал ещё пару зовов с его стороны, ощутил сильное и резкое подбрасывание бедер навстречу и последующий вес обмякшего тела. Практически сразу же Джим заснул, не удосужившись даже лечь удобнее. На ватных ногах встав с кровати, держась за стенку, чтобы ненароком не упасть, доктор направился к столу. Еле сев, он откинулся на спинку, и выдохнул. Спустя мгновения, ситуация отпустила мозг, но не тело. Обреченно выдохнув, мужчина расстегнул свой камзол, ремень и сунул руку вниз, ощущая, как свой член стал ещё тверже, чем был. Врач не переставал удивляться физиологии и анатомии человека, ведь казалось, куда ещё? Сдавшись ситуации и желанию организма, он закрыл глаза и закусил губу, чтобы ненароком не разбудить Джима. Утром юнга так и не понял, почему он проснулся в каюте доктора, и почему последний стал с ним более приветливым.