Солнце

Придворные и слуги шепчутся по тёмным углам. Они говорят, что наследная принцесса очень сильно поменялась, за одно мгновение превратилась из яркой капризной девчушки в нечто действительно страшное. Что яркие одежды феи во время трансформации превратились в доспех из золота и матовой черноты, что крылья многократно увеличились в размахе и стали припорошены пеплом. Что кольцо Солярии изменилось под воздействием её силы, наполняясь энергией новой хозяйки и во время использования приобретая вид копья, режущего само пространство. Что пора бы уже прекратить королевскому дворцу делать вид, что всё под контролем, и обратиться за помощью к совету Магикса, может даже к сильнейшим заклинателям магического мира. Ведь каждому ясно, что в наследную принцессу вселился демон. Но король Радиус упорно молчит и смотрит на дочь тёплым взглядом, будто она продолжает бегать по коридорам и с радостным смехом запрыгивать ему на спину. Паладины покорно опускают головы, когда она проходит мимо — кто они такие, чтобы спорить с мирозданием и не подчиняться указам королевской семьи. И это значит, что на пришедшего в этот мир демона нет никакой управы. Стелла на все перешёптывания улыбается самым краешком губ. Сколько бы лет не прожила её душа, это копошение в укромных закоулках замка и предположения одно нелепее другого продолжали веселить. Правда, веселиться по началу было очень сложно — на плечи продолжал давить груз событий, что хранились в её памяти, да и пришедшие следом за ней силы должны были надёжно обосноваться в новом теле и перестроить его под себя. Трансформация уже претерпела кардинальные изменения. — Я Стелла, наследная принцесса Солярии, дочь короля Радиуса и королевы Луны. И ни один демон не владеет моим разумом, — слова выталкивать из себя так тяжело, что вместо командного голоса получается усталый шёпот, но этого достаточно, чтобы кристалл правды стал прозрачным, подтверждая, что в её словах ни капли лжи. Этого также достаточно, чтобы мать, взмахнув полами длинных одежд, повернулась к ней спиной и удалилась, находясь в смятении и не желая видеть в сидящем перед ней существе своего ребёнка. Ничего страшного, возможно, она когда-нибудь вернётся, решит помириться. А если нет, то и думать об этом не стоит. В комнате после ухода леди Луны никого не остаётся, и Стелла, склонившись снова к кристаллу, продолжает шептать, желая развеять уже свои сомнения: — Я Стелла, королева Солярии, одна из фей-хранительниц Магикса, первая из заклинателей солнца, — прозрачность сохраняется, и девушка откидывается на спинку кресла. Плечи трясутся от беззвучного смеха. — Получилось, у нас действительно получилось! Мы вернулись к началу, чтобы изменить конец! Мы станем равновесием этого мира и предотвратим его падение! Это так долго — приходить в себя. Вспоминать, что жизнь вокруг может быть полна ярких красок, причудливых нарядов, которые следует менять на каждое чаепитие или бал, расторопных слуг, которые, тем не менее, испуганно гнутся к земле, стараясь казаться как можно меньше. Больше не нужно каждую минуту дня носить на себе броню — пусть и магическая, не имеющая существенного веса, она держала в тисках и в постоянной готовности к новому нападению на магический мир или же новому разрыву небосвода. Можно отдохнуть пару лет, а после связаться с остальными и начинать работать над тем, чтобы предотвратить крах измерения. Полевые цветы оставляют на руках зелёный сок, когда она беспощадно рвёт их, пока не собирает целую охапку. Король Радиус смеётся над тем, как она кружится в высокой траве, подставляя лицо ласковым лучам солнца. Отец такой же, как и всегда — слишком понимающий, видящий насквозь, но не подающий вида, не позволяющий и мысли допустить о том, что он скорбит об ушедшей в небытие беззаботной дочери. Он знает, что порой следует довольствоваться малым, что он действительно поможет, если не будет менять своё поведение, не предъявит обвинений, которые никак нельзя будет доказать. Он такой гордый, но перед дочерью покорно склоняет голову — больше ничего действительно ценного в жизни не осталось. Стелле его жаль, совсем немного, поэтому она улыбается так, как не улыбалась очень давно — широко, так что сводит щёки, и довольно жмурит глаза. Как будто она снова маленькое капризное солнышко своего королевства, никак не символ вечной победы фей над любыми врагами. В воздухе стоит духота — перед дождём, что проливается, одновременно со вспышкой молнии, когда принцесса Солярии смеётся. Капли подсвечиваются светом солнца, что проглядывает сквозь прорехи в тучах. Где-то вдалеке вспыхивает радуга, и дети носятся с радостным визгом, подставляя лицо тёплому дождю. Стелла продолжает смеяться, хотя платье намокло и противно липнет к коже, сковывая движения. В этом неудобстве нет ничего раздражающего, пока она стоит посреди поля, сжимая в руках охапку только сорванных цветов, перемешанных с сорняками, и вдыхает насыщенный запах мокрой земли. — Стелла, пойдём домой, — отец смеётся вместе с ней, щуря глаза от стекающих по лицу капель, и тянет вперёд руку, собираясь её увести. Но она так легко не сдаётся и, развернувшись, пускается бежать по скользкой траве, дальше в поле, где сплошной простор. Цветы, больше не нужные, веером рассыпаются на примятую траву. Придворные шепчутся уже громче — принцесса совсем сошла с ума, вернулась со степенной прогулки, перемазав в зелёном соке шёлковое платье, словно хорошо извалялась в траве, и следовало бы её отцу напомнить дочери, что принцессе следует придерживаться определённых правил поведения. Стелла слышит всё и небрежным движением активирует кольцо Солярии, превращая его в копьё и зовёт лучших из паладинов потягаться с ней во владении оружием. Нянечки, что всё детство следовали за ней по пятам, показательно падают в обморок, не ожидая от своей воспитанницы столь опрометчивого шага. И ведь они верят, что это просто временное помешательство, что не пройдёт и недели, как принцесса снова будет требовать себе кучу новых нарядов, будет сбегать в Магикс, чтобы побродить там по магазинам, что затребует очередной бал, что захочет снова увидеться со своей матерью и обязательно выберет «наиболее подходящий» наряд для чаепития в её саду. Верят один месяц, два, три… А потом резко смиряются. Верно, с силой остаётся только смиряться. Покорно опускать голову и зажимать себе рот рукой, если вдруг хочется обсудить наследную принцессу. Вообще, им повезло, что Стелла ни капельки не злая. На неё давит тяжесть всего пережитого в той, другой жизни, но даже там не было ненависти к окружающим. Люди знают, каких фей выбирать символами надежды и победы. Пусть принцесса Солярии и не являлась образцом нежности и сострадания, но всегда делала всё от неё зависящее. «Им действительно повезло», — говорил противный червячок гордыни, что навсегда поселился в голове Стеллы. Говорил голосами давно побеждённых врагов, что могли сколько угодно захлёбываться в своей злости. Что же, если это была плата за выигранные сражения, то в этом не было ничего страшного. Стелла давно научилась не прислушиваться к сомнениям, что периодически рождались в её хорошенькой голове. У неё нет никаких сомнений — со временем одна за другой слабости исчезают, оставляя после себя лишь лёгкое недоумение, как могут они иметь какую-то для неё значимость. Через два года придворные и слуги уже не шепчутся, а покорно склоняют перед ней головы, когда она проходит мимо, шурша длинными платьями. Отец дарит ей одну диадему за другой — на самом деле, в этих подарках нет никакой надобности, но король Радиус как бы напоминает Стелле, кем она является и с чем имеет нерушимую связь, для него недостаточно того, что принцесса носит с собой кольцо Солярии, играючи используя его силу. А после она, наконец, ступает на Землю. Искать долго не приходится — Блум сидит под деревом, задумчиво поглаживая прижавшегося к её бедру кролика. Рядом валяется небрежно брошенный велосипед. — Приветствую Её Величество королеву Домино, — впервые за два года улыбка получается легко, а глаза довольно жмурятся. Вид старой подруги отдаёт в груди теплотой. Блум поднимает рассеянный взгляд, и на её губах тоже появляется улыбка. Она не улыбается так, как улыбалась в своей первой юности — широко и беззаботно, но искренности в ней не меньше, ведь по-другому хранительница Огня Дракона не может. Она поднимается и делает два шага, чтобы заключить подругу в крепкие объятия. От неё пахнет яблоками и свежеиспечённым хлебом, никак не дымом костров, что не выветривался из её волос, пока они не решили всё перевернуть с ног на голову. — Стелла, — одно имя, а столько облегчения. Словно Блум может не верить в то, что у них получается всё, за что они не возьмутся. — Ну и ну, королева Домино позабыла весь этикет, — несмотря на слова, Стелла хватается за худое тело, шарит руками по спине, с силой обводит выступающие ближе к шеи позвонки, путается в рыжей гриве. Наконец-то снова вместе. Теперь действительно не одинока в своих идеях и готова сворачивать горы, пусть пока призрачные. Они стоят некоторое время, вслушиваясь в шорох листвы над головой и то, как беспокойно кружит вокруг них Кико. Нарушает установившийся благословенный покой Блум, глухо интересуясь: — Пора отправляться в Алфею? — Тебе нужно поговорить с приёмными родителями? — В этом нет необходимости. Они не ждут меня обратно. Стелла не хочет представлять, что у них там за разговор состоялся. В их первую встречу всё происходило так сумбурно, что Блум даже понять того, что они отправляются в другой мир, вряд ли успела. Теперь же всё иначе — они выжидали, когда можно в него вернуться. — Тогда пора.