они ели мармелад, яблоки с солью и плели браслеты

они приходят в поисках богов, и умирают в одиночестве. «Little Misfortune»

— я не собираюсь тебя ждать. мама строга. как обычно. я торопливо надеваю сапоги и куртку. просовываю руку в карман, вытаскиваю её через дырку, смотрю на кровоточащие заусенки у ногтей. уже выскакиваю из комнаты, но вовремя вспоминаю. тереблю шею и пугливо оглядываю комнату. только бы не потерял! — если ты не выйдешь через секунду — не сможешь ходить вообще никогда, гаденыш! — мама злится и кричит. — я сейчас, матушка! — бегаю по комнате, судорожно вороша кучи одежды и бижутерии. нахожу железную цепочку в тапочке. хмыкаю, цепляю себе на шею, переворачиваю крестик лицевой стороной наружу и иду на улицу. — где ты ходишь? — мама сразу хватает меня за шиворот и так ведёт к дороге. — я… шарф искал, — если сказать ей про потерю крестика, она скорее всего выпорет меня розгами. если не убьёт конечно. — опозорить меня перед соседями решил? — шипит мне в красное от холода ухо. поднимает голову, приветливо улыбаясь проходящей мимо соседке. опять склоняется ко мне. — твой брат уже давно ушёл, может ты возьмёшь пример с него? он младше тебя, но в сто раз самостоятельнее, позорище. я молча тереблю потёртый рукав белой кофты и как можно быстрее перебираю ногами, чтобы поспевать за матерью. — господи, прости меня грешную… — шепчет мама себе под нос и читает какие-то молитвы. отпускает моё ухо и цыкает. — опять без шапки ходишь. — забыл, — на самом деле потерял, но ей об этом знать не обязательно. — в следующий раз — надень. не свети своими лохмами. я подергиваю себя за волосы и закрываю ими лицо. не хочу, чтобы меня видели. мы подходим к церкви. мама здоровается кивком со своими знакомыми и сразу же опускает взгляд в пол. ко мне подбегает серафим и ласково хватается за руку. ничего не говорит, просто подхватывает и ведёт за собой. я оглядываюсь на маму. она сердито смотрит мне вслед, но её взгляд смягчается когда видит за мной серафима. ничего нового. серафим заводит меня за угол и возбуждённо шепчет, выдыхая воздух, пахнущий земляникой и маслом. — тут новый священник! он очень добрый, разрешает смеяться и дал мне жвачку! — смотри, как бы матушка не увидела тебя за смехом и жвачкой, — тихонько улыбаюсь я, — и мне влетит, и тебе. мне ещё и за то что не уследил. серафим хихикает, прижимая ладони к лицу. — пойдём, я тебя познакомлю со святым алексеем, — мальчик опять тянет меня за руку и бежит по длинному пустому коридору. у лестницы в подвал я останавливаюсь. — подожди. туда? ты уверен? — да, конечно. святой алексей сказал подходить туда, если найду тебя. а что такое? — нет, ничего… я медленно спускаюсь, держась рукой за шершавую стену. брат умчался вперед и громко топал далеко внизу. какой-то слишком глубокий подвал. ступенек через двадцать впереди мельтешит свет. я ускоряюсь, перепрыгивая через две ступеньки. лестница тянется дальше вниз. свет идёт из небольшого отверстия в стене. там стоит наполовину сожженная свечка и лежит пластинка жвачки. я подбираю её и подношу к носу. земляничная. сую её в карман и подхватываю свечку. спускаюсь вниз. спустя десять ступенек понимаю, что шагов серафима давно не слышно и что это только мои раздаются эхом по всему помещению. через ещё двадцать ступенек я слышу голоса. много, бормочащие, пробирающиеся прямо в мозг. через пару метров на меня выходят три мужчины. я отшатываюсь и ахаю от испуга. — здравствуй, костя, — улыбается один из мужчин. все трое одеты в длинные балахоны, на груди у каждого висит по кресту. — где серафим? — в лоб спрашиваю я. брат шел вперед, он не мог никуда свернуть или что-то подобное. они должны были видеть его. они меня пугают. — о, святой серафим сейчас отдыхает в нашем зале. он ест жевательную резинку с земляникой. а ты съел резинку с земляникой? — мужчина наклоняет голову в бок. его глаза жутко сверкают, как будто он собрался отобедать.

беги

я разворачиваюсь и, перепрыгивая через две ступеньки, рывками бегу наверх, на свободу, к маме. здесь что-то не так, и я во всём разберусь, но сейчас нужно бежать. сзади топают и что-то кричат. из кармана выпадает земляничная жвачка. я уже вижу выход и серое небо, но меня хватают за ногу и тащат вниз. я визжу из последних сил и разбиваю голову об ступеньку. её тут же заливает кровь. меня тянут вниз, и что бы я не делал, я не могу вырваться.

***

07.01.1995/среда

#3274951537

КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА

культ одержимых или святые, благословенные богом? в ивантеевке 4 января обнаружили подпольный культ одержимых богом. о его местонахождении сообщил мужчина, присутствующий на воскресной службе. по его словам, он услышал чей-то крик из подвала. на лестнице была размазана кровь. мужчина сразу обратился в органы охраны. в скором времени из подвала церкви были выведены 10 взрослых мужчин и вынесено 10 трупов детей и 2 женщины. женщин опознали сотрудники церкви - это были жены двоих из преступников. мужчины проводили жертвоприношения и ритуалы, поклоняясь богу. они заманивали детей в подвал, где давали им жевательные резинки, в которых содержался наркотик, притупляющий память, а потом убивали или усыпляли жертв до следующего жертвоприношения. все преступники будут наказаны.