Дом там, где есть ты.

Воздух на центральной площади Маяков был наполнен запахом свежеструганого дерева, земли и... Горьковатой сладостью предстоящего расставания. Солнце, пробивавшееся сквозь высокие стеклянные купола, отбрасывало длинные тени от монументов, словно пытаясь удержать уходящих. Джек, бывший строитель, а ныне один из главных архитекторов города, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Петру с выражением лица, которое можно было описать только как «отеческая тревога, помноженная на огромное уважение». Он потер переносицу, привычным жестом человека, привыкшего все проверять по списку. — Петра, ты уверена, что у тебя все есть? Запасные кирки, факелы, еда не из тех грибных рагу, после которых Аксель месяц видел летающих свиней? Спальные мешки, карты, компас, зелья регенерации... — Он загибал пальцы, его голос звучал глубже и мягче, чем обычно. — Джек, дыши! — Петра улыбнулась, положив руку ему на плечо. Ее доспехи тихо звенели. — У нас всё «схвачено, зафиксировано и не дышит», как говорил один знакомый мне грифер. Мы ж не на край света идём, а просто... вперёд. По пути нужно будет наведаться кое-куда, а в остальном — я перепроверила все дважды. Как ты и учил! — Фух, ладно, ладно, ладно... — Джек смягчился, и в уголках его глаз обозначились лучики морщин. — А это «кое-куда» — куда именно, если не секрет? Просто... Чтоб мне было спокойней... Петра перевела взгляд на Джесси, который в это время разговаривал у главных ворот, и ее улыбка стала чуть таинственной. — Ну... это будет сюрприз. Для всех. В том числе, и для нас самих. У массивных дубовых ворот, украшенных гербом Нового Ордена Камня, царила иная атмосфера. Лукас, в своем неизменном синем камзоле, с книгой под мышкой, смотрел на Джесси не с тревогой, а с тихим, понимающим сожалением. — Подожди, Джесси. Пару дней назад у нас был разговор о ностальгии, а сегодня... Я все правильно понял? — Он отложил книгу на ближайший ящик. — Ты и Петра... уходите? Насовсем? Это не просто вылазка на недельку за редкими ресурсами в Нижний мир, или типа того??? Джесси, одетый в практичную дорожную кожаную куртку вместо своей знаменитой белой рубашки, вздохнул. Этот вздох был красноречивее любых слов — в нем звучала и усталость, решимость, и... Лёгкая грусть. — Да, Лукас, так и есть. Мы с Петрой отправляемся в путешествие... — Ты для себя все решил? Окончательно? — Лукас подошел ближе, его взгляд искал в глазах друга сомнения, но нашел лишь твердое спокойствие. — Я имею в виду... Агх... Все это: Город Маяков, ответственность, народ, который смотрит на тебя как на символ... Ты готов просто... отпустить? Вместо ответа Джесси просто кивнул. Лукас медленно, будто взвешивая что-то невесомое, положил руку ему на плечо, а затем неожиданно крепко обнял. Это были не бурные объятия Акселя, а сдержанные, но от того не менее глубокие объятия человека, который понимает цену такого выбора. — Я буду по тебе скучать, дружище. По-настоящему, — прошептал Лукас, отступая на шаг и поправляя очки, которые слегка запотели. — И я буду буду скучать... — голос Джесси дрогнул, но он удержал его ровным. — Но это же не конец. Просто... другая глава. В этот момент к ним подошла Петра, ее рыжие волосы, собранные в практичный хвост, развевались на легком ветру. Увидев выражение лиц, она на мгновение замедлила шаг. — Джесси, я уже попрощалась с Джеком! Он... Ох ты... Неловко вышло... — она нервно потёрла ладонь о стальной налокотник. — Не волнуйся, — Джесси успокоил ее, видя, как она настороженно оглядывает Лукаса. — Он в курсе всего. — Прям всего? — отчаянно прошептала Петра, наклонившись и прикрыв рот ладонью так, чтобы Лукас не видел ее слов. Джесси повернулся к ней, изобразив на лице театрально-строгую мину, но в глазах играли искорки. — Знает то, что должен знать лучший друг... Лукас, наблюдавший за этим шепотом и красноречивыми взглядами, лишь ухмыльнулся и закатил глаза с таким выражением, которое ясно говорило: «Вы, двое никогда не меняетесь...». Он скрестил руки на груди, терпеливо ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать. Громоподобный топот, знакомый до боли, возвестил о приближении Акселя. Здоровяк, казалось, не шел, а катился, как человекообразный обвал. — ТАК-ТАК-ТАК! Говорят, тут кто-то собирается слинять, не попрощавшись как следует?! — его голос гремел на всю площадь, заставляя пару голубей вспорхнуть с крыши. Не дав никому опомниться, Аксель широко расставил свои богатырские руки и втянул Джесси и Петру в одно гигантское, всепоглощающее объятие, легко приподняв их обоих над землей. Его лицо, обычно сияющее беспечной улыбкой, было искажено борьбой с эмоциями. — Я... я давал себе слово! Что не буду реветь, как Гаст!!! Но это... это же вы... И... — его голос превратился в раскатистый, душераздирающий всхлип. — СЛОВО НАРУШЕНО-О-О! И он разрыдался, уткнувшись лицом в плечо Джесси, его могучие плечи тряслись. Джесси и Петра, зажатые в его стальных объятиях, похлопывали его по спине, издавая удушливые звуки. — Аксель, милый, они не дышат, — раздался спокойный, мелодичный голос. Из-за угла появилась Оливия. В ее движениях была грация и та мягкая сила, которая могла усмирить даже эмоциональный ураган по имени Аксель. Она ладонью похлопала его по плечу и его хватка стала мягче. — Лукас! Иди сюда! Иначе пропустишь лучшие обнимашки в мире! Лукас улыбнулся и, не говоря ни слова, присоединился к кругу. Оливия обняла всех со своей стороны, замкнув круг. На несколько долгих секунд они стояли так — не герои, не спасители мира, а просто пятеро друзей, которых жизнь разводила по разным дорогам. — Воздуха... — просипела Петра, ее лицо покраснело. — Правда... не могу... дышать... — поддержал ее Джесси, но оба улыбались сквозь дискомфорт. Объятие ослабло, и они отступили, отдышавшись, с теплотой в глазах. — Ахх... Спасибо, ребята... — Петра сделала глубокий вдох и улыбнулась, глядя на лица своих старых товарищей. — Вот так сюрприз. Я так и знала, что не отделаюсь парой рукопожатий... Лукас, снова надев очки, взглянул на монумент Ордена Камня, чей силуэт вырисовывался на фоне неба. — Ну, что ж... Похоже, это и вправду конец. Конец Нового Ордена Камня. Во всяком случае, в его первоначальном составе. — В его голосе звучала не столько печаль, сколько констатация исторического факта. — Народ, вы что, правда думаете, что мы больше не увидимся? — ошарашенно воскликнул Аксель, водя растерянным взглядом с Оливии на Лукаса и обратно. — В смысле, ВООБЩЕ? Это как? Мы же друзья! Друзья не расстаются! — Нет, Аксель, — тихо, но твердо сказал Джесси. Он взял Петру за руку, и их пальцы сплелись в единый, уверенный замок. — Не знаю где, не знаю когда... Но я знаю, что мы встретимся вновь... Ведь, чтобы не случилось, куда бы нас не забросил этот безумный мир. Мы навсегда останемся лучшими друзьями, разве нет? — Он посмотрел на каждого: на чувственного силача, на мудрую чернодевицу, на вдумчивого блондина. — Именно! — Лукас оживился, его глаза блеснули за стеклами очков. Он ободряюще хлопнул Акселя по спине. — Не накручивай себя, здоровяк. Мы не расстаёмся, мы просто... Расходимся... Джесси с Петрой смогут навещать нас! Мы же никуда не денемся! — К тому же, Аксель, — Оливия игриво подняла палец, а затем легонько шлепнула его по затылку, — я же с тобой, помнишь? — Ауч! Нет, что ты! Конечно помню! — Аксель потер затылок и наконец выдал слабую, но искреннюю улыбку. Он выпрямился, сделал глубокий вдох. — Ну... кхам... Тогда, мы, пожалуй, пойдем. Пока... — Он махнул рукой, голос снова начал срываться. Оливия, качая головой, но с нежностью в глазах, аккуратно взяла его под руку и повела обратно в город, мягко направляя. — Покааа... А-ХА-ХНААААА! — Его фигура, удаляясь, снова сотрясалась от рыданий, которые он уже и не пытался сдерживать. — Ну-ну-ну, малыш, идем, я с тобой. Все будет хорошо, — доносился успокаивающий голос Оливии. Она обернулась, помахала Джесси и Петре, и в ее улыбке была вся печаль и нежность прощания. — Пока, ребята! Пишите! Хотя бы на стене! Когда они скрылись из виду, Лукас снова повернулся к уходящей паре. — Джесси, ты и вправду решил уйти? Не передумаешь, когда стемнеет и станет одиноко у костра? — А ты, Лукас, и вправду остаешься здесь? — парировал Джесси с легкой улыбкой. — Да, — Лукас кивнул без тени сомнения. — Допишу наконец свою книгу. Помогу Джеку и Радару с изучением коренной породы... И, кроме того... — он немного смутился, — у меня сегодня свидание. — Он сделал паузу, нарочно? Навряд ли, он просто уставился на удивлённые лица друзей — С Нелл... Она обещала в этот раз не тащить меня на тусовку в центр города... — Нелл??? Вот это да! Ха-ха! — Петра удивлённо смеялась, будто представить не могла, что такое возможно. — Жаль, она не пришла попрощаться. Хотя, я знаю как это было бы: «Эй йоу, чувакииии! Зажигаете без меня? Ваще не кру-у-уто!» — она довольно точно изобразила характерную манеру речи и энергичные жесты Нелл. — Ха-ха-ха, да уж, это на нее похоже, — засмеялся Джесси. Но смех быстро сменился теплой, тихой серьезностью. Он протянул руку Лукасу. — Удачи, Лукас. Отличные приключения у нас выдались, не так ли? Лукас крепко пожал его руку, а затем и руку Петры. — Лучшие. Хах... — он тяжело вздохнул. — Присматривайте там друг за другом, ладно? Я не люблю за вас беспокоиться... — О, не волнуйся об этом, — Петра подмигнула, ее рука крепче сжала руку Джесси. — Я за ним присмотрю. Буду как тень, только с мечом. — И скажи Радару, — крикнул ему вдогонку Джесси, уже выходя за ворота, — чтобы не давал городу скучать без меня! И чтобы следил за тем фонтаном, он все время засоряется! — Передам! — крикнул в ответ Лукас, и его фигура у ворот стала постепенно уменьшаться. — Пока! И... Будьте счастливы... Петра дернула Джесси за руку, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек, знакомый еще по дням их первых совместных вылазок. — Ну что, герой... — Она толкнула его в плечо — На перегонки до того самого старого моста? С которого мы когда-то смотрели на наш первый закат в Маяках? — Хэй! — крикнул Джесси, но она уже рванула с места, ее смех звенел в воздухе. И он, сбросив на мгновение груз прощаний и ответственности, помчался за ней — как мальчишка, за своей самой большой удачей. Наши дни С момента их ухода из Маяков прошло уже две недели. Две недели бесконечных дорог, биваков под открытым небом, тихих разговоров у костра и открытий — не только новых земель, но и новых граней друг в друге. Сейчас они стояли на пороге очередного открытия — маленького, заброшенного, но уютного лесного домика, который нашли перед закатом. Пока Джесси разводил в камине огонь, Петра поднялась на плоскую крышу, устеленную мхом, и позвала его. Верхушка мира встретила их прохладным вечерним воздухом, пахнущим хвоей и далекими дождевыми тучами. Они сидели плечом к плечу на теплой от дневного солнца черепице, наблюдая, как гигантское огненное светило медленно тонет в багрово-золотых волнах леса на горизонте. Петра положила голову на плечо Джесси, и он почувствовал, как ее тело постепенно расслаблялось. — Смотри, — она указала пальцем на небо, где прорезанная краской заката, уже мерцала первая, самая смелая звезда. — Альнитак. Пояс Ориона. Хороший ориентир. — Ты все звезды знаешь, — с восхищением прошептал Джесси, обнимая ее за талию. — Это Джон научил, — так же тихо ответила она, и в ее голосе прозвучала та самая нота, что заставила Джесси насторожиться. — Говорил, что карты могут потеряться, компас сломаться, но звезды... они вечны. Как и обещания. Когда последняя золотая полоска солнца скрылась, уступив место бархатно-синей ночи, и вдали послышались первые настороженные шипения и стоны, они спустились вниз. Домик, благодаря огню в камине, стал островком тепла и безопасности в океане ночи. Джесси разложил на грубом деревянном столе свою потертую карту, испещренную пометками. — Так, согласно нашим расчетам и твоим «секретным тропкам», завтра мы должны выйти к северной границе этого таежного массива, — он провел пальцем по линии. — А там, судя по всему, начинается тот самый зимний биом. Говорят, ели там в три обхвата, а снег не тает даже летом. — Да... — ответ Петры прозвучал как-то отрешенно. Она стояла у камина, глядя на языки пламени, но видела, очевидно, что-то другое. — Кстати, об этом, Джесси... Джесси поднял на нее взгляд, отложив карту. — Что такое? Что-то не так с маршрутом? — Нет, с маршрутом все в порядке. — Петра глубоко вздохнула, повернулась к нему и, перебирая пальцами пряжку на своем ремне, сказала: — Когда мы подойдем к этому биому... к его самой окраине, там есть одно место... Я бы хотела познакомить тебя... С моими родными. — Оу, — Джесси кивнул, а затем ее слова дошли до него. Он медленно встал. — Подожди. ЧТО?! С твоими... родителями?! — Его глаза стали круглыми. Внезапно все его геройское спокойствие испарилось. — Но... но я же... А что мне надеть?! У меня только дорожная кожа да старый запасливый камзол! Мне нужен парадный! Или хотя бы чистый! А как с ними говорить? «Здравствуйте, я Джесси, я... я парень вашей дочери, мы вместе спасали мир, а теперь путешествуем»? Звучит как-то легкомысленно! Или «Здравствуйте, я тот, кто...» — он забегал по комнате, жестикулируя. — Джесси! — Петра повысила голос, перебивая его панический монолог. — А? — он замер, словно окаченный водой. — Успокойся. Не с родителями, — она покачала головой, и тень смущения скользнула по ее лицу. Она подошла к столу и опустилась на скамью. — С моим старшим братом. Джоном. Джесси замер на месте, обрабатывая информацию. Потом выдохнул так громко, что чуть не задул свечу. — Ну, фуух... Это уже другое дело... — он провел рукой по лицу. Но, взглянув на Петру, понял, что облегчение было преждевременным. Она сидела, сгорбившись, уставившись в стол, и все ее тело говорило о напряжении. Он тихо подошел и сел рядом, осторожно положив свою ладонь поверх ее сцепленных пальцев. — Петра? Что-то не так? Ты говорила о нем с такой теплотой, когда учила звездам... Он что, не одобрит? Меня? Наше путешествие? — Нет, дело не в этом... — она вздохнула, наконец подняла на него глаза. В них была сложная смесь любви, вины и старой боли. — Джон... он не просто брат. Он, можно сказать, заменил мне родителей, когда те были в вечных разъездах. Я, конечно, тебя познакомлю и с ними, если они еще будут в нашем старом доме... Но главное — это Джон. — Тогда что же случилось? Почему ты так расстроена? — голос Джесси стал еще тише, еще бережнее. Петра медленно разжала пальцы и положила руки на стол, как будто собираясь рассказать историю, записанную на их поверхности. — Джон... он был легендой в наших краях. Не такой, как ты, — она слабо улыбнулась. — Не героем для всего мира. А героем для меня. Он был... крутым. Бесстрашным искателем приключений, лидером своей собственной маленькой, но отчаянной компании. Их истории я заслушивалась до дыр. Они составляли карты, которые позже, думаю, попали к Нурму. Они побывали в таком полярном биоме, где холод прошибает до костей за секунды, где птицы бегают, а не летают, потому что перья не спасают от такого мороза, а по ледяным равнинам бродят огромные, белые как снег, медведи с глазами из черного льда... Она говорила с блеском в глазах, но постепенно блеск тускнел. — А потом... потом их не стало. — Как? — спросил Джесси, не отпуская ее руку. — Они нашли что-то. В глубинном пустынном храме, куда даже ступить страшно. Какое-то древнее устройство, сияющее, как обсидиан под луной. Джон потом говорил, что оно hum-мило, издавало тихое гудение... — Петра закрыла глаза, словно вспоминая его рассказ. — Но в темноте, в пылу, они не заметили едва выступающую из песка каменную плиту... Под ней лежало всего ничего — пара закладок динамита, оставленных какими-то древними ловушками или неосторожными грабителями. Но в узком каменном мешке, откуда выход был только вверх, по узкой вертикальной шахте... Этого хватило. Выжил... выжил только он. Его выбросило взрывной волной на поверхность, контуженного, искалеченного, но живого. Джесси слушал, затаив дыхание. Его собственные потери — Рубен, Магнус, — отозвались в душе глухим эхом. — Он принес эту штуку домой. Завернутую в тряпье. Но так и не показал мне. Он просто... лег. На кровать. И лежал так несколько дней. Не ел, не пил, не спал. Просто смотрел в потолок. Будто его душа ушла вместе с ними в тот песчаный ад. Потом он встал. И рассказал мне все. Каждую деталь. Голосом, пустым, как тот храм после взрыва. Она поставила локти на стол и укрыла лицо ладонями, но продолжала говорить, ее голос стал приглушенным. — А когда я подросла и загорелась жаждой своих собственных приключений... он умолял меня. Не запрещал, не приказывал. Умолял. «Петра, не надо. Есть другие пути. Останься. Я научу тебя всему здесь». Я никогда не забуду его глаз в тот момент. Это был не просто страх за меня... Это был... ужас. Глухой, животный ужас человека, который уже видел, как приключения могут обернуться. Но я была молодой, упрямой, полной амбиций... Я ушла. Даже не попрощавшись как следует. Просто оставила записку. — Петра... — Джесси придвинулся и обнял ее, чувствуя, как она дрожит. — Позже я заглядывала в наш дом. Его не было. Мама, удивленная моим появлением, сказала, что он ушел. Забрал все свои вещи, карты, инструменты. Сказал, что идет на север, в край вечного снега. Что он больше не может видеть песка. Ни крупинки. Она наконец опустила руки. Ее лицо было печальным, но слез не было. Они, казалось, уже давно выплаканы. — И вот мы идем туда. К нему. Я не знаю, захочет ли он меня видеть. Простит ли он меня за то, что я его не послушала... и за то, что прожила все эти годы, а он, наверное, так и застрял там, в том дне, в том песке. Джесси осторожно взял ее лицо в ладони, заставив посмотреть на себя. В его глазах не было ни капли осуждения или сомнения, только безграничная поддержка и та тихая сила, которая когда-то сплотила вокруг него самых разных людей. — Петра, слушай меня. Все будет хорошо. Я уверен в этом. Он твой брат. Он любил тебя тогда, он будет рад видеть тебя сейчас. Время лечит. Даже самые глубокие раны. Он увидит, какой ты стала сильной и мудрой... Он будет гордиться тобой, я в этом уверен. — Правда? — в ее голосе прозвучала крошечная, детская надежда. — Да. Правда, — он утвердительно кивнул. Затем мягко, почти невесомо, поцеловал ее в нос, усыпанный веснушками — в каждую маленькую точку, которую он так любил. Он прикоснулся к ее лбу своим, заглянув в самые глубины ее карих глаз. — И не волнуйся. Я буду рядом. Все время. Плечом к плечу. Как и обещал. Петра глубоко вздохнула, и наконец какая-то тяжесть, казалось, слетела с ее плеч. Она улыбнулась — слабо, но искренне. — Хах... Ну, раз ты так говоришь... Идиот, — она ласково толкнула его. — Ладно. Давай ложиться спать. А завтра... завтра я представлю тебя своему легендарному, вечно замерзшему и, надеюсь, не очень сердитому старшему брату. — Так и будет, — улыбнулся Джесси. Они спустились, потушили свечу, оставив лишь тлеющие угли в камине, освещающие комнату танцующими оранжевыми бликами.... Затем неспешно направились к широкой двухместной кровати, стоявшей в углу. Джесси отвернул грубое, но чистое и теплое одеяло, жестом приглашая Петру лечь первой. Когда она устроилась, прижавшись к стене, он лег рядом и накрыл их обоих, создав маленький, уютный мирок, защищенный от всей внешней ночи. Он повернулся к ней на бок, обнял и, найдя в полумраке ее губы, поцеловал их — долго, нежно, словно запечатывая свое обещание. — Сладких снов, любимая. Петра в ответ обняла его крепче, прижавшись щекой к его груди, где билось ровное, успокаивающее сердце. — Сладких снов, любимый. Спасибо... За все. И в тишине домика, под тихое потрескивание дров в камине, под далекий вой ветра в горах, они заснули — два странника, два сердца, готовые встретить завтрашний день и все, что он им готовил, вместе.

Продолжение следует

       Сюжет — Джузеппе Сантос        Сценарий — Джузеппе Сантос        Вообще все — Джузеппе Сантос.

Следующая глава

Артефакт Строителя

Цена могущества