Кулинарное путешествие по подсознанию

Crowded House - Don't Dream It's Over — Нет у меня никакой мечты, — именно так после долгих раздумий ответил захмелевший мужчина, отмахиваясь от собеседника, как от назойливой мошкары. Да и что тот ожидал, спрашивая такие глупые вопросы? Что Бэкхён сразу же начнёт распинаться о том как мечтает жить в шикарном особняке, о большой семье, и о том, как на выходных он хочет купаться в своём состоянии, как Скрудж МакДак? Нет…Мыслей в голове не было, как и самой мечты.       Бэкхён отпил ещё немного пива, стараясь не смотреть на незнакомого мужчину в тёмном брючном костюме, из-за чего в баре он смотрелся слишком официально. Но того абсолютно не смущало это. Всё внимание его больших чёрных глаз было приковано к Бэкхёну, который в свою очередь уже не знал куда отвести взгляд от такого пристального внимания. И хотя смущение не было присуще ему, чувство, будто его прилюдно раздевают, заставляют оголять душу на всеобщее обозрение, ставило Бёна в неловкое положение — такие личные вопросы ему задавал не каждый второй, и даже не каждый десятый.       «Я могу вам помочь. Есть ли у вас заветная мечта? Подумайте хорошенько, у вас ведь точно завалялись в подсознании желания, которые вы так жаждите исполнить?» — с каких пор такие вопросы стали частью знакомства в баре? Бэкхён бы и подумал, чтобы поддержать разговор, да вот только ни о чём он не мечтал, про что он честно незнакомцу и заявил. Какие тут мечты, когда он живёт по выработанному годами расписанию, а на работе устает так, что после смены в стоматологической клинике не то что на мечтания нет сил, но и желания жить не остаётся.       И, видимо, такой ответ загадочного незнакомца застал врасплох, ведь самодовольная ухмылка моментально сменилась растерянностью, и теперь он с полнейшим замешательством сидел напротив, пытаясь подобрать слова. И наконец смог выдать: — У вас совсем нет никакой мечты? Такого же не может быть… — Ещё как может, — мрачно возразил Бэкхён, отпивая ещё несколько глотков. Приставучий тип понемногу начинал действовать на нервы. Мечта-мечтой, а в бар Бэкхён приходил не для того чтобы душу наизнанку выворачивать, а чтобы… А для чего собственно? Эта выработанная годами привычка была настолько обыденна, что мужчина даже не задумывался зачем он продолжает стабильно раз в неделю приходить в этот бар неподалёку от стоматологической клиники, садиться за определённый столик и заказывать любимое пиво. Ничего не меняется с годами, будто день сурка. Прислушиваясь к себе, Бэкхёна кольнула неприятная правда — он одинок, и этим объясняется желание выпить после работы. Хотя бы раз в неделю, чтобы его не посчитали алкоголиком и не выгнали с работы, но и этого было достаточно, чтобы забыться на какое-то время. — Господин Бён, подумайте ещё. Я бы мог помочь, но не смогу, если не скажете чего именно вы хотите. — Я не нуждаюсь в психологе, — получилось грубее, чем этого требует этикет, но настойчивый парень в костюме продолжал давить на него. Бэкхён и не знал, что психологам так нужна работа, что они прибегают к таким маркетинговым ходам, ведь людей с проблемами много, даже слишком много, но было одно «но»: — Что вы, я не психолог. Моя специализация более узкая. Я — торговец мечтами, — на лицо вернулась самодовольная ухмылка, будто незнакомец вытащил козырный туз из рукава и теперь с некой надменностью смотрел сверху вниз в ожидании, как соперник сможет отбиться. Бэкхён в недоумении осмотрелся вокруг — было громко, много выпивших людей, но на его загадочного собеседника и него самого абсолютно не обращали внимания. А ведь он хотел убедиться, что правильно расслышал. «Торговец мечтами» — как же нелепо, что это за работа такая? Бэкхён не смог сдержать пьяного смеха. — И как, продаются мечты? — Я их не продаю, а исполняю, но за определённую плату, — не ожидавший такой реакции мужчина вновь нахмурился, в очередной раз теряя над своими эмоциями контроль. Видимо, реакция Бэкхена была совсем не такой, как тот предполагал. — Так вы маг! Вы Джин, который из лампы! Такая честь познакомиться с настоящим волшебником, — продолжал опьянённо хихикать мужчина, пряча улыбку за пивной кружкой. — В моей работе нет ни капли волшебства. Я лишь стараюсь как можно лучше понять своих клиентов и исполнить их мечту. — И насколько ограниченны ваши возможности? Хочется узнать, насколько вы компетентны в своей профессии… — Как я уже сказал — я не волшебник. К сожалению, я не владею магией и не могу вернуть к жизни людей с того света, или что-то подобное. Но я могу сделать так, чтобы человек почувствовал себя счастливее. Обычно у людей достаточно приземлённые желания, которые мне даются очень просто, ведь многим мешают предубеждения и страх, чтобы самим исполнить их. Но я впервые сталкиваюсь с тем, чтобы у человека абсолютно не было мечты, — Бэкхён не сразу заметил, что теперь незнакомец наклонился к нему ближе через стол, прожигая нечитаемым взглядом. — И вы не хотите дать мне даже шанса, чтобы узнать как способен измениться мир лишь от одного желания? — протянул руку и усмехнулся. Бэк медлил, но всё-таки пожал крепкую ладонь. — Прям любое желание? — Бэкхёна озарила коварная улыбка. Сколько бы это ни стоило, он хотел посмотреть на работу этого парня. «Торговец мечтами» всё-таки не каждый день встречается, нарочно такой бред и не придумаешь… Ещё полчаса назад он мечтал только о том, чтобы этот незнакомец исчез из его жизни и дал в спокойствии допить пиво. Но сейчас любопытство, проснувшееся спустя многие годы, взяло верх… А что? Должно быть весело. Задумчиво закусив нижнюю губу, он принялся обдумывать своё желание. Только вот что такое придумать… Хочет ли он, чтобы мальчик-волшебник отвёз его в кругосветное путешествие? Нет, работу никто ведь не отменял… А может, чтобы тот нашёл ему вторую половинку? Исключено, такое даже волшебство не сможет решить, не то что доморощенный торговец мечтами. Придумать себе мечту оказалось намного сложнее, чем Бэкхёну казалось… Может ему в жизни не хватает экстрима? Точно не получится. Хоть незнакомец и выше Бэка, как минимум, на голову, но даже со всей силой у него не получится затащить Бэка туда. Всего одно желание, и то не может придумать! Хотя… В голову закралась абсурдная мысль, но как только она появилась, выходить оттуда уже не собиралась. — Господин Джин! Я придумал желание! — неожиданно громко заявил мужчина. Незнакомец, который чуть ли не уснул в ожидании, испуганно дёрнулся, в отличие от остальных гостей бара, которые всё также игнорировали их столик. — Ну наконец-то… — облегчённо выдохнул парень, начиная копошиться в поиске чего-то в своём дипломате, таком же официальном, как и его выглаженный костюм, и между делом спросил: — И что же вы желаете? — Хочу попробовать самые вкусные «хэмуль пхачжон», которые только существуют, — с пьяной усмешкой объявил Бэкхён, и незнакомец на секунду замешкался. — Я правильно понимаю? Я вам сказал, что можно загадывать любое желание в разумных пределах, а вы хотите просто поесть? — Неправильно вы меня поняли. Я желаю попробовать не просто «хэмуль пхачжон», а самые вкусные! Хочу заметить, что угодить мне довольно сложно, — важно вскинув подбородок, заявил Бэкхён. — Как скажете. Я думаю у меня получится вам угодить, — парень с уверенностью достал из дипломата бумаги и ручку, пододвигая их ближе к Бэкхёну. — Договор? — прочитал он на титульной странице и принялся листать дальше. Многочисленные буквы расплывались в глазах, но по виду договор был серьёзный, а опьянённому мозгу изучать документы было попросту лень. — Конечно, у нас солидная фирма. Почитайте внимательно, — уголки губ Бэка еле заметно потянулись вверх. Во что он ввязался… Лишь бы эта встреча не обернулась чем-то непоправимым. Пришлось действительно попробовать вникнуть, или хотя бы сделать вид… Почему-то мальчик-волшебник внушал доверие. Оттого Бэкхён глянул на графу со стоимостью этой необычной услуги и поставил несколько подписей на месте пропусков. — Приятно с вами сотрудничать, господин Бён. — Взаимно, господин…как вас зовут? — Пак Чанёль. Вас подкинуть домой? — Было бы неплохо, — хоть и выпил он немного, но в голову ударило не пожалев сил, поэтому предложение уже знакомого мага было как нельзя кстати. Бэкхён, прихватив бумажник и телефон, пошёл на парковку, чтобы уже через час спать в своей кровати спокойным сном.

🍜🍜🍜

      Проснувшись утром с головной болью, Бэкхён долго не мог понять что вчера произошло. Все события перемешались в сплошную кашу, больше похожие на пьяный бред. Один только договор, лежавший на прикроватной тумбочке, напоминал о реальности вчерашней встречи. — Чёрт, куда я влез… — простонал мужчина, вновь падая на кровать, прихватив с собой злосчастный договор. На обложке он заметил аккуратно выведенный карандашом номер телефона. Точно! Он просто перезвонит этому Пак Чанёлю и скажет, что это ошибка, он не будет в этом участвовать. Да, так он и сделает. — Слушаю, — неожиданно быстро ответили на другом конце провода, от чего Бэкхён на секунду даже растерялся. — Да, здравствуйте… Я тут нашёл какой-то документ, но я даже не помню что было вчера. — Ах, это вы, господин Бён. Мы вчера заключили сделку. Я должен буду исполнить ваше желание. — Я…я такого не помню. Нельзя ли отменить сделку? — К сожалению, нет. Это невозвратимый процесс. Сегодняшний день — это первый шаг к исполнению вашей мечты, поэтому отменить уже ничего не получится. — Что за бред?! Я не собираюсь в этом принимать участие! Неужели невозможно больше ничего сделать?! — Можно, конечно… — Ну так почему вы сразу не сказали! — оборвал его Бэкхён, облегчённо вздыхая. — Но… — Чёрт, какое ещё «но»?! — Но вам придётся заплатить неустойку в один миллиард вон. — Сколько?! Вы с ума сошли? — Нет, конечно, почитайте договор, там всё написано, — хоть Бэкхён и не имел возможности видеть его, но был уверен, что сейчас этот Чанёль расплылся в злорадной улыбке. — Поверить не могу, что вы дали мне подписать документ вчера… Вы же видели, что я был пьян и не в себе. Это незаконно! — Незаконно? В договоре не было пункта по поводу состояния клиента во время подписания, — снова послышался смешок, и Бэкхён уже чувствовал, как начинает закипать. — И да, я немного смухлевал, ведь знал, что в трезвом уме вы никогда не решитесь загадать ничего подобного, а вчера вы были так несчастны… И, если я могу хоть немного осчастливить вас исполнением мечты, — я сделаю всё зависящее от себя… Так что, вы хотите отказаться от своего желания, которое изменит вашу жизнь раз и навсегда, заплатить неустойку и чтобы я исчез из вашей жизни? — Это просто смешно, я даже не помню, что я загадал, — безрадостно ответил Бэкхён. Ему совсем не нравилось то, как у этого парня получалось умело манипулировать им. — А мне кажется, что вы просто хотите сбежать от ответственности. Давайте между нами — вы не были пьяны настолько, чтобы забыть о своем желании, а это лишь попытка сделать шаг назад от достижения своей цели. Если продолжите в том же направлении, то скоро совсем пропадёте. — Пф, перестаньте меня запугивать! Как одно блюдо может изменить мою жизнь? Это же просто невозможно. — Так вы вспомнили? Я бы не был так поспешен в своих выводах. Сегодня после работы я заеду за вами и попробую переубедить. Вы согласны? — Хорошо, — наконец сдался Бэкхён. Всё-таки любопытство в нём одолело страх. — В семь возле… — Я знаю где, увидимся у клиники. И да, в следующий раз читайте то, что подписывайте, а то вдруг вам попадётся как-то мошенник, а не благородный рыцарь, как я, — в последний раз усмехнулся Пак и закончил вызов. — Откуда он знает где я работаю?! Чёртов чародей!

🍜🍜🍜

      Сегодня их десятая встреча. Каждый вечер после работы они ужинали в разных ресторанах и забегаловках в поиске тех самых лучших «хэмуль пхачжон». Поначалу Бэкхёну была непривычна компания этого парня, но к пятому ужину он проникся мальчиком-волшебником, ужины длились всё дольше, а разговоры всё ближе. Теперь это был не просто незнакомый торговец мечтами, а его хороший приятель Чанёль, из-за которого он изо дня в день не мог дождаться окончания рабочей смены, чтобы вновь встретиться с ним и узнать, что тот приготовил на этот раз. И хотя ничего из ряда вон выходящего пока не происходило, лишь небольшие трапезы и разговоры по душам, но каждый ужин для Бэкхёна казался особенным на бесцветном фоне прошлого, и он не хотел даже думать о том, что когда-нибудь это закончится. Ничего не бывает вечным, Бэкхен не хотел обнадёживать себя в этом, и эти встречи будут длиться до тех пор, пока он не найдёт идеальные «хэмуль пхачжон». Оттого мужчина старался как можно дольше оттягивать этот момент, каждый раз облегчённо выдыхая, когда лепёшки оказывались безвкусными или слишком острыми, или охлажденными, или просто не такими, как ему нравятся. Казалось бы, такой простой рецепт, но угодить мужчине действительно оказалось сложной задачей. Даже если сегодня Бэк всё-таки попробует самые вкусные лепёшки «хэмуль пхачжон», этот вечер обязан запомниться, ведь Чанёль пригласил его на празднование юбилея своей мамы. Честно говоря, Бэкхён нервничал, и очень сильно. Его редко приглашают на дни рождения сами знакомые, а их родители так вообще впервые. Поэтому чего ожидать он не знал… — Бэкхён-щи, накладывайте себе побольше, вы ведь так устаёте на работе, вам нужно хорошо кушать. Чанёль, поухаживай за гостем! — командовала именинница, вгоняя Бэкхёна ещё больше в краску. Неожиданно для него, семья Чанёля оказалась до неприличия богата, что на первый взгляд на парня совсем не очевидно. Хотя сейчас на фоне стильно обставленного пентхауса он выглядел более чем органично в своём классическом костюме, но уже без пиджака. И это был самый неформальный вид, в котором Бэкхён его видел. За столом также были сестра Чанёля с мужем, несколько подруг и коллег семьи. Всё ещё подавляя смущение, мужчина попытался рассмотреть окружающих членов семьи Пак, подытожив, что внешностью Чанёль и его сестра пошли в отца, только не такие хмурые и молчаливые. А вот игривым характером они точно был в маму, ведь на протяжении всего вечера её полуулыбка ни разу не сходила с лица. Она казалась слишком простой для женщины её уровня, но от этого было только комфортнее, ведь благодаря ей в празднике не было натянутости, которая бывает обычно при первом знакомстве. Они много разговаривали, вспоминая прошлое, а госпожа Пак всё намеревалась достать твистер и включить музыку трот с молодых времён, чтобы разнообразить вечер. И Бэкхён мог поспорить, что не чувствовал подобной тёплой семейной атмосферы больше двадцати лет так точно. От этого становилось невыносимо грустно, и Бэк постарался запрятать свои чувства поглубже, наконец попробовав то за чем пришёл. Чанёль одобрительно кивнул на блюдо рядом с ним и внимательно наблюдал за его реакцией.       От лепёшек, которые смотрелись на богатом праздничном столе крайне несуразно, исходил приятный запах, совсем как в детстве… Да и на вкус они были очень даже ничего, особенно если сравнивать с прошлыми девятью попытками. С натяжкой, но Бэкхён мог бы назвать их идеальными, ведь у них была хорошая прожарка, сочетание овощей, морепродуктов и специй. В меру перчёные, в меру солёные, но всё-таки чего-то не хватало, чтобы сказать, что он нашёл то, что искал. Он вновь поднял взгляд на наблюдающего за ним Чанёля и отрицательно покачал головой, мол «Снова не оно», но по виду Пак не сильно расстроился, лишь хитро улыбнулся своим мыслям и вернул внимание к старшим.       А тем временем от семейной обстановки вокруг становилось всё хуже. Бэкхён чувствовал себя не в своей тарелке, будто его не должно быть здесь, а его букет и картина, которые он подарил госпоже Пак, не заслуживают стоять на комоде в самом видном месте столовой. Время близилось к полуночи, и Бэк решил, что сейчас самое время уехать домой, сославшись на работу, но он недооценивал напор этой женщины. — Что вы, я вас никуда не отпущу в такое время! Прошу вас переночевать у нас, а уже завтра мы вас подвезём на работу. Чанёль, помоги господину Бёну обустроить спальное место. — Как-то не удобно, я лучше поеду к себе на такси… — Так! Я всё ещё главная персона этого вечера, поэтому очень вас прошу, оставайтесь. Ещё несколько часов катаний по городу вот точно ни к чему перед рабочим днём, — и она, к сожалению Бэкхёна, была права. Он неловко встал со своего места под рассеянными взглядами остальных гостей, пожелал спокойной ночи и ещё раз поздравил именинницу. — Всё в порядке? Вы побледнели к концу вечера, — внезапно спросил Чанёль, когда они остались наедине в комнате для гостей. — Не знаю, очень странное ощущение внутри… У тебя очень милая семья, — стараясь скрыть свои истинные эмоции, ответил Бэк и, чтобы отвлечь себя, продолжил рассматривать ночной город в панорамных окнах. — Да, они у меня прекрасные, — чуть понизил голос Чанёль, уловив напряжённость гостя. Он подошёл ближе к Бэкхёну и по-дружески приобнял того рукой за плечи, устремляя свой взгляд на те же виды звёздного неба и ночного мегаполиса. — Только с папой достаточно натянутые отношения… Что бы я не сделал, он всегда недоволен и не верит в меня. — Бывает и хуже. Например, когда в тебя никто не верит… — он прокашлялся от неожиданной близости и от своего ответа. Всё-таки не смог промолчать… И Бэк ожидал любой реакции на это, но Чанёль лишь многозначительно посмотрел на него и заговорил на другую отвлечённую тему, не менее болезненную, но всё же: — Как вам блюдо под номером «десять»? — Неплохое. Намного лучше, чем прошлые, почти идеальное, но всё же… — Будем искать дальше? — да что же такое?! По телу Бэкхена неожиданно пробежали мурашки от этого голоса и лёгкого прикосновения к шее. Он часто закивал, цепляясь взглядом за яркие огни на верхушках небоскрёбов, лишь бы не поворачивать голову. Ведь, если посмотреть прямо, то его взгляд споткнётся о крепкую подкачанную грудь парня, которая виднеется из-под расстёгнутых пуговиц рубашки. А, если смотреть чуть выше, то Бэк не был уверен, что выдержит этот изучающий взгляд чёрных глаз, в которых, он мог поспорить, многие пропадали без вести, лишь раз взглянув. Никогда Бэкхён не чувствовал подобного и на третьем десятке уже не ожидал повстречать, но эта странная реакция тела ему определённо не нравилась. Он не должен привязаться к нему, этого ещё не хватало… У них есть договор, после которого они разойдутся в разные стороны также быстро, как и встретились. А Бэкхён, как последний дурак, чувствует дрожь в ногах и еле сдерживается, чтобы не уткнуться в его грудь, вдыхая дорогой одеколон. Будто только к старости он смог почувствовать себя подростком, которым руководят гормоны, впервые в жизни почувствовать, что не может отпустить от себя человека, хотя так не хочется этого признавать. — Хотите небольшой секрет? — вновь прозвучал низкий голос уже ближе, но проверять это Бэкхён всё также не решался. Прозвучал таинственно, почти шёпотом, хотя в этом и не было нужды, ведь в тёмной закрытой комнате они были совершенно одни, даже не слыша отголоски праздника. — Хочу. — Это я приготовил сегодня «хэмуль пхачжон». — У тебя хорошо получается готовить. — Спасибо, я знаю, — улыбнулся Чанёль, не прекращая таращиться на Бэка, будто, пробуравив в нём дыру, он сможет вытащить из него все секреты, которые тот так хочет скрыть от чужих глаз. — Расскажете хоть, что именно мне нужно исправить, чтобы создать самые идеальные лепёшки в мире? — Если бы я сам ещё знал… Но, когда я пойму, я обязательно расскажу, — заверил его Бэк, всё также избегая зрительного контакта. — Договорились. Тогда ложитесь спать, у вас, как и у меня, завтра работа, — Бэкхён почувствовал, как пальцы Пака чуть крепче сжали его плечо, будто на прощанье, и его тёмная фигура отдалилась в сторону двери. — Сладких снов, господин Бён. — Доброй ночи… Грёбаный мальчик-волшебник, откуда ты взялся на мою голову, — прошептал мужчина в пустоту, когда двери уже закрылись.

🍜🍜🍜

— Ну что, поехали? — Да, двигайся, — махнул рукой Бэкхён, второй застёгивая ремень безопасности. Ещё утром на этом минивэне Чанёль завозил его на работу в клинику, а уже сейчас они отправляются на ночь глядя в полную неизвестность. По крайней мере, Бэкхёна точно не предупредили куда именно они поедут. Пак просто приехал за несколько часов до конца рабочего дня, заявил, что увозит его на все выходные в секретном направлении, что это связано с его мечтой, и, дождавшись пока Бэк обслужит последнего клиента, увёл к микроавтобусу под насмешливым взглядом ассистентки. — А зачем тебе такая большая машина? — Для работы. Моя фирма занимается благотворительностью, поэтому я часто отвожу продовольство в разные приюты, детей-сирот на мероприятия, поэтому вместительная машина очень полезная вещь в моём случае. — А это дети оставили? — Бэкхён достал из дверного кармана несколько конфетных фантиков. — Нет, ты что! Они очень воспитанные и не оставляют после себя мусор. Это мои. — А, понятно, то есть ты не воспитанный? А по твоим родителям так и не скажешь, — мужчина не может сдержать смеха с недоумённого выражения на лице Чанёля. — Ничего подобного, но это же моя машина, могу делать что хочу, хоть наклейки клеить, хоть фантики разбрасывать! Но я уберу… — Бэк мог поспорить, что впервые увидел на его лице смущение, хоть тот и старался показать напускную уверенность. — Наконец я нашёл у тебя хоть один недостаток. — Ой, у меня их много. — Например? — Я чересчур красивый и харизматичный, невероятно умный, — принялся загибать свободными от руля пальцами Пак, вновь вызывая у Бэка широкую улыбку. — О, а ещё я слишком весёлый. С такими недостатками знаешь ли нелегко, — Бэкхён откинул голову на сиденье, наконец ощущая как тело расслабляется от тяжести в мышцах после целого дня на ногах, а быстро сменяющиеся виды за окном успокаивают, погружая в лёгкую дрёму. Всего на пару секунд прикрыть глаза и…       Он же говорил, что всего на пару секунд. Но за окном уже темно и почему-то он слышит звуки…морских волн? Бэкхён резко подрывается в сидячее положение, заторможено понимая, что он лежал на задних разложенных сиденьях, а Чанёля в машине нет. Он потирает заспанные глаза, накидывает на себя повешенный на переднее кресло пиджак, утопая в его тканях, и выходит на свежий воздух. Чанёля он находит быстро — белая рубашка чётко выделяется на затемнённом фоне ночного неба и похожего на дёготь моря. Как второе светило после полной луны она освещает ему путь, пока сам Пак безотрывно наблюдает за мерным движением воды. — Чанёль… — О, вы уже проснулись, — чуть дрогнув от неожиданности, парень обернулся к Бэку. — Да, где мы? — На пляже. — Я заметил. А вообще… — Не могу пока сказать. Присаживайтесь со мной. — Ты перенёс меня на другое сиденье? — не отказываясь от приглашения, Бэкхён присаживается рядом на нагретый за день песок. Ему не нравится, что Чанёль позволяет себе больше, чем позволено, как минимум, по возрасту. И в то же время ему это нравится, никогда прежде никто не относился так к Бэкхёну, не заботился о нём, даже не интересовались его состоянием, его желаниями… Ох, чёрт, как же далеко он зашёл… — Да, я заметил, что вам неудобно спать сидя и расстелил сзади. Извините, что позволяю себе лишнее, но я не могу по-другому, — почему, когда они вдвоём, Бэкхён не чувствует, что вокруг существует хоть что-то, кроме этого мгновения? Почему он всё больше утопает в этом чувстве, как в сладкой патоке, не стараясь сопротивляться? Будто ему поможет это продлить неизбежно приближающееся окончание договора, который их держит. — Почему не спишь? — Да так… Мысли разные в голову лезут. — Поделишься? — Господин Бён… — Прекрати, зови меня просто Бэкхён. — Хорошо, Бэкхён. Это просто бессонница, ничего особенного, захотелось посидеть наедине с природой. — Я тебе может мешаю? — Что вы?! Совсем нет, — Бэкхён даже не собирался вставать, но парень рефлекторно потянулся к нему рукой, чтобы остановить. А, поняв, что тот никуда не уходит, подсел ближе, соприкасаясь плечами. — Давно я так не сидел… — Бэк столько не был на отдыхе, что теперь, как заворожённый, смотрел на лунную тропу, которая вела по морской глади, прислушивался к шуму волн, которые вот-вот и лёгким касанием намочат их обувь. Но подвигаться совсем не хотелось, ведь тогда эта хрупкая связь между ним с Чанёлем может разрушиться. Пусть их даже накроет волной, как одеялом, но он не сдвинется с места. Прежний Бэкхён спросил бы почему они не остановились в отеле, но сейчас он даже не хотел об этом заикаться — это чувство определённо стоит того, чтобы ночевать на пляже, а не в каком-то отеле. Да и не поехал бы прежний Бэкхён с каким-то малознакомым парнем в путешествие в свои единственные выходные. — Почему ты подошёл тогда ко мне? — Мм? — задумчиво отозвался Чан. — Когда? — В баре… Почему ты предложил мне свои услуги тогда? — Честно говоря… Из-за сильных ливней в моём приюте для бездомных животных повредилась крыша, из-за чего понадобились деньги для ремонта, которых мне не хватало, но у отца я не хотел брать из принципа, как впрочем и всегда. И я договорился в баре на встречу с одним клиентом, чтобы быстро исполнить его мечту и заработать. Но он не пришёл даже через два часа, и трубку не брал… Я уже собирался уходить, но вдруг увидел вас. Я редко могу пройти мимо людей, которым грустно, а вы выглядели… инородно в этом месте, мне захотелось вас подбодрить. Ну и попробовать сделать вас своим клиентом, раз с тем не получилось. Немного понаблюдал за вами со своего столика, а, когда вы заказали вторую кружку пива, — я решился подойти. — У тебя есть свой приют? — Это всё, что вы хотите спросить после этого? — Пока что да… — Да, это была моя заветная мечта многие годы. Моя мама занимается благотворительностью, и я хотел быть таким же, как она. Помогать тем, кто не может позаботиться о себе сам. Но, к сожалению, у меня не было обеспеченного супруга, как у неё, поэтому я столкнулся с жестокой реальностью — я не могу помогать другим, не имея при этом денег. А отец так давил на меня, чтобы я пошёл по его стезе, что в один момент мы сильно поссорились. Тогда я случайно услышал разговор своей подруги и её младшего брата, который мечтал поехать к морю. Но их семья была слишком занята для этого, поэтому я предложил свою помощь и, на моё удивление, со мной его отпустили. Никогда не забуду с какими глазами он смотрел на море, когда увидел впервые. Сейчас, кстати, он служит в военно-морском флоте, мне кажется парень окончательно выбрал свой путь моряка, и я не могу прекратить думать о том, что я, как никто другой, причастен к этому. После поездки его родители предложили денег, и я не отказался… В тот момент я понял, что я бы мог зарабатывать на том, чтобы исполнять желания других. Это переросло в свою фирму, где несколько десятков сотрудников трудятся для исполнения чужих мечт. Даже отец, который раньше иронизировал по поводу этой идеи, принял моё решение и даже попросил прощение за то, что не поверил в меня сначала. И теперь моя мечта сбылась — фирма приносит большую прибыль, из-за чего я могу заниматься волонтёрством и делать счастливыми и богачей, и бедных, и животных. — Оу… ты прошёл большой путь для этого, я вначале не верил в то, что твоя работа может приносить толк, но это впечатляет. Так значит ты исполнил свою главную мечту? — Можно сказать, что да. — А как же твои слова, что у человека не может не быть мечт? — Именно поэтому я периодически выдумываю новые желания, каждый человек должен во что-то верить, жить ради какой-то цели. Я много где побывал, многое сделал, поэтому сейчас перешёл на более скромные запросы. В прошлом месяце я исполнил мечту исправить свой ужасный почерк, изучая каллиграфию. Ещё раньше я купил себе мопед. А в этом месяце моей целью стало найти клиента с необычным желанием, которое мне было бы интересно выполнять. И я нашёл. Придётся придумывать что-то ещё… — Как-то мелковаты мечты для жизненных целей, — улыбнулся Бэк. Ему нравилось просто молчать, наслаждаясь низким тембром парня и плесками воды, это расслабляло сильнее, чем любое асмр. — И это мне говорит «Мистер Лепёшка»? — Ты прав, не знаю, что было тогда в моей голове, — Бэк неловко потрепал свои волосы, вновь пряча взгляд. — Эй, извините, я не хотел, — вновь широкая ладонь на спине, как вчера у панорамного окна. Дежавю. — Знаете, мне давно говорил отец, что было бы неплохо зашить мне рот, чтобы я перестал болтать глупости. Вы случайно не делаете таких процедур в своей стоматологии? — Нет, не делаем. Тем более тебе не пойдёт, — Чанёль будто ходит по грани, маневрируя между смехом и грустью. И Бэкхён не понимал что происходит с ним, когда обе эти эмоции переполняли его. — А вы с детства мечтали стать доктором? — ну вот. Кажется манёвры закончились, и Чанёль решил брать сразу за живое. — Нет… Я вырос в достаточно бедной семье, поэтому хотел хорошо зарабатывать и решил стать стоматологом, как мне посоветовал один знакомый. — Вам нравится эта работа? — Я привык, — как-то потерянно пожал плечами Бэкхён. — Честно говоря, не могу сказать, что эта работа может быть приятной. При обучении я даже в обморок падал от крови. Её уже не боюсь, но всё также противно рассматривать чужие рты, болячки, непонятные жидкости, ты бы знал как неприятно… Но со временем приходит опыт, сначала мотивировали деньги, а сейчас уже даже это не добавляет желания к работе. Ну а что остаётся, если я больше ничего не умею? — Как же… Совсем ничего? — Нет… — Подумайте хорошенько, я думаю, что вы лукавите. — Да нет же! Я правда бездарь и кроме стоматологии не умею ничего! — Ничего-ничего? А если подумать? — Да хватит допытываться, не умею я! — А как же то, что вы прекрасно рисуете? — Рисую? — чуть ли не с испугом спросил Бэкхён, отшатываясь от парня, как от огня. — Я не… — Я видел, что вы рисовали на салфетке в ожидании блюда под номером «три», когда я отошёл поговорить по телефону. А ещё я видел картину, которую вы подарили моей маме. И она была прекрасна. Или я ошибаюсь, и вы её просто купили? — Меня бесит твоя проницательность. Ты, как рентген, только душу насквозь пытаешься просканировать. — А вы говорили, что во мне нет недостатков, — на грани шёпота отметил Чанёль, обеспокоенно заглядывая своими огромными глазами на мужчину. — Расскажите мне, нельзя же бежать всю жизнь от самого себя — далеко не убежите. — Я… не знаю о чём рассказывать, — отчаянно прошептал Бэкхён. Ему кажется, или стало холоднее? Он получше закутался в паковский пиджак, успокаивающе обнимая себя. — Многие наши проблемы идут из детства, возможно, решение вашей там же? — Бэк вдруг почувствовал, что по его щеке потекли слёзы, отчего он испугался, стараясь как можно быстрее стереть их, чтобы не позориться ещё больше. Чанёль был прав… как всегда, прав. Сколько лет он старался не вспоминать об этом, удачно сдерживал эмоции и мысли, но сейчас не получилось. Врать мальчику-волшебнику не хотелось, но и говорить об этом он был не в состоянии. В детстве он видел своё будущее другим, но что уж сейчас говорить об этом, когда половина жизни позади, и дальше также ничего не ждёт, кроме обязательств, нелюбимой профессии и одиночества. — Извини… Мы можем закрыть эту тему? Я уже хочу спать. — Конечно, пойдёмте, — Чанёль помог ему подняться, и они неспешно пошли в сторону машины. Укладываясь вместе на разложенных сиденьях, укрываясь походными пледами, они больше не сказали друг другу ни слова.

🍜🍜🍜

      Этой ночью ему впервые за долгое время приснился сон. Будто он лежит в своей кровати, в которой спал ещё ребёнком, а комната ничуть не изменилась с последнего раза, как он был в ней. Всё вокруг такое знакомое: и письменный стол, и разрисованные им стены, и люстра… — Что за чёрт? — наконец разум начал проясняться, и он понял, что это совсем не сон. Бэкхён резко встал с кровати, на секунду жмурясь от головной боли. — Этого не может быть… — он принялся щупать предметы. Взгляд остановился на пластилиновых фигурках на полке… Он ведь в детстве хотел снять с ними мультик, но у его семьи не было средств на камеру. Его уже не столько волнует как эти фигурки могли сохраниться за 20 лет, сколько то, что вообще здесь происходит? Он положил на дверную ручку ладонь, не решаясь её открыть. И неизвестность, которая ожидала его там, Бэкхёна пугала. Но, не открыв дверь, не узнаешь что там, верно?       Дверь с осторожностью открывается, и он замерает на месте, увидев знакомую спину. Она оборачивается, и Бэкхён одновременно хочет и не хочет этого момента. Вспоминаются прошлые обиды из-за утраченной возможности стать мультипликатором, о чём он мечтал с детства. Но ведь это «несерьёзно», «твоя мазня никому не нужна» и «мы не собираемся платить за твоё обучение». А ведь он был способным ребёнком, он мечтал создавать мультфильмы и с малых лет разбирал просмотренные по составляющим, чтобы понять как это устроено. Вспоминаются и конфликты, когда он отказался от своей мечты, решив угодить родителям, и пошёл учиться на доктора. Но даже, когда он сам обеспечивал себя, копил на учёбу и из-за подработок спал по несколько часов — родители были недовольны им. Теперь они хотели, чтобы он обеспечивал и их тоже. Всё-таки зависимость от алкоголя делает своё дело. Вспоминается и то сложное время, когда он только переехал от них в Сеул, захватив после сильной ссоры самое необходимое. Но сейчас это будто не имело значения, когда он увидел её. Постаревшая, погрустневшая, но всё такая же родная… — Мама… — он чувствовал как сильно скучал по ней эти годы, но не проронил ни слезинки, в отличие от неё. Секунда, и они уже в объятиях друг друга, мама шепчет извинения, а Бэкхён всё ещё не верит в то, что это реальность. — Прости, прости меня… Знал бы ты, как я ненавидела себя всё это время, но я не смогла тебя найти, даже когда умер отец, не смогла… — Всё в порядке. — Пойдём я тебя накормлю, идём, — женщина постаралась сдержать слёзы, чтобы накормить сына. Бэк сел за стол. Дом мало чем изменился, но стал в разы опрятнее, чем он его помнит. — Когда мне позвонил этот молодой человек и сказал, что у меня есть шанс всё исправить, я без раздумий согласилась. Он сказал, что мне нужно приготовить свои фирменные «хэмуль пхачжон». Хоть это немного странно, но я приготовила, попробуй, сынок, — поражённый Бэкхён переводил взгляд с горячих лепёшек на радостную заплаканную маму, которая сервировала стол блюдами, а с неё на внезапно появившегося в дверном проёме Чанёля. Он грустно улыбался, будто говоря: «Вот и всё, я исполнил твою мечту, пора прощаться». Но Бэкхён не хотел с ним прощаться. Он был не готов к тому, что Пак разгадает его быстрее, чем он сам. Он был не готов к тому, что они так сблизятся за эти недели, что теперь расставание стало бы огромным ударом для него. Женщина, увидев Чанёля в дверях, тоже пригласила его за стол.       «Хэмуль пхачжон» были такими же, как в детстве… Тот самый вкус, запах — всё слишком идеально, чтобы быть правдой… — Извини меня, Бэкхён, я была ужасной метерью… Мне так стыдно за себя, до конца жизни будет стыдно. Несмотря на это, я рада, что ты стал таким человеком, исполнил свою мечту и стал стоматологом, — Бэк погрустнел и опустил взгляд в тарелку. — Что такое? — Это не было моей мечтой… — А чьей? — Вашей… Я думал о другом будущем, но вы хотели, чтобы я нашёл более прибыльную профессию… — А сам ты чего хотел тогда? — Я…не знаю. — Ох, какая из меня мать, ты бы мог стать прекрасным художником, а я… — разговор был тяжёлым, и его не спасали даже самые вкусные лепёшки, оттого Чанёль просто молчал, наблюдая за их диалогом. — Что было, то прошло… Время назад уже не отмотаешь. — И что... Совсем никак нельзя это исправить? — Как это? В наше время можно сделать абсолютно всё что угодно, — всё-таки решил вмешаться Чанёль. — Я прошёл столько разных курсов за всю жизнь, что мог бы освоить минимум десять профессий. Если ты действительно хочешь быть мультипликатором — то станешь им. — Тогда ведь это будет второе желание, — сжал губы Бэк, но теперь в его глазах был отблеск надежды. — Тебе могу сделать бонус… за рецепт этих прекрасных лепёшек, — внезапно тяжёлая атмосфера за столом пропала. Им предстоит ещё о многом поговорить и подумать, а пока они болтали и наслаждались вкусом домашних «хэмуль пхачжон». Остальное всё потом…

🍜🍜🍜

— И всё-таки, как ты узнал о маме? — Это всё моя индукция. — Ну, Чанёль, я серьёзно… — Ваше желание с самого начала показалось странным. Если вы хотите попробовать самые вкусные лепёшки, то большая вероятность, что вы их уже пробовали и знаете, что они есть. Ещё то, как вы реагировали на мою семью… Меня это натолкнуло на мысль, что вы не общаетесь со своей, или её нет. Я обьединил обе теории и попросил знакомых поискать информацию про вас, так и вышел на маму. — Откуда ты знал, что всё пройдёт хорошо? — А вот тут уже интуиция сыграла роль… Но я бы не привез вас туда, где вам не рады, поэтому вероятность того, что всё только усугубится, была мала. — Спасибо, тебе, Чанёль, ты очень многое сделал для меня, — в груди царило спокойствие, будто боль, которая все эти годы не давала ему дышать полной грудью, вырвали с корнем. Они лежали на разложенных задних креслах микроавтобуса, наблюдая в люке за барабанящими по стеклу каплями. Ливень будто также помогал очистить душу от пятен прошлого. Уже завтра они будут в Сеуле, но теперь Бэкхёна это не так пугало, ведь в нём поселилась надежда на светлое будущее. — Что ты собираешься делать? — Хочу пойти на художественные курсы и мультипликации, а потом попробовать себя в этом. Даже если у меня не получится, — я буду знать, что сделал всё возможное для этого, а не снова опустил руки… Кстати, у меня есть постоянный клиент, который работает в этой сфере. Я бы мог поговорить с ним по поводу работы. Мне кажется, если я ещё хоть немного поработаю стоматологом, то совсем сломаюсь, — Бэкхён стал совершенно другим с их первой встречи — весёлым и замотивированным, вместо пива он пьёт лимонад, и не может перестать болтать. — Я слышал, что в Пучхоне есть музей мультипликации. В следующий раз, когда будешь ехать к матери, ты можешь побывать там, — эта идея так вдохновила Бэкхёна, что он не смог бы перестать говорить на эту тему до самого утра, но Чанёль прервал его. Он казался грустнее, чем обычно, и это немного пугало. — Я хотел тебя спросить… Что насчёт меня в твоём будущем? — В смысле? — Ты хочешь меня видеть там…в своем будущем? — А ты собрался меня бросить после всего этого? — усмехнулся Бэкхён и чуть трясущейся от волнения рукой обхватил ею щёку Пака. Сверху неё легла ладонь больше, с нежностью прижимая к себе. Чанёль неуверенно сократил между ними расстояние, прикасаясь своим кончиком носа к его. — Ни за что… Как же я боялся, что мы найдём блюдо и навсегда расстанемся, — наконец их губы сомкнулись в долгожданном поцелуе, несмотря на страх, что это может стать ошибкой, которая напрочь перечеркнёт их отношения. Но, на удивление обоих, их чувства оказались взаимными, и теперь можно было не переживать об этом, а полностью отдаваться друг другу в поцелуе. Сбивчивое дыхание, тёплые ладони, которые с лаской оглаживали все доступные участки кожи, и непрекращающийся ливень, разделивший их жизнь на «до» и «после». Вот и не верь после этого в волшебников…