Плохое настроение

      Он закуривает сигарету и выдыхает дым в окно. Если не поторопиться, Новосибирск снова начнёт расспрашивать, где он был. Ещё не хватало, чтобы этот ребёнок переживал из-за него. Хотя сегодня он скорее будет больше отчитывать, чем беспокоиться. Ни отчетов, ни ответов на сообщения. Руслан всегда его игнорирует, если настроение неподходящее. А настроение как раз такое. Ему вообще не упёрлось это собрание, где снова все ополчатся на него. Хотя это он мог быть центром. Он мог всем управлять, а не Коля. Но он уже давно не обижается, хотя, когда Новосибирск начинал учить его жизни, он злился. Раздражался так, что хотел просто обматерить его. Но смысл ему врать самому себе. Из Коли вышел отличный центр, который справляется со своей работой, его столица уважает. Что ж ещё можно сказать? Куда Красноярску до этого ребёнка с серебряной ложкой во рту. Куда ему с его режимом «чёрного неба».       Красноярск закашлялся и ссыпал пепел в окно, выкидывая туда же сигарету. Он облизывает губы и запускает руки в карманы. Курение хотя бы немного его успокаивает. Он не вдыхает полной грудью, продолжает кашлять. Говорит ему Дугар: брось курить, перейди на электронные. Да вот только не угадал он. Не будет такого. Вся эта электронная херня не возбуждает в нём такого интереса, как обычные. Никакой сладкий вкус не сможет заменить привкус табака на губах. Да и знает же он, что Иркутск любит этот вкус тоже. Пусть продолжает делать вид, что пытается заботиться о его здоровье, а сам кальяны посасывает. Но Руслан никогда не отрицал, что это куда лучше, чем его курение. Просто любит стебать Дугара. И с кальянами, и с майнингом. Он всегда найдёт повод подшутить над ним, знает, что тот не обидится, тем более ведь оба знают, что Руслан потом ответит за свои шутки.       Он идёт в кабинет центра СФО, разминая шею. Собрание должно было начаться уже полчаса назад. Можно было бы и вообще не приходить, но было у него одно незаконченное дело. Руслан зачесывает волосы и открывает дверь. Проводит взглядом по комнате. Цепляется за Томска и Омска, которые перешептываются. Ненавидит он их нежности. Всегда сюсюкаются до тошноты. Руслан такие нежности не любит, ему по душе другая тактильность, и внимание партнёра любит привлекать по-другому. Да, он любит строить глазки. Причём всем подряд. Любит заставлять ревновать. Любит привлекать к себе внимание именно так. Любит видеть, как хмурятся брови Дугара, когда он неоднозначно болтает с Новосибирском. Любит смотреть, как Иркутск злится из-за ревности. А ещё больше любит после этого доказывать свои чувства на деле. Иногда он слишком красноречив, но показать свою искреннюю привязанность он мог иначе. И делал это лучше, чем словами.       Руслан идёт к своему месту, игнорируя возмущение Омска. Николай всё ещё молчит. Красноярск тяжело вздыхает и косится на место напротив себя. Иркутск пьёт воду и смотрит ему прямо в глаза. Вот же паршивец, одним взглядом осуждает. Руслан знает этот взгляд, он закусывает губу, сев на своё место и смотря на Дугара таким же прожигающим взглядом. Вот такие переглядки ему больше нравятся, чем эти нежные тисканья сибирских соседей. Во взгляде Дугара читается всё: и предупреждение, и осуждение, и даже насмешка. Знает, что он не просто так опоздал, знает, что сейчас Новосибирск начнёт нравоучения. И, конечно, знает, что Руслан начнёт язвить. Когда они сидят рядом, то проще. Ангарский знает, как закрыть ему рот, а все остальные уже давно привыкли к их похотливым взглядам друг на друга.       У них особый магнетизм. Им всегда нужно быть рядом, потому что их дуэт нерушим. Дугар знал Руслана лучше остальных, он был его единственным настоящим другом, напарником, да называйте их как угодно. Руслан бы в шутку сказал: «Любовники». Дугар бы ответил: «Зависимые». И оба будут правы. Они правда зависимы. Енисейский уже давно был зависим от внимания. И больше всего от внимания Иркутска. С самого детства он тосковал в разлуке, со временем ничего и не изменилось. Поэтому, если Дугар был дома, то обязательно ночью ему звонили. Звонили и шептали что-то со скуки. И пусть Руслан говорит, что ненавидит всякую херню по типу секса по телефону, но он не мог оторваться ни от одного разговора с Дугаром. Они могли длиться часами, могли меняться темы, тона разговора. Но Руслан продолжал наслаждаться каждой секундой, когда слышит голос Ангарского. Пусть тот спрашивает, хочет ли он спать — каждый раз будет ответ «нет». Пусть глаза смыкаются, но Красноярск будет выманивать очередное слово, которое раздастся в трубке и будет ласкать его слух. Да, он говорит, что ненавидит нежности, но рядом с Дугаром, наедине, готов таять, быть ласковым как кот, подстраиваться. Всё, чтобы в итоге получить похвалу и довольный взгляд янтарных глаз. Он такой лишь наедине. Чужие нежности не воспринимает. Рядом с Иркутском он другой. Чувствует себя в безопасности, чувствует себя нужным. И Дугару он был нужен. Нужен, потому что ни у кого больше не было в Сибири такого паршивого характера. Ни у кого не было столько обаяния и красоты. «Красоты природы», — поправит Ангарский. Руслан скажет: «Да ты только на задницу мою смотришь». Но оба знают, что главная красота крылась в самом Руслане. В его огненных волосах, в зелёных, как его леса, глазах, в его ядовитых словах, которые срываются с языка. Дугар любил в нем всё. Считал его самой красотой. Потому они и были вместе, не могли разделяться. Мир бы рухнул, если бы они сейчас оторвали взгляды друг от друга.       Руслан усмехается, когда Иркутск облизывает губы и закручивает крышку бутылки с водой. Специально, что ли, его провоцирует. Хочется закатить глаза, пошутить, да вот только отвод глаз значит проигрыш в их внезапной игре. Он слышит кашель со стороны. Знает: началось. Новосибирск привлекает внимание к себе. Руслан пожимает плечами, как бы признавая поражение, и закатывает глаза, поворачиваясь к Николаю. В его глазах ни капли интереса, а Коля хмурит брови уж очень по-детски. Даже улыбка слегка проявляется у Красноярска. Но это не изменяло того, что Руслану всё ещё было всё равно.       — Руслан, ты опоздал, — начал диктовать все промахи Новосибирск, — Мало того, ты не ответил ни на одно из моих тридцати четырёх сообщений. Это не два, не три. Тридцать четыре! Неужели тяжело написать просто «приду»? Ты так и не сделал отчёт? Мне в Москву с чем ехать?       Дальше всё по списку. Полетело одно за другим. Руслан издаёт тяжелый вздох и откидывает голову назад. Отчитывать начинает еще и Омск. Этот бы нищеёб рот не открывал, ничем не лучше, но почему-то считает себя самым главным. То, что он был центром, и то, что он приближён к Коле, никакой привилегии ему не даёт. Аж злость брала.       Он смотрит вперёд. Дугар усмехается. Ждёт, что Красноярск всё-таки что-то выкинет. Ох, не просто ждёт, жаждет. Видимо, тоже устал слушать серьёзный тон Новосибирска. Руслан едва сдерживается, чтобы не потянуться к нему через весь стол, схватить за футболку и… И дальше действовал бы по ситуации. Енисейский закрывает глаза, вдыхает и выдыхает. Закашливается.       — Я ведь говорил, не ебать мне мозги, малыш. Передай Москве, чтобы уже тебя в уши не долбал. Он твои отчёты даже не читает. Пусть пойдёт и уже уймёт своё траханье с кем-то. А то под раздачу попадают все, — он скрипнул зубами и запустил пальцы в волосы. Коля сжимает кулак на столе и поджимает губы.       — Руслан! Хотя бы сейчас будь серьёзен. Мне нужен будет отчёт уже к выходным.       — Ну и ебись с этим отчётом сам, хоть с кем-то у тебя будет, — Руслан поднимается со своего места. Коля подскакивает вслед за ним и кричит.       — Ну это уже слишком!       Вокруг поднимается шум. За этого ребёнка начинают вступаться, Руслана пытаются остановить, а он лишь машет и уходит. Он лишь косо смотрит напоследок и видит, что Дугар даже не дёрнулся. Не кинулся за ним, как щенок, вот это неожиданность. Ну ничего. Сейчас скроется за дверьми. Пройдёт минута, вторая, и прибежит. Если не сам, то его отправят Руслана успокаивать. А он то успокоит.       Он правда выходит из кабинета и идёт к лестнице. Видит на пролёте рыжую макушку. Спешит к нему. Видит в руках сигарету и хмурится. Подходит, засунув руки в карманы.       — Перегнул, — непринуждённо говорит Дугар.       — Знаю, — усмехается Руслан и протягивает ему сигарету. Тот забирает и тоже затягивается. Кривится. Всё-таки поганое это дело.       — Пойдём, вернёмся. А то ещё расплачется твой малыш, — Ангарский тушит сигарету и улыбается.       — Не мой он, чего начинаешь то? — Руслан складывает руки на груди и смотрит в окно.       — Знаю. Не только тебе тут можно шутить, — Иркутск приобнимает его и утыкается носом в огненные волосы, — Пошли, у тебя же поднялось настроение, я видел.       Он был прав. Рядом с ним настроение сразу поднималось. Красноярск смотрит ему в глаза, а в ответ смотрят ласково. Теперь настроение точно поднялось. Руслан усмехается и кивает.       — Домой вместе поедем?       — Поедем, поедем, — кивает Дугар.       Домой они поедут. И на собрании злорадствовать никто больше не будет. И отчёт потом Руслан сдаст. И нет, не из-за того, что Иркутск поработает с ним над этим вопросом. Просто иногда у него бывает хорошее настроение.