Только две вещи

Шумно, как и всегда. Около входа толпится пьяный бард, обнимая свой музыкальный инструмент и напевая что-то про неизвестного капитана. За столом собрались уставшие рыцари, но уже спустя несколько кружек вина повеселели и поддерживали барда. За стойкой кто-то успел уснуть, а кто-то... – М? Дилюк правда старался игнорировать его. – Ты ведь знаешь меня. С каждым словом опустевшая кружка направлялась все ближе и ближе к бармену. Тот, в свою очередь, не замечал её, но всё выходило очень плохо. К его недовольству прибавилась невероятная духота в таверне, оставляя свой неприятный груз. В ушах уже в третий раз слышится все та же глупая песня, а напротив сидит человек, видеть которого хотелось в последнюю очередь. Только если эта очередь начнётся с конца. – Ди-люк, я все ещё тут и жду. Кэйа вальяжно, как это было возможно, расселся на деревянном барном стуле, улыбаясь так, словно нашёл сокровище своего деда. Он хотел только две вещи. Первая – кружка любимого вина. И вторая – стянуть с Дилюка его тяжеловесный мундир. Но если о выпивке он может открыто сказать или даже намекнуть, не боясь, что его поймут неправильно, то, чтобы раздеть Дилюка, нужно поймать его после закрытия. Потом, может быть, прогуляться с ним. – Тут так душно, что мне нужно освежиться вином. Устроите? – Сэр Кэйа, если вам душно, то вечерний ветер поможет. Напомнить, где выход? – Дилюк старался сказать эту фразу с минимальным количеством яда. – Хм, не хочу оставлять вас одного. – Не переживай, хуже уже не будет. Только жаль, что это я слышу только... – Люк... Хотелось взять его за его же накидку и выкинуть. Да, он сам напомнил об этом, но та боль все ещё неприятно отзывалась внутри. И ему хотелось, наверное, задеть его, хотя это было невероятно глупо и так по-детски. Они уже не те дети. Кэйа стал рыцарем, капитаном кавалерии, известной личностью. Уже не тот скромный мальчик. Его знает весь город, а любая девушка готова повиснуть на его шее. И он тот, чью дурацкую вазу так сложно вышвырнуть из окна. Дилюк ждал его всю жизнь, даже не смотря на то, что тот так безжалостно оставил его. Но с другой стороны, винить его было не за что. Ведь Кэйа не сам выбрал роль шпиона. И сейчас, сидя напротив и смотря так, словно Дилюк сможет исчезнуть, как только он прикроет глаза хоть на секунду от наступающей дремоты, заставлял Дилюка колебаться. Хотелось забыть его, больше не видеть, выкинуть за дверь и никогда не впускать. Хотелось прижаться к нему, вдохнуть его собственный запах, уткнуться в плечо и молчать. Избегать его просто невозможно. И он знает, что Кэйа будет не против. Дилюк знал, что если он нальет ему снова, то это станет последний раз за сегодня, и придётся ждать его до следующего вечера, когда сейчас так сильно хотелось сказать что-то типо "Давай поговорим" или "Знаешь, мне тебя не хватает". Но он не скажет этого. Заплутав в своих мыслях, Дилюк смог что-то тихо выдавить из себя, наполняя кружку бордовым пойлом: – Останься после закрытия. В ответ послышался звук монет о стойку и тихий смешок. – Я подожду вон за тем столом. Забрав свое драгоценное вино, Кэйа скрылся в толпе рыцарей, которые с радостью встретили его. Сердце Дилюка наполнилось волнением, а живот неприятно скрутило, заставляя хозяина заведения жалеть о своих мыслях.

.........

Дверь с глухим звуком захлопнулась, оповещая о последнем посетителе. Ну, почти последним. Убирая все по местам, Дилюк спиной чувствовал взгляд на своей спине, будто на ней было что-то необычное. Он не помнил, когда в последний раз так нервничал, хотя это было не в его стиле. – Если ты насмотрелся, то иди сюда. Это было сказано через плечо и звучало почти сурово, не так, как хотелось бы. – Я готов рассматривать вас всю свою жизнь, Господин – подходя все ближе и ближе, с улыбкой на лице, Кэйа изящно встал рядом с барной стойкой – Хотел о чем-то поговорить? Взгляд уставших алых глаз посмотрел прямо на рыцаря, а ноги медленно направились к Кэйе. Разум уже был отдельно от сердца, ведь оно тянулось к человеку рядом. Дилюк осторожно уткнулся носом в смуглую шею и почувствовал тот самый любимый и один-единственный запах, которым обладал только один человек и который не изменился с детства, лишь нотки алкоголя просачивались между. Синие пряди волос приятно щекотали щеку. Одна рука легла на шею, притягивая, а вторая искала чужую руку. – Дилюк... ты же понимаешь, что я это могу расценивать как прощение? – Кэйа неуверенно поймал запястье в шрамах, осторожно сжимая вокруг него пальцы. – В каком-то роде это оно и есть. Только знай, что я не забыл про отца и всего того, что было раньше. Просто, какого-то черта, ты мне нужен. А теперь просто обними меня. Альберих протянул Дилюка ближе, обхватывая, как это возможно, за талию. Его душа словно заново расцвела, прямо как тогда. В доме Рангвиндров. Рука медленно гладила алые волосы, которые так и остались шелковыми. Что-то в этом моменте и этой тишине было настолько интимным, что никто из них не двинулся с места, боясь разрушить. Спустя несколько минут, Дилюк все же смог посмотреть в лицо Кэйи, пока тот в свою очередь слишком, до неприличия нежно, смотрел в ответ. И этот взгляд, атмосфера и Кэйа навлекли Дилюка неуверенно коснуться кончиком носа губ капитана. Пока тот в свою очередь улыбнулся и оставил лёгкий поцелуй на бледном носу. Это действие заставило Дилюка улыбнуться краешками рта и отвести взгляд. Он отошёл, но руку так и не вырвал. – Возможно, нам следует покинуть таверну. Что скажете? Кэйа по-лисьи посмотрел на него. – Думаю, вы правы Господин. Куда-нибудь желаете сходить? – Только если ко мне домой. – Очень жаль, что придётся расстаться с вами до самого вечера. – Думаю, в моем доме найдётся место для одного капитана, если тот, конечно, не против. Кэйа видел, как загорелись глаза Дилюка. – С вашего позволения. Как только молодые люди вышли, их сразу обдало прохладой ночного города, хотя тот все так же освещал всё и всех своими яркими огнями. От резкого прорыва ветра, Кэйа поёжился и обхватил свои плечи. Но через секунду на него опустилось что-то тяжёлое и тёплое, что сразу навлекло на мысль о... – А ты? Дилюк лишь пожал плечами. – Уже согрелся. Пойдём? – С радостью. Дорога до винокурни была полна множеством быссмысленных разговоров, топя сердца молодых влюблённых, которые так и не выпустили руки друг друга. В своих мыслях, Кэйа выделил, что, во-первых, получил свое вино, а во-вторых, снял с Дилюка его мундир. Он хотел только две вещи, но получил гораздо лучше.