Жемчужная выдра

Какое-то время они стояли молча, пожирая друг друга взглядами через стекло. Эвр смотрела задумчиво-оценивающе, Майкрофт же — настороженно и злобно, сжимая кулаки едва ли не до хруста. На шее его билась жилка, и Эвр провела языком по зубам, предвкушая, как вцепится клыками в это беспокойное горло. — Доброе утро, братик, — слащаво пропела она, доброжелательно улыбнувшись. Майкрофт напрягся сильнее и промолчал. — Фу, какой ты невежливый!.. А я ведь просто пожелала приятного. — Чего ты хочешь, Эвр? — устало уточнил Майкрофт, мгновенно перейдя на деловой тон. Эта его черта бесила младшую Холмс до дрожи: Холмс-старший был до безобразия зануден. Не давая отвлечь себя, он пристально вгляделся в разноцветные глаза сестры и выговорил, чётко чеканя слова, будто общался с душевнобольной: — Скажи мне, чего ты хочешь, а я подумаю и, если смогу, дам тебе это. — Сможешь, — улыбнулась Эвр. Обхватила руками худые плечи и почти безмятежно пустила по телу дрожь. Майкрофт прерывисто выдохнул, когда феромоны самки вонзились в его мозг, будто нож в мягкое расплавленное масло. Задержав дыхание, он сделал шаг назад. Эвр злобно застрекотала и с удовлетворением обнаружила, что брат застыл на месте, тяжело дыша. Что ж, инстинкты не подвели — среди каваусо главными были самки, и именно они диктовали правила любовных игр, а ведь это было именно то, ради чего Эвр всё и затеяла. Не то чтобы её привлекал секс и его неизбежные последствия, но сидеть в тюремной коробке было слишком скучно. Эвр питалась эмоциями окружающих, но Майкрофт, прознав об этом, ограничил её общение с посторонними до самого минимального минимума. Что ж, Эвр могла отомстить ему только одним способом — принудив к тому, что он ненавидел ещё больше неё. — Эвр, нет, — немигающе глядя ей в глаза, раздельно прошипел старший Холмс. — Эвр, да, — не согласилась младшая Холмс, весело заблестев глазами. — Я не буду заниматься с тобой сексом! — А кто тебя спрашивает, братец? — Эвр села на холодный пол камеры и с удовольствием скинула с себя тюремную робу, ощущая возбуждающую прохладу, прошедшую по шерсти. Изогнув шею, она с оттяжкой лизнула плечо, заставляя запахи стать ещё более густыми и манящими, после чего вновь кинула на брата острый взгляд. — Ты убрал людей, Майки, и заставил меня скучать. Ты же знаешь, каваусо не любят скуки. От скуки у них начинаются течки, а течки означают долгий и грязный секс. В конце концов, ты сам этого жаждешь, братец, просто боишься себе в этом признаться. — Я… — голос Майкрофта подозрительно охрип. Сглотнув, он вздёрнул подбородок и сухо закончил: — Я никогда не хотел заниматься с тобой сексом, Эвр. Ты моя сестра, это… отвратительно. — Не отвратительней случки с любой другой самочкой. — Эвр продолжала вылизываться. Настал черёд грудки, и Холмс с удовольствием провела когтями по соскам, чувствуя постепенно разгорающийся жар. Она не забывала окидывать брата ленивыми взглядами, но уже и слепому было ясно, что старший Холмс оказался на крючке — взгляд его слегка затуманился, а дыхание потяжелело. Эвр выгнулась, слегка отставив хвост, и искушающе ухмыльнулась. — Ну же, Майки! Я знаю, ты на пределе, ведь не можешь спать с обычными женщинами. Вдруг кто из них узнает твой маленький секрет? Каваусо может быть хорошо только с другим каваусо. Ну же, охлади жар своего тела, — она слегка прогнулась в спине и развела лапы, демонстрируя себя. Голубые глаза брата вспыхнули, и он издал низкое рычание. Однако, неизвестно какой чудовищной силой выдержки, он всё ещё был человеком. — Это неправильно, это неправильно, это неправильно… — как мантру шептал он, пристально смотря на Эвр, точнее, на одну конкретную часть её тела. Младшая Холмс видела движения его пересохших губ и невольно восхищалась его способностью контролировать себя. Однако матриархальная сила их вида не оставляла Майкрофту шанса на побег. Эвр всё рассчитала до мелочей, вплоть до завтрака, который у брата сегодня был перенасыщен белками. Его энергия, энергия взрослого половозрелого каваусо, гуляла по телу, не находя себе выхода. Майкрофт ни с кем не встречался и держал половую жизнь под контролем, боясь за секрет своего вида. Как и говорила Эвр, каваусо могло быть хорошо только с представителем своего вида, готовым к, мягко говоря, не совсем традиционному семяизвержению. Обычному человеку было бы сложно постичь подобное. — Иди сюда, Майки, — отбросив любезность, в свою очередь прорычала Эвр, пользуясь преимуществами вида. Требовательный рык самки вновь вонзился в разум Майкрофта и наконец сделал то, что должен был. Старший Холмс дёрнулся, и истинный облик с наслаждением проступил поверх человеческого. Майкрофт щёлкнул зубами, стряхивая с тела остатки боли — всё-таки превращения, особенно редкие, были не особо приятными. Потемневшие глаза грозно нахмурились, а морда оскалилась, приводя Эвр в экстаз. Братец наконец-то прекратил быть холодным Снеговиком и слегка расшевелился. — Будешь драться? — осведомилась она, возбуждённо увлажняя языком губы. — Ох, какая прелесть… С удовольствием порву твою драгоценную шкурку, Майки. Иди ко мне! И Майкрофт, заклокотав, бросился вперёд. Он двигался рвано, всё ещё борясь сам с собой, но одурманенное гормонами и феромонами тело его не слушалось. Пьяно продефилировав до стекла, он достал ключи и пробрался в камеру, напряжённо принюхиваясь. Длинный нос так и ходил ходуном, а голубые глаза опасно сузились. — Отпусти, Эвр… — прохрипел он, упав на колени. Шерсть тёрлась об костюм, вызывая лютое раздражение, но он не пытался снять одежду, что нисколько не возмущало Эвр — она была не прочь и сама медленно раздеть его, по пути знатно оцарапав когтями. — Не пущу, — улыбнулась она, тихо подобравшись ближе. — Уже нет. Хочу посмотреть на твою жемчужину. Но сначала… — она склонилась над братом и резко вцепилась зубами в его ухо. Майкрофт взвизгнул и почти сразу же набросился на неё. Развязалась жаркая, хоть и недолгая, драка. Эвр буквально чувствовала, как адреналин бежал по венам, заставляя ощущать себя необычайно живой. Каваусо катались по камере, с наслаждением кусая и царапая друг друга, и Эвр, как и жаждала, по пути совершенно бесстыдно раздела своего брата, раскидав остатки одежды по всем углам. Наконец, обессиленный, Майкрофт упал на пол, задыхаясь от нехватки воздуха. Эвр решительно оседлала его и потёрлась мокрым лоном о его мягкий, слегка дряблый живот. — Толстушка ты, Майки, — пропыхтела она, агрессивно кусая его шею. Майкрофт злобно заклокотал и вцепился в неё лапами, пытаясь спихнуть. По шее дразняще заскользили капельки крови — Эвр была совсем не нежна. Слизнув их, младшая Холмс стекла пониже и грязно облизала топорщащиеся соски брата. — Мой! — прорычала она, сдавливая сморщенную горошину зубами, вырывая из пасти Майкрофта томные стоны вперемешку с проклятьями. — Никем не тронутый. Я же права, Майки, я твоя первая сучка? — Нет, — усмехнулся Майкрофт и тотчас выгнулся, когда жестокие зубы сестры укусили его за живот. — Пьяные подрачивания не в счёт. Мне не интересно, кому ты лизал вагину… хотя, признаться, не против почувствовать в себе столь изощрённый язычок. А сексом ты не занимался, братец, это же отвратительно… — Эвр вновь укусила его и почувствовала под подбородком напрягшийся орган. Отслонившись, она несколько мгновений смотрела на возбуждённый член — у каваусо он почти не отличался от человеческого, за исключением размеров и увеличенной дырочки уретры. Потом, увлажнив губы, она провела ими по чувствительной головке, собирая смазку. Майкрофт резко подался вперёд. Опрокинув Эвр, он навалился сверху и, в свою очередь, жёстко укусил её, сдавливая плечо в почти ненавистном захвате. Эвр звонко вскрикнула, когда он оказался внутри. Не давая сестре передохнуть и привыкнуть, Майкрофт принялся совершать бешеные фрикции, потираясь мехом о её живот и сердито подёргивая хвостом. Эвр обхватила его задними лапами, выгнула спинку, открываясь максимально и позволяя ему делать всё быстрее, жёстче. Извращённое осознание того, что это её брат — холодное, надменное и занудное чудовище — был внутри, заставляло её дрожать от возбуждения и громко стонать, скрипеть и скулить на разные, чаще всего нечеловеческие, лады. Майкрофт весь вспотел, но упорно таранил её внутренности; его зубы продолжали сжимать плечо, хоть и слегка расслабились. Эвр завизжала, когда узел в паху развязался. Бешено задёргалась под тяжёлым телом брата, переживая сокрушительный оргазм. Майкрофт, свесив язык, моментально выскочил из неё и просунул нос меж мокрых складок её вагины. — Ох, блядь! — одними губами выдохнула Эвр, чувствуя глубоко внутри длинный юркий язык. Майкрофт, порыкивая, слизал её соки, корябая когтями чувствительные внутренние части бёдер. Он был напряжён, как струна, и судорожно дышал сквозь нос, продолжая ублажать её языком, как правильный мужчина-каваусо. Осознав происходящее, Эвр сложилась и отпихнула его от себя. Он не кончил. Судорожно царапая пол, он хрипло стонал, и по пузатому поджарому телу проходили волны дрожи. Эвр вновь оседлала его, пачкая шерсть — свою серую, почти седую, и его каштановую с рыжиной — и схватила лапой твёрдый орган. У самого основания прощупывалось небольшое уплотнение. Эвр слегка сжала его, и Майкрофт заскулил. — Вот она, вот она… — Эвр дважды провела языком по обшелушенным губам, но это мало помогало. Прощупав находящуюся в мочеполовом канале жемчужину, она счастливо, почти по-детски улыбнулась и решительно накрыла член ртом, игнорируя крики Майкрофта. Она сосала влажно и грязно, пуская по члену потоки слюны, смешанной с обильным предсеменем. Лапы мяли мошонку и живот, превращая Майкрофта в аморфную, наслаждающуюся болью от двигающейся жемчужины, массу. Он бешено размахивал хвостом, всё шире расставлял задние лапы, шипел и кряхтел, буквально рожая злосчастную жемчужину — особый семенной подарок эволюции. Эвр старалась помогать ему, активно расширяя уретру языком и с пошлым хлюпаньем всасывая орган губами. — Давай, братец, давай, — шептала она в перерывах, потираясь щекой о нежную паховую шерсть. Майкрофт в ответ лишь устало стонал, томно водя носом, а жемчужина, будто провоцируя, продвигалась крайне медленно, почти болезненно растягивая проход. Но всему рано или поздно приходит окончание. Когда кончик языка нащупал гладкую поверхность жемчуга, Эвр резко отстранилась. Зажав член в лапах, она завороженно наблюдала за тем, как скользкая горошина, диаметром не больше двухпенсовой монеты, растянула уретру, медленно выползая наружу. Майкрофт забрыкался, пытаясь уйти от болезненных ощущений, с которыми кожа на чувствительной возбуждённой головке члена натянулась. Эвр пальцами разомкнула скользкий канал и мерными сдавливаниями буквально выдавила жемчужину на подставленную ладонь. Майкрофт звонко выдохнул, лишившись раздражителя, — и тотчас забился в оргазменной судороге, разбрызгивая на живот и склонившуюся ниже сестру потоки белёсой спермы. Следующие минут десять оба каваусо лежали неподвижно, восстанавливая дыхание. Эвр чувствовала дыхание брата на своём хвосте, небрежно откинутом на морду Майкрофта. Старший Холмс же зажмурился, будто это могло спасти ситуацию. — Ну вот, видишь, всё не так плохо, — просипела Эвр сорванным голосом и с удовольствием услыхала точно такой же у Майкрофта: — Насилие и принуждения. Ты жестока, Эвр. — Отсутствие коммуникации — куда более жестокий ход, братец, — Эвр устало усмехнулась, любовно рассматривая исторгнутую из тела брата жемчужину. Та была глянцево-белой, с лёгким зеленоватым отливом. — Раз уж тебе так важны эти люди, будешь помогать мне расслабляться. Интересно, как часто они у тебя формируются?.. — Эвр прокрутила жемчужину меж пальцев, и на губах её появилась дьявольская улыбка. — Хочу себе ожерелье из твоих жемчужинок. Думаю, ты в состоянии дать мне этот подарок на Рождество.