Подарок на канун Рождества

      Хёнджин красивая. Всегда на высоких каблуках, что делают её ноги ещё длиннее. Всегда с парадным макияжем, с золотистыми локонами, что всегда уложены, как бы сильно она не была на грани опоздания. С идеально выглаженным костюмом, что, не смотря на всю свою строгость, не может не подчеркнуть её женственную фигуру, на которую смотрит весь отдел. На которую жадно смотрит Чанбин, забирая любимую с работы.       Чанбин любит её такой: идеальной для всех, словно айдол или девушка с обложки, с нежной улыбкой, забавным смехом, с отменным чувством стиля. Но не менее сильно он любит её домашнюю, в его футболке, что велика, но коротковата; до боли в сердце обожает, когда она стирает макияж и её нежные, по-детски наивные черты лица становятся видны ему. Хочется сжимать кулаки от переизбытка чувства, когда она ложится к нему на колени после работы, устало бормочет про коллег и своих подружек, про новую коллекцию туфель, про которую Чанбин обязательно запомнит и подарит ей на следующий юбилей дней с трёхзначным количеством нулей. Он любит свою Хёнджин, всю, без остатка, её капризы, слёзы, излишнюю сентиментальность дома и собранность на публике, её слова и крики любви по ночам, царапины на спине от её острых ноготков.       За окном завывает декабрьская метель, залепляя окно снежными хлопьями, свет от фонаря тёплым светом освещает часть спальни, от чего на ковре видны тени от снежинок за окном. Чанбину не спится, он погряз в своих мыслях и как за спасительный жилет хватается за талию Хёнджин, прижимая девушку ближе к себе, утыкаясь носом в её плечо, чувствуя сладковатый запах её любимого геля для душа. Хёнджин чуть ворочается, приоткрывает глаза. –Оппа? - сипло шепчет она, всё ещё не до конца отойдя от сна. –Всё в порядке, просто так... Завтра же канун, немного волнует, - шепчет Чанбин в ответ, в надежде, что девушка вновь уснёт. Но Хёнджин такой ответ не устраивает; она оборачивается и чуть толкает Чанбина в грудь, чтобы тот лёг на спину, после чего нависает над парнем сверху, поправляя прядку волос за ухо. –Ты о чём-то переживаешь? - тихо спрашивает она и ложится парню на грудь, мягко положив руку его живот, начиная медленно поглаживать. –Просто ты так любишь Рождество, а послезавтра нам пять лет. На меня нахлынули воспоминания и так волнует это всё... - шепчет Чанбин в ответ, перебирая волосы девушки. –Я люблю тебя, Хёнджин, и мне так сложно представить жизнь без тебя. Иногда я так ревную, когда они смотрят на тебя. О, я так закипаю, так хочется, чтобы они все знали, чья ты девочка! Я держу себя в руках, но мне так не нравится этот твой Чонсу с работы, он так гадко смотрел на твою попу... Хёнджин чуть улыбается и оставляет на груди у Чанбина влажный поцелуй, а затем чуть приподнимается, чтобы взглянуть ему прямо в глаза. –Меня заводит твоя ревность и искренность, то, как ты говоришь об этом и признаёшь. Честно говоря, я бы хотела, чтобы они все знали, чья я девочка, у какого я сладкого мальчика... - почти мурлыкала Хёнджин, не отрывая взгляда от Чанбина и его смущённого вида от комплимента. – Сам понимаешь, начальник не должен говорить всем своим сотрудникам о своей личной жизни... Хёнджин кокетливо подмигнула, усаживаясь на бёдрах парня. Чанбин заворожённо смотрел на её силуэт над собой, её аккуратную грудь и темнееющие затвердевшие соски на ней, её едва видный пресс и тонкую талию, что будто создана для Чанбина. Чанбин кладёт руки на бёдра Хёнджин, ведёт ниже, к ягодицам и сжимает их, выбивая из Хёнджин тихий стон. В ответ та ведёт своими короткими, но острыми ноготками по его груди сверху вниз, чуть подцепляя чувствительные соски Чанбина. –Ммм? - гортанно раздаётся от парня, после чего он звонко шлёпает Хёнджин, от чего та чуть подпрыгивает и проходится промежностью по паху Чанбина, от которого её отделяет лишь одеяло. –Но ты такой хороший, оппа, что пожалуй, одна строгая начальница может подарить любимому мальчику исполнение желания, как раз к кануну Рождества.... Что думаешь поэтому поводу? - заговорщески спросила Хёнджин, наблюдая как у Чанбина перехватило дыхание. –Засосы? Серьёзно? Где? Чанбин облизнул пересохшие губы, чувствуя, как от мысли о его метках на Хёнджин, что видят все те сраные дрочеры, заводит до безумия. –Ну-у... как насчёт парочки не сильных на шее и на бёдрах, как ты любишь, - с хитрецой тянет Хёнджин, после чего наклоняется и утягивает Чанбина в поцелуй. Тот зарывается рукой в её волосы, чуть оттягивая те и посылает табун мурашек по телу Хёнджин. Она стонет в поцелуй, что лишь подстёгивает желание Чанбина. Он сильнее сжимает ягодицы девушки, отстраняется от её пухлых губ и движется ниже, к шее. Чуть оттянув волосы Хёнджин, он открывает доступ к её шеи. Чанбин проводит по ней языком и покрывает влажными поцелуями от челюсти до впадинки меж ключиц. Поднимается выше, слегка втягивает нежную кожу, чуть прикусывая и тут же зализывая место укуса. Хёнджин хнычет, содрогаясь в руках Чанбина. Парень свободной рукой переходит на поясницу, успокаивающе поглаживая. –Чанбин! - скулит от предвкушения Хёнджин, чувствуя на шее новый смазанный поцелуй. Чанбин поднимается выше, отпускает волосы и заправляет выпавшую прядку за ухо, после горячо выдыхает. –Тише, малышка, тише...       Точно искуситель.       Чанбин прикусывает мочку уху, чуть посасывает, от чего Хёнджин опять хнычет и вновь проходится мокрой промежностью по затвердевшему члену. Чанбин шлёпает Хёнджин по ягодице и опускается к шее, принимаясь оставлять засосы, один за другим, со всей своей страстью, но аккуратностью. –Чанбин! Ах! Оппа, оппа!... Я люблю тебя! - бормочет Хёнджин, когда Чанбин опрокидывает её на спину и раздвигает её бёдра. Парень, словно ненасытный зверь, питается Хёнджин, её смущённым и разгорячённым видом, её сбитым дыханием, спутанными волосами по всей подушке. Чанбин втягивает воздух сквозь зубы, глухо стонет, прижимая бёдра Хёнджин к постели и устраиваясь между ног. Он ластится к её ноге, к нежной коже со внутренней стороны бедра, покрывает ту влажными поцелуями, втягивает кожу внутрь рта и выпускает со чпокающим звуком, оставляя засосы, пока Хёнджин мечется и мокнет сильнее, сжимая длинными пальцами шёлковую простынь. Чанбин спускается ниже, прижимается носом к короткостриженному лобку и шумно выдыхает, чувствуя как по телу Хёнджин прошлась дрожь. Он частично накрывает половые губы ртом и мычит, посылая слабые вибрации, после чего проходится языком меж них, заостряя особое внимания на клиторе, обводя тот кончиком языка, проходясь по нему вверх-вниз. Хёнджин пытается свести ноги и глухо скулит, кусая костяшки пальцев. Чанбин оставляет поцелуй и чуть отстраняется. –Не сдерживайся, малышка. Я же говорил тебе, ты красиво стонешь и я хочу знать, что тебе хорошо, - нежно говорит Чанбин, после чего закидывает обе ноги Хёнджин себе на плечи и прижимается ртом к её вагине, начиная ласкать её языком, постепенно увеличивая темп. Хёнджин мечется по подушке, поджимает пальцы на ногах, стискивает руками простынь и прерывисто дышит, чувствуя как внизу живота всё горячо, как всё сворачивается в узел, в пружину, что готовится распрямиться. Грудь Хёнджин вздымается от каждого вздоха, что имей Чанбин возможность рассмотреть это получше, то точно бы оценил. Девушка подносит пару пальцев к губам, облизывает их и подносит к груди, начиная массировать, чуть теребить и зажимать бусинку соска. По мере приближения оргазма, Хёнджин становится всё громче и Чанбин, несмотря на прижатые к ушам бёдра девушки, слышит это и, несмотря на то, что успел утомиться, ускоряет темп. –Оппа! Чанбин, Бинни.. Боже.. Боже, вот так, ещё!... - вскрикивает девушка, предвкушённо закусывая губу. И кто такой Чанбин, чтобы ослушаться? Он продолжает держать темп, до тех пор пока Хёнджин вдруг не содрогается всем телом и выгибается в пояснице с протяжным стоном. Чанбин продолжает активно работать языком до тех пор, пока не слышит болезненные хныки и лишь тогда сбавляет темп, вылизывая Хёнджин до конца. –Чанбин.. Хн... Бинни-и, иди ко мне, - просяще хныча, зовёт Хёнджин и Чанбин неспешно отстраняется и не стирая дорожку из смазки Хёнджин на подбородке, он нависает над девушкой, пока та сама не приподнимается, чтобы поцеловать парня. На их губах вкус Хёнджин, но это никого не смущает, поцелуй будто становится ярче и более страстным. Хёнджин зарывается в затылок Чанбина, в его милые кудри и чуть оттягивает те, слегка проходясь ноготками по коже головы. –Чанбин, - остраняссь первой, зовёт девушка, – Могу и я дать тебе кончить? Чанбин удовлетворительно кивает, помогает девушке сесть на постель. –Только давай не горлом, мороки много и смазка далеко, на сухую я тебе не позволю. Хёнджин наигранно цокает и мягко чмокает Чанбина в губы, после чего проводит подушечкой большого пальца по подбородку, стирая смазку, а затем вновь втягивает парня в поцелуй, лаская его язык своим. Она плотно обхватывет член ладонью, помещая большой палец на головку, внимательно следя, чтобы не задеть ногтями парня, а затем начинает двигать рукой, поддразнивая большим пальцем у уздечки. Другой рукой она обводит сосок Чанбина, чуть теребит тот между пальцев, вслушиваясь в стон парня прямо в губы, а затем опускается рукой к мошонке, начиная её мягко сминать. Чанбина чуть потряхивает, он чуть отстраняется и вновь целует Хёнджин, беря инициативу на себя, желая доставить ей то же удовольствие, что он испытывает сейчас.       Постепенно, движения рукой всё ускоряются, Хёнджин делает лишь короткие остановки, чтобы дать большему количеству смазки распределиться на члене, чтобы не создавать болезненно го трения. Стоны Чанбина слышны всё чаще, но звучат гораздо глуше, чем у Хёнджин. И она это терпеть не намерена. Девушка отстраняется припадает к шее парня, оставляя на ней влажные поцелуи и несколько маленьких засосов, о которых он узнает только утром, когда будет бриться. Чанбин запрокидывает голову, стонет в голос, чувствуя, что вот-вот будет на пике, пока, наконец не изливается Хёнджин в руку, на её изящные пальцы. С её именем на губах. Хёнджин делает ещё несколько движений рукой, пока последняя капля семени не оказывается на её руке, после чего подносит ту ко рту и, смотря Чанбину прямо в лицо, слизывает сперму, зная как это смущает парня –Извращенка, - шепчет Чанбин, наблюдая за этим зрелищем. Хёнджин кокетливо смотрит на него и уже чистым пальцем тыкает его в кончик носа. –Кто бы говорил.

***

      Утро двадцать четвёртого декабря начинается с того, что Хёнджин приносит завтрак в постель взъерошенному спросонья Чанбину. Тот едва разлепил веки, однако уже с превеликим удовольствием наблюдает за засосами, что теперь красуются на длинной шее Хёнджин. –Красотка, - самодовольно говорит Чанбин. –Обещаешь, что не замажешь их сегодня? –Тебе очень повезло, что меня уволить сложнее чем рядового сотрудника, - фыркнула Хёнджин, садясь с подносом подле Чанбина. Потянувшись, она целует Чанбина в щёку, на что тот ухмыляется, как кот, объевшийся сметаны.