Статуи

– Подъём, задница! Громкий возглас вкупе с неожиданно перекрытым притоком воздуха моментально вытянули сознание из закоулков сна. Уго забарахтался, попытавшись отбиться от незваного гостя на диване, но взамен своим усилиям слышал лишь издевательский смех. – Ну ладно, ладно, – Фабио, наконец, отстал от несчастного и сдёрнул одеяло сначала с головы Уго, а затем и всё целиком. – Ты ничего не попутал? – расчёсывая глаз, проворчал Уго, и нашарил рукой телефон. – Ох чёрт… – И я о том же, вставай, медведь. Завтракать будешь? – А есть что? – Бутер могу сделать. Пока Фабио возился на кухне, Уго наспех умылся, собрал волосы на макушке резинкой и теперь стоял рядом с дорожной сумкой, обдумывая, стоит ли ему всерьёз рассчитывать на то, что среди вещей там найдётся что-то не сильно помятое. Он приехал к Фабио ещё три дня назад, но всё время ушло на то, чтобы отнести документы в универ и переговорить с сотрудниками всяких методических отделов, а вечера… Ну что, вечера. Они прошли, как и подобает при встрече со старым другом после двух лет отсутствия. То есть, в баре. – Ты всё там? У тебя пять минут, – напомнил Фабио, примеряя очки-обманки и пытаясь разглядеть себя в отражении стеклянного кухонного шкафчика. Уго как раз выудил из сумки одну из футболок. – Не жарковато? – спросил он, кивнув на куртку Фабио, но тот лишь пожал плечами и поправил высокий воротник. – Пошли уже. – Не помню, чтобы ты в школе так рвался к учёбе. – Просто не люблю опаздывать. Раз уж вовремя проснулся. – Ну да, – усмехнулся Уго, подхватывая бутерброд и рюкзак. – Либо вовремя, либо вообще никак? – Зришь в корень, фрателло. Окинув квартирку последним взглядом и проверяя, выключены ли плита и краны, Уго под закатанные глаза Фабио вышел на лестничную клетку.

***

Несмотря на раннее утро, университет был полон людьми. Возле кофейных автоматов стояли длинные цепочки из сонных студентов и занятых разговорами преподавателей. Воздух наполнял шум, словно в пчелином рое. – Смотри-ка, в начале года ещё никто не пропускает первых пар. Уго только кивнул. Он заметил впереди знакомую фигуру и непроизвольно замедлил шаг. Фабио проследил за его взглядом и вздохнул, легонько хлопнув друга по плечу. – Вы не общались? – спросил он. – Нет. – Вот прям вообще, ни сном ни духом? – Вначале немного. Потом нет. И пожалуйста, только не говори, что мы в одной группе. – Не, в разных, – сказал Фабио. – У неё литература там, древняя живопись, у нас просто мировая история. Некоторые пары пересекаются. – Понятно. Они поравнялись с фигурой. Девушка с кем-то разговаривала. Уго машинально окинул незнакомого человека оценивающим взглядом. Средний рост, тёмные волнистые волосы, собранные в хвост так же небрежно, как и у него. Бледное лицо и бесконечно уставшие светлые глаза. На вид мужчине было лет тридцать, но благодаря неформальной одежде он мог бы вполне сойти за студента. Уго остановился. Ему не хотелось красться как трусливый мышонок в надежде, что его не заметят. – Привет, Фьора. Девушка обернулась. На её лице явственно отразилось удивление. – Уго? Она растерялась. Их встреча была слишком неожиданной, слишком желанной когда-то, чтобы сейчас вот так просто и буднично произойти в университетском коридоре. Она беспомощно оглянулась на собеседника. – Ладно, Фьора, – сказал мужчина, дотронувшись до её локтя. – Потом договорим. Сейчас будет звонок. Он смерил взглядом Фабио, который стоял в дверях, и тот ответил улыбкой и лёгким кивком. Они оба скрылись в аудитории. Фьора молчала, прижав к груди книгу, и смотрела исподлобья. Уго почувствовал себя неловко и отвёл взгляд. Наконец, она произнесла: – Ты… здесь. – Да, – усилием воли Уго вернулся к так хорошо знакомым зелёным глазам. – Я здесь. – Почему? – Родители закончили раскопки, но их тут же пригласили на следующие. Я решил не оставаться. Фьора посмотрела на него так, как иногда смотрела раньше. В такие моменты Уго казалось, что она видит куда больше, чем он хотел бы показывать. – Насколько помнится, система образования в Мексике совсем другая. Были проблемы с переводом? – Если честно, да. Пришлось досдать пару предметов. Но, как видишь, справился. Фьора кивнула. От ещё одной паузы их спас звонок. Уго пропустил Фьору вперёд. Фабио стоял перед преподавательским столом и о чём-то разговаривал с тем самым мужчиной из коридора. В двери забежали ещё две девчонки и, одновременно поздоровавшись, поспешили занять места. Фабио плюхнулся на место аккурат позади Фьоры. Та листала свои конспекты и даже не обернулась. Потребовалась ещё пара минут, чтобы гам в аудитории окончательно стих. Преподаватель не вымолвил ни слова приветствия, не представился и не стал проводить перекличку. Включив проектор, он сразу перешёл к теме. – Сегодня поговорим о «Ромео и Джульетте». Пронеслось несколько шепотков, прежде чем кто-то несмело поднял руку. – Да? – Это ведь Шекспир, профессор Риччи. – Тебя что-то смущает, Марко? – Ну да, эээ… У нас же итальянская литература. – Ромео и Джульетта были из Вероны, тупица! – сказала какая-то девушка. – Верно, – ответил преподаватель. – Но это не основная причина. Видишь ли, Марко, «Ромео и Джульетта» – это не только Шекспир. Кто-нибудь понимает, о чём я? Фьора подняла руку. – Луиджи да Порто, – сказала она. Профессор Риччи улыбнулся уголками губ и кивнул. – Умница. Он сел и вальяжным движением закинул ноги на край своего стола, затем потянулся рукой в карман, но, будто вспомнив, что курить в аудитории перед студентами не совсем этично, нахмурился и вытащил её. – Да, можете записать это имя – Луиджи да Порто. Родился в 1485 году в Виченце, был военным. Написал «Новонайденную историю двух благородных влюблённых». Считается, что во многом образы Ромео и Джульетты были взяты оттуда. Их там даже звали точно так же. Но, если говорить совсем уж начистоту, Да Порто тоже был не первым. – Но именно он записал историю, максимально приближенную к тому, что мы видим впоследствии у Шекспира, – сказала Фьора. – Всё, что было до этого – просто похоже. – Луиджи вполне мог черпать вдохновение из них. – Ну да, – улыбнулась Фьора. – Или он мог услышать это в пересказе. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а затем профессор Риччи кивнул. – Да, вполне. Рад, что ты так интересуешься этой темой. Уго поглядывал на Фьору. Она заправила за ухо непослушную прядь волос. На её шее еле заметно виднелся кусочек пластыря. – Итак, – продолжил профессор, – Луиджи да Порто действительно написал именно ту историю, которая, скорее всего, и легла вначале в основу поэмы Артура Брука, а затем и пьесы Шекспира. Да Порто облёк её в форму новеллы, рассказа и якобы со слов своего лучника Перегрино. Там, в принципе, всё похоже на то, что вы уже знаете. По крайней мере, я очень надеюсь, что знаете. Несколько голосов ответили за всех. – Хорошо. Как я уже сказал, даже у основных героев – Тибальта, монаха Лоренцо – одинаковые имена, а действие так же происходит в городе Верона. Но примечательно то, что у да Порто влюблённые в конце успевают поговорить. Они горюют, прощаются друг с другом и так и умирают, оставшись в фамильном склепе Джульетты. В общем-то, с финалом для этих двоих всё предельно понятно, так что лучше я вам расскажу про других действующих лиц. У Шекспира было три героя – Балтазар, слуга Ромео, Петр, слуга Джульетты, и брат Джованни, которому было поручено доставить Ромео письмо с объяснениями. Кто помнит, почему он не справился с этим? – Из-за чумы, – сказала девушка по имени Мария. – Верно. Перед тем, как отправиться в путь, брат Джованни заходит к своему другу, который ухаживает за больными, и их запирают сторожа, опасаясь заразы. Такое вот непредвиденное развитие событий, но их можно понять. Чума действовала на людей очень пугающе. В общем-то, как и любая новая болезнь, которая распространяется слишком быстро и к которой мы оказываемся не готовы, – заметил профессор Риччи и в аудитории повисла пауза. – Ну да ладно. Балтазар приносит Ромео печальную новость о якобы смерти Джульетты. Ромео в это верит и приобретает для себя яд. – Вы упомянули ещё и Петра, а при чём был он? – У Шекспира – ни при чём. Но вот у Луиджи тоже есть некий Пьетро, и именно он рассказывает Ромео о смерти своей госпожи, а никакой не Балтазар. Чума так же не играет особой роли – монах просто-напросто несколько раз не застаёт Ромео дома и оставляет письмо у себя. – Чума кажется более веской причиной, – заметила Мария. – Возможно, но в любом случае, исход всей этой вереницы случайностей один – смерть. Преподаватель помолчал, затем встал со стула, обошёл стол и присел на его краешек. Он всё-таки достал зажигалку из кармана и теперь задумчиво вертел её в руках. – Теперь о других источниках, – наконец, сказал он. – Похожий сюжет встречается и у Мазуччо Гуардати в сборнике историй «Новеллино», который был напечатан незадолго до рождения Луиджи да Порто. Правда, отличий в нём ещё больше. Например, девушка у Мазуччо – её зовут Джанноцца – не погибает, а уходит в монастырь после смерти возлюбленного и там оплакивает его смерть. А ещё там не замешано никаких подозрительных порошков, зато Джанноцца путешествует на корабле, переодевшись мужчиной. Лично мне эта история нравится намного больше остальных, так что советую почитать и составить собственное мнение. – Джульетта, Джанноцца… Ты списывай, но своими словами! – пошутил парень, сидевший перед Фьорой. – Я тебя вообще удивлю, Лука, если скажу, что на самом деле по-настоящему оригинальных идей и сюжетов не так-то много. Так или иначе, мы всегда встречаем похожие шаблоны и основы, заложенные кем-то до нас, и в этом нет ничего плохого. Если бы не Шекспир, истории да Порто и Гуардати могли бы потеряться в современности. И несмотря на схожесть, их всё равно интересно читать, потому что каждая привносит определённую долю свежести. Как думаешь? Лука задумался лишь на мгновение, наклонив голову набок, а затем сказал: – Ну да. Вы правы. Моя девушка просто тащится от историй про вампиров, а их уже столько развелось... Одни «Сумерки» чего стоят, я смотрел их уже раз десять! Профессор Риччи прикрыл глаза и медленно, с усмешкой выдохнул. – Ты знаешь, «Сумерки» очень даже неплохи. – Да нет, просто когда ты уже знаешь все диалоги наизусть… – «Я знаю, кто ты!» – раздалось с последнего ряда. Аудитория тут же подхватила. Все засмеялись. Фабио выкрикивал вместе с остальными. Фьора молчала, но и она улыбалась. – Ну ладно, довольно, – сказал профессор Риччи. – Суть вы поняли. Если уж смотреть вообще глобально, тема несчастной любви, в тех или иных вариациях, встречалась ещё с античности. Если читали «Метаморфозы» Овидия, то наверняка помните историю Пирама и Фисбы. Девушка пришла на тайное ночное свидание первой и встретила львицу с окровавленной мордой. Спасаясь бегством, она уронила платок, который львица подхватила и растерзала. Пирам пришёл чуть позже, увидел на земле ошмётки ткани и, конечно же, подумал о самом плохом. Он стал винить себя в том, что не пришёл раньше и не защитил возлюбленную, и заколол себя мечом. Есть даже поверье, что его кровь попала на растущую рядом шелковицу, которая именно поэтому стала такой насыщенно красной. Фисба вернулась к месту встречи, увидела Пирама, и последовала его примеру. Тут, как бы, вообще всё укладывается в пару сцен, но принцип нам уже хорошо известен. А теперь, смотрите, у меня тут припасены некоторые выдержки из новелл, – с этими словами преподаватель передал несколько листков Марко. – Прочтёшь? Через несколько минут Фабио толкнул Уго в бок, отвлекая от монотонного бубнежа однокурсника. – Сегодня в клубешник, а? Уго зачем-то посмотрел на Фьору. В который раз. Фабио проследил за его взглядом и прежде, чем Уго успел его остановить, слегка шлёпнул девушку по плечу. Та обернулась. – Чего тебе? – Пойдёшь с нами в «Алый ирис» вечером? Фьора приподняла брови. На Уго она даже не посмотрела. – Да чего ты, ну пошли! – заканючил Фабио. – Веселее будет. И вы с Уго уже так долго не виделись, я точно знаю, он скучал! – Заткнись, – процедил Уго сквозь зубы. Фьора наконец взглянула на него. – Скучал? Правда? – спросила она. Уго растерялся. – Эмм… Да. Я думал о тебе. – Рада слышать, – улыбнулась Фьора. – А я нет. Она развернулась к своим конспектам. Фабио притих. Уго тоже ничего не говорил. Он посмотрел в окно, возле которого сидел, и подумал, что неплохо было бы сменить солнце на грозовые тучи. Через некоторое время он обернулся обратно к аудитории и вдруг заметил, что профессор Риччи без всякого стеснения в упор смотрит в его сторону. Уго опустил глаза, затем снова поднял. Преподаватель всё так же задумчиво изучал их группку, вертя в руках зажигалку. Его взгляд был скорее отсутствующим, чем внимательным. Как-то слишком резко прозвенел звонок. Марко замолк. Профессор Риччи молча кивнул и студенты зашевелились. Кто-то откинулся на стуле, кто-то встал, чтобы размять ноги. Многие вышли в коридор. – Пойдём выйдем, в тубзик хочется, – предложил Фабио, и Уго от нечего делать согласился. Стоя перед зеркалом в туалете, Фабио мыл руки и почему-то молчал. Потом он снял оправу очков, повернул кран на холодную воду и несколько раз с силой плеснул себе в лицо. – Эй, – Уго непроизвольно отшатнулся. – Тебе что, плохо? – Нет. Просто жарко. – Я говорил насчёт куртки. Вон уже и воротник намочил. – Ничего, – ответил Фабио и поправил ворот. – Высохнет. В голове что-то промелькнуло, но Уго не успел ухватить эту мысль. Почему-то стало тревожно. Когда они вернулись в аудиторию, Фьора стояла перед учительским столом напротив профессора Риччи и, по-видимому, о чём-то с ним спорила. Она скрестила руки на груди, но выражение лица было расслабленным. Уго замедлил шаг. Мужчина заметил это и поднялся со стула. Он положил руку на плечо Фьоры. До Уго донеслось: – Я тебя прекрасно понимаю. Но не придавай этому слишком большое значение. Фьора тоже обернулась. Её глаза чуть сузились, но она только кивнула профессору, развернулась и отошла. – Постой-ка. Уго замер. Это явно предназначалось ему. – Да, профессор Риччи? Тот помолчал несколько секунд, вглядываясь в его лицо. – Почему я тебя тут раньше не видел? – Я перевёлся только несколько дней назад. – И уже нашёл друзей, – преподаватель без всякого намёка на вопросительную интонацию кивнул в сторону Фьоры и Фабио. «С чего бы тебе спрашивать меня об этом?» – подумал, нахмурившись, Уго, а вслух сказал: – Я жил тут раньше. Мы учились в одной школе. – Значит, просто бывшие одноклассники? – Не совсем. Фабио был моим лучшим другом, – сказал Уго, решив остановиться только на нём. – Вот как. Ты куда-то уезжал? – Да. В Мексику. Профессор Риччи явно удивился. – На учёбу? – Да, но это была не основная причина, – Уго замялся. Он не собирался слишком откровенничать. Профессор заметил это. – Можешь не говорить, если не хочешь, – пожал он плечами. – Я просто хотел попросить тебя кое о чём. – Меня? – переспросил Уго. – Присмотри за Фабио. Если вы такие близкие друзья. – Присмотреть? В каком смысле? – Просто чтобы с ним всё было в порядке, – сказал профессор. – А почему с ним что-нибудь может быть не в порядке? – не понимал Уго, но преподаватель, судя по всему, тоже не собирался вдаваться в подробности. – Запиши мой номер, – сказал он. – И звони по любому поводу. В абсолютно любое время. Только вот ещё что, – его серые глаза пристально вгляделись в лицо Уго. – Ничего ему не говори. – Всё это странно, – заметил Уго. – Думай, что хочешь. Если я скажу, что Фабио – мой лучший студент, и я просто пекусь о его благополучии, ты же мне ни капельки не поверишь. – С трудом, профессор Риччи. – Зови меня просто Эттори. Уго сел на своё место. К нему тут же обернулась Фьора. – Что он от тебя хотел? – Познакомиться. А от тебя? – спросил Уго и тут же пожалел о своей резкости. Фьора хмыкнула и отвернулась. Уго взглянул на Фабио. Тот лежал на парте, положив голову на руки. Высокий воротник его куртки отогнулся и приоткрыл шею. Уго тут же понял, что именно встревожило его в туалете. На коже Фабио красовался такой же кусочек пластыря, как и у Фьоры.