Они меняются*

Это началось в период подготовки к Х-фактору. Дамиано стал замечать, что его отражение в зеркале ведет себя как-то странно. Казалось, что оно не завершает привычные жесты, слишком ехидно улыбается, и вообще двигается не так, как он, или не так, как должно вести себя нормальное отражение. Сначала он думал, что ему это кажется, потом понял, что – нет, но списывал все на адский нервяк, усталость и рассеянность. Однако с каждым днем странностей, несоответствия жестов, мимики становилось все больше, пока однажды отражение не подмигнуло ему в тот момент, когда Дамиано был абсолютно серьезен. — Что за херня?! – ошарашенно воскликнул он, рассматривая свою зеркальную копию, которая нагло корчила ему рожи. — Ну, знаешь, ли, дружочек, «херня» - это несколько обидно, — вдруг совершенно отчетливо ответило ему отражение. Дамиано в страхе шарахнулся в сторону, зажмурился, потряс головой, потер виски и вновь взглянул в зеркало. Отражение никуда не делось – да и как бы оно могло, ведь он же не вампир – но при этом чувак в зеркале стоял, сложив руки на груди, и кривил совершенно такие же как у него губы в скептической ухмылке. — Убедился? – шевельнулись его губы, в то время как Дамиано точно ничего не говорил. — В-в чем? Нет! Нет, я не буду разговаривать сам с собой, — покачал он головой под скептический смех своей копии. — Ну не совсем с собой, моя киса, — томно потянулся чувак, изгибаясь настолько грациозно и эротично, что если бы не абсурдность и полная бредовость ситуации, Дамиано бы восхитился его непревзойденной пластикой. – Я это вроде как ты, но не совсем. Я твое альтер-эго, то, что ты отчаянно пытаешься затоптать в себе и боишься показать окружающим. — На хуй иди! – не выдержал Дамиано и выскочил из комнаты. Он бросился в ванную, но и там было зеркало, где это… этот тип вел себя совершенно не так, как обязано вести себя нормальное приличное отражение здорового человека. В коридоре тоже висело зеркало, и даже на кухне стоял холодильник с зеркальной дверцей. Помимо этого были хромированные элементы интерьера, вода и любые предметы, в которых можно было увидеть отражение, и везде оно вело себя неадекватно. Не зная, куда спрятаться от охватившего его сумасшествия, Дамиано забился в угол между кроватью и окном и зажмурился. Он понял, что сходит с ума, но не может об этом никому рассказать. Ведь тем самым он перечеркнет все их с ребятами начинания и достижения. А впереди было участие в Х-факторе, и они возлагали на него большие надежды. Дамиано не мог подвести друзей. Но если выяснится, что у него потек чердак, то его запрут в психушку, и другого вокалиста за оставшееся время они найти просто не успеют. К тому же он не знал, можно ли на последнем этапе перед самым финальным отбором, когда начинается основное шоу и телесъемки, менять состав. Поэтому Дамиано сжал зубы, стиснул кулаки, поднялся и все-таки подошел к зеркалу, чтобы посмотреть своему страху в лицо. А страх никуда не делся. Он сидел, оседлав стул, в точно такой же комнате, как у Дамиано, и нагло, насмешливо смотрел на него. — Ну что, киса моя, успокоился? Смирился? — Ну, насчет «смирился» — это вряд ли, но давай договоримся: я не обращаю на тебя внимания, молчу, не сдаюсь родителям и психиатру, а ты ведешь себя как обычное отражение. Иначе мне придется отправиться в психушку, и, думаю, там они мое «альтер-эго» быстренько вылечат. — Вот уж сомневаюсь, но ты мог бы попробовать. Однако, киса, я тебе не враг, — парень – называть его своим именем у Дамиано язык не поворачивался – томно и ласково погладил себя по щеке и шее. – Не забывай, что я – это ты, и цели у нас совершенно одинаковые. Только тебя сдерживают нормы морали, этики и прочая хуйня, набитая в твою голову, а меня не сдерживает ничего. И если для достижения нашей с тобой цели нужно будет трахаться с членами жюри, вплоть до Мары или Мануэля, то я с ними трахнусь. — Эй, ты вообще-то там, а я здесь, и спать с Марой, а уж тем более с Мануэлем не собираюсь. — Даже для того, чтобы победить? – ласково поинтересовался этот тип. — Я считаю, что у нас классная музыка, и мы достаточно талантливы и отчаянно работаем, чтобы достичь чего-то и без этой грязи, — фыркнул Дамиано. — Ну-ну, ты какой-то совсем наивный котик, — чувак фыркнул абсолютно идентично. – Ладно, отдыхай! А то у тебя сегодня стресс от знакомства со мной, а завтра уже выдвигаться. Так что набирайся сил и ничему не удивляйся. Но, киса моя, ты не забывай, что у тебя теперь есть я, уж я за тобой присмотрю, да и за всей нашей бандой тоже, — он послал Дамиано воздушный поцелуй и снова погладил себя по щеке, спустился рукой по шее, пробежал пальцами по груди и двинулся к паху. Дамиано отшатнулся от зеркала, пробурчав: — Извращенец! С началом финального отбора дни полетели со стремительностью штормового ветра. Они почему-то не откладывались в памяти, даже их эпичное выступление перед жюри. Самым ярким воспоминанием этого периода оказалось огромное зеркало напротив его кровати в номере гостиницы, в котором он постоянно лицезрел и даже, время от времени, общался со своим извращенным «альтер-эго». И если тот при общении использовал какие-то пошло-ласкательные словечки, типа «малыш» и «киса моя», то сам Дамиано иначе, чем извращенцем типа в отражении не называл. В комнате, куда их всех заселили на время шоу, прямо напротив кровати Дамиано тоже оказался шкаф с зеркалом на дверке. Первое время Дамиано не замечал никаких странностей, кроме своего вечно прикалывающегося двойника в зеркале. Но потом начал понемногу осознавать, что некоторые события происходят как будто бы не с ним, что он плохо помнит или вообще не помнит какие-то моменты. А когда друзья рассказывали ему, каким охуенно дерзким он был, и как круто танцевал на пилоне, хотя во время репетиций не мог себя отпустить и двигался довольно скованно, он начал подозревать, что происходит что-то неладное. Во время шоу они с ребятами практически не могли позволить себе роскошь – побыть в уединении, поэтому Дамиано слишком мало общался с зазеркальным Извращенцем и не мог выяснить у него причину происходящего. Тот пользовался моментом и ехидно улыбался, хитро подмигивал и плотоядно облизывался, обязательно сопровождая эту пантомиму пошлейшими жестами. А еще, именно Извращенец впервые обратил внимание Дамиано на то, как сильно с начала шоу изменился Этан. Он стал… красивым. Как будто расцвел и немного раскрепостился. И выглядел гораздо сексуальнее, чем девчонки, участвующие в шоу, даже сексуальнее, чем Вик, которая очень нравилась Дамиано, и с которой они имитировали бурный роман. Но помимо внешних факторов нельзя было не восхититься упорством Этана и умением работать с полной самоотдачей. Он загонял себя едва ли не до изнеможения, видимо, чтобы опровергнуть слова Мануэля, работал буквально на износ, чем вызывал невольно восхищение и уважение. Второе место в финале стало для Дамиано разочарованием. Ребята отнеслись к этому гораздо проще, чем он, не говоря уже про его альтер-эго из зазеркального мира, который вообще вел себя как капризная барышня, заливался слезами, хаял судей на чем свет стоит и матерился, как последний сапожник. В кои-то веки Дамиано был с ним абсолютно солидарен. И впервые напился в компании этого Извращенца, чокаясь сперва бокалом, а потом и бутылкой прямо с зеркалом, вернее, со своим отражением. — Ну вот, а я говорил, нужно было лечь под Мануэля, — пьяно икнул Извращенец, и это было последнее, что запомнил Дамиано из этих странных посиделок. Проснулся он с дикой головной болью и ломотой во всем теле, как будто всю ночь носил мешки с камнями под гору. И первое, что заметил, глянув в зеркало, расхристанного, взъерошенного и… всего в засосах Извращенца, тоже, как и Дамиано, лежавшего в кровати. — Ни хуя себе! Что за черт?! – Дамиано вскочил и рванул к зеркалу. — Ну чего ты орешь? – вяло простонал Извращенец, поворачиваясь на бок с тяжелым стоном, отчего с его бедер сползла простыня. — Ты! Какого хрена?! Как это возможно? Извращенец был абсолютно голый, весь изукрашенный засосами, явно после бурно проведенной ночки. — А? – тот проследил за взглядом Дамиано и довольно, словно сытый кот улыбнулся и провел языком по губам. – Ты про это? М-м-м… Классная была ночка! Их было двое: парень и девушка… О, я и не представлял, что от чужого члена в заднице можно словить такой кайф! — Ты что?! – Дамиано в ужасе оглядел себя, насколько это можно было сделать без зеркала, и с облегчением выдохнул: сам он был в трусах, и засосов на видимых местах не наблюдалось. – Что вообще за хрень? Как это работает? — Если ты умный котик, то догадаешься, — совершенно по-блядски потянулся Извращенец, выставляя свое тело напоказ. И все бы ничего, но это было тело Дамиано, вернее, точная его копия. — Я не понимаю, — потряс головой Дамиано, — если ты мое «альтер-эго», мое отражение, то как ты можешь… проделывать все это без моего ведома? — Мистика-а-а, малыш, — широко зевнул извращенец и почесал задницу. Дамиано невольно потянулся сделать то же самое, но одернул себя. — Не пытайся, — хмыкнул тот из зеркала и вновь завалился в кровать жопой кверху, и Дамиано отчетливо рассмотрел укус на ягодице. – Я не смогу объяснить тебе, киса. Но чем больше ты сопротивляешься тому, чтобы принять меня, тем больше даешь мне свободы. — Блин, я точно шизофреник, — тяжело вздохнул Дамиано и вновь плюхнулся на кровать, отворачиваясь от зеркала. Всему этому невозможно было найти объяснения. Существовало два варианта: либо у него на самом деле поехала кукуха, либо в зазеркалье и правда жил его альтер-эго, вполне самостоятельный и жутко блядливый. Потянулись дни, недели, месяцы. Монескин нравились публике, их популярность росла, а вместе с этим и многочисленные выступления и разъезды. Дамиано практически перестал обращать внимание на присутствовавшего в его жизни Извращенца, хотя тот большую часть времени вел себя достаточно адекватно и ненавязчиво. Единственным минусом его наличия в жизни Дамиано было то, что теперь он не мог самостоятельно краситься, и не видел своего реального отражения. Вместо этого в любом зеркале или отражающей поверхности он видел этого блядливого типа, с лицом самого Дамиано, но с повадками элитной шлюхи мужеского* пола – хотя как ведут себя подобные особи, можно было только догадываться, потому что в реальной жизни Дамиано еще подобных не встречал. Правда, иногда этого типчика заносило, и он пускался во все тяжкие, и потом наутро Дамиано чувствовал отголоски его усталости и мышечного напряжения, но при этом никогда не находил на своем теле никаких следов, хотя Извращенец не гнушался демонстрировать ему многочисленные любовные отметины. Причем делал это нарочно и непонятно с какой целью. И ладно, если бы он просто демонстрировал, он еще и рассказывал Дамиано, с кем, в какой позе и сколько раз он трахался за ночь. Причем создавалось ощущение, что ему совершенно пофиг, с кем спать, брать самому или подставляться, главное – удовлетворить свои низменные потребности и насытиться сексом. При всей его блядливости была от него и польза. Иногда он казался Дамиано более мудрым, опытным… взрослым. Он мог подсказать наиболее удачный выход из спорных или трудных ситуаций, помогал сочинять неплохие тексты песен, и вообще фонтанировал как здравыми, так и абсолютно абсурдными идеями, но при этом оказывал реальную помощь. Но было в этой ситуации одно очень большое «но»: по ходу, Извращенец глубоко вкрашился в Этана. Он часто упоминал о нем, выспрашивал, да и просто восхищался. Это раздражало. В один из таких разговоров, когда Извращенец описывал очередные свои бурные похождения, он вдруг резко переключился и заговорил об Этане. — При чем тут Этан? – вскинулся Дамиано, который уже собирался спать и не слушал этого балабола, потому что от его «сказок на ночь» у него все чаще приключались совершенно непотребные сны. И даже секс с девчонками не спасал от стояка по утрам и смутных картинок ночью – он стал казаться каким-то обыденным, слишком простым и пресным. Где-то в глубине души Дамиано желал испытать хотя бы толику того удовольствия, о котором рассказывал Извращенец, да и просто интересно было попробовать кое-что на практике. Вот только признаваться в этом он никому не собирался. — Ой, только не говори мне, что не заметил, какой он стал горячей штучкой, — недовольно фыркнул Извращенец. – А какой у него член! М-м-м… Я прям теку, как представлю, как бы он распирал, как надавливал на простату. А я бы скулил как сучка от смеси боли и удовольствия. — Где, скажи на милость, ты успел увидеть член Этана? – приподнялся с подушки Дамиано, чтобы глянуть в зеркало. — Там же, где и ты, — многозначительно ухмыльнулся Извращенец, развалился на кровати, стянул с себя трусы, раскинул ноги и, широко облизав ладонь, провел рукой по уже возбужденному члену. – В гримерке перед съемкой было зеркало, между прочим. Дамиано вздохнул. С появлением в его жизни Извращенца он уже отвык краситься самостоятельно, потому что сделать это было просто физически невозможно в отсутствии нормального отражения. Поэтому он перестал обращать внимание на наличие в помещениях зеркал. — Оставь Этана в покое, — отмахнулся он. – И прекрати дрочить в моем присутствии! — Тебе же это нравится, — хмыкнул Извращенец, продолжая наяривать свой член так показушно-эротично, что Дамиано почувствовал, как у него тоже встает, благо он был в трусах и под простыней. – Ах… Этан… он такой!.. Вот ты бы как его хотел? Чтобы он взял тебя, заполнив до отказа, до сбившегося дыхания, насадил на свой крупный, толстый и длинный член, словно бабочку на булавку? Или… наоборот, трахнуть его? Хотел бы засадить по самые яйца в его аппетитную тугую задницу, зарываясь пальцами в густую копну шикарных волос, наматывая их на кулак и трахая его как последнюю шлюху до сорванного голоса, чтобы он кончил под тобой без рук? — Бля! Какого хуя, а? – взвился Дамиано на кровати. – Я не дрочу на Этана, и вообще – не гей. Я по девочкам, кому, как не тебе это знать?! — Ну да, ну да, — хмыкнул Извращенец, размазав выступившую смазку по головке, и Дамиано, как бы ни пытался, не мог отвести от этого блядства глаз. – А стоит у тебя сейчас на твою чудесную подружку Джорджию? Не, ну она та еще блядь, но согласись, Этану очень сильно проигрывает хотя бы тем, что у него есть горячий, и такой… ах… дрочибельный член… ха… — Нет, ну ты вообще охуел?! – Дамиано держался из последних сил, потому что слова Извращенца находили отклик где-то в голове или в теле, и член стоял так, что им можно было колоть орехи. — Ну подрочи со мной на Этана, это же так… ах… ща кончу, — Извращенец энергичнее задвигал рукой. Дамиано понял, что проигрывает ему. Сил, чтобы сдерживаться, не осталось, и он запустил руку в трусы, поддаваясь соблазну. Комнату оглашали стоны и пошлости Извращенца, который так восхищался Этаном, как будто трахал не свой кулак, а его самого. Дамиано невольно прислушивался, и в момент оргазма перед его мысленным взором встали широкие плечи, напряженные сухие мышцы, узкая талия, рельефная спина, по которой разметались шелковистые черные пряди, и шикарная подтянутая задница, какой могла похвастаться далеко не каждая девчонка… Хватило его ненадолго. Под аккомпанемент чужих вздохов, так похожих на его собственные, и возникшую в голове картинку, он кончил с протяжным стоном. — Ну что, классно было? – услышал он и, открыв глаза, заметил Извращенца, стоящего у самого зеркала. – Даже интересно, ты ему мысленно засадил? Или все же он тебе? — Отстань, а? – огрызнулся Дамиано, вытер руку о простыню и отвернулся к стене. У него произошел сдвиг в сознании. Впервые за всю свою жизнь он дрочил не на сисястых брюнеток, а на парня. Причем не какого-то абстрактного парня, а на своего… на Этана. Дни неслись, словно в стремительной карусели. Времени не было не только на отношения, но даже на случайный секс, а Извращенца как будто бы заклинило на Этане. Каждый раз, когда Дамиано оказывался один в номере или у себя дома, где в пределах досягаемости было зеркало, ему приходилось выслушивать оды Этану, его волосам, фигуре, члену, заднице… Казалось, что темы для восхваления Этана у Извращенца неисчерпаемы. При этом Дамиано бесило, что тот кроме физической составляющей не замечает, какой Этан ответственный, серьезный, трудолюбивый, добрый, работоспособный и, наконец, талантливый. Они часто ссорились на этой почве, когда Извращенец начинал перечислять физические достоинства Этана, а Дамиано, наоборот, личностные качества. Хуже всего стало в пандемию, когда нельзя было выходить из дома, и он почти безвылазно находился в компании Извращенца. В эти дни дрочить на прекрасный образ Этана вошло у него в привычку, так как противостоять слащавым и откровенным речам уже не осталось ни сил, ни желания. А Извращенец тем временем постоянно подначивал Дамиано трахнуть себя пальцами и даже показывал, как это делается, растягивая свою дырку прямо перед ним, повернувшись так, чтобы обеспечить лучший обзор. В эти моменты он так стонал, что у Дамиано невольно вставало все, что только могло встать, однако на такие эксперименты он все-таки не решился. После всех этих «забав» и соблазнительных речей, когда они созванивались с ребятами по зумму, Дамиано не мог оторвать взгляда от Этана, подмечая, что тот за время карантина еще сильнее подкачался и стал, казалось, еще красивее. Хотя куда уж больше? С окончанием карантина время снова понеслось вскачь: подготовка к Сан-Ремо, участие в конкурсе, победа… и вечеринка после… Утром Дамиано проснулся с жуткой головной болью. Он с трудом открыл глаза и обнаружил, что лежит в чужой постели, голый, в обнимку с таким же голым Этаном. Такого поворота он не ожидал. Вечером он был не настолько пьян, чтобы не помнить, как пошел спать в свою комнату. Дамиано аккуратно выбрался из кровати и, словно шпион, голышом улизнул в свою комнату, благо, вечеринку они устроили на вилле, а не в гостинице. Не успел он переступить порог собственной спальни, как тут же услышал опостылевший уже голос Извращенца: — Ну и как он тебе? — Что «как»? – растерялся Дамиано, но быстро смог взять себя в руки и зашел внутрь, закрыв дверь. – Ничего не было! — Уверен? – издевательски хмыкнул Извращенец, подходя ближе к зеркалу и словно специально демонстрируя тело, покрытое любовными метками. — Эм… да. Я вообще не понимаю, как там оказался. Или… — он, прищурившись, посмотрел на блядину в зазеркалье, который облизывался, словно обожравшийся кот, да еще и теребил колечко пирсинга в соске. – Твои проделки? — Ну что ты, как можно? — хмыкнул тот и, совершенно не стесняясь, – хотя Дамиано уже давно усвоил, что Извращенец и стеснение вещи несовместимые – повернулся к нему голым задом, демонстрируя засосы под ягодицами. – Ты сам захотел его, соблазнил, а сегодня утром, небось, сбежал, как последний трус. А? – изогнулся он и глянул из-за плеча. — Что ты мелешь! Не было такого, я бы запомнил. — Уверен? Жопа не болит? Дамиано прислушался к своим ощущениям… Они были странные. Нет, секса у него этой ночью точно не было, но в теле образовалось какое-то… томление, какое бывает после того, как посмотришь горячий сон, но проснешься за миг до оргазма. — Не болит у меня ничего, — огрызнулся он, видя скептически приподнятую бровь своего визави, и, схватив полотенце со спинки кровати, обмотал им бедра, так как не собирался позировать голым этому гаду. — А у меня болит, — страдальчески заломил брови Извращенец. – Этан, и правда, как жеребец, но какой же он… — Стоп! Хватит! – прервал его Дамиано, чувствуя, что начинает возбуждаться от этих разговоров, а еще злясь на то, что Извращенец делает вид, будто трахался с Этаном. – Оставь Этана в покое! Замолчи! Я не желаю больше слышать о нем от тебя! — Но, киса… — Просто. Закрой. Свой. Рот! Не марай им Этана! — Оу! – с интересом посмотрел на него Извращенец. – Вон как мы заговорили! А кто дрочил на него больше года под мои грязные комментарии? Кто проснулся сегодня с ним в одной кровати? Да, дружочек, это все ты. А вот меня он трахал, и трахал так же яростно, как играет на своих барабанах. Ты только не обижай мальчика, когда он к тебе полезет со своей заботой, а то решит, что ты его поматросил и бросил. — Ч… Что??? – Дамиано уставился на этого сексуального маньяка во все глаза. – Ты что такое несешь?! — Правду, киса, правду. И не надо делать такое лицо, как будто уже давно не догадывался, что я время от времени подменяю тебя, когда особенно нужна дерзость и беспринципность. — Как? Как это возможно?! – Дамиано от шока опустился на пол прямо там, где стоял – посередине комнаты. — Уж не знаю, я такой же недообразованный, как ты, и в метафизике не разбираюсь, можем спросить в следующий раз у Этана. И не надо делать такое лицо, кривиться или… Что ты там сейчас пытаешься изобразить? Я все делаю только ради нашего с тобой блага. Но при этом я, в отличие от тебя, не прикрываюсь отношениями с Джорджией, которую ты даже трахнуть не можешь из-за ее болячек, а трахаюсь с кем хочу, как хочу и в любой позиции. — Я не понимаю… какого хуя вообще происходит? И как долго это все будет длиться? Может, мне действительно проще сдаться в психушку? – слегка покачивался Дамиано, не понимая и не желая принимать то, что рассказывал ему Извращенец. — Успокойся! – хмыкнул тот. – Тоже мне кисейная барышня! Я, между прочим, ради нас с тобой стараюсь, ради группы… Извращенца прервал стук в дверь. — Кто там? – хрипло отозвался Дамиано, хотя стучался у них в группе в закрытые двери только один человек. — Можно к тебе, — заглянул внутрь Этан. — Нет! – чересчур резко ответил Дамиано, Извращенец в зеркале хлопнул себя по лбу и закатил глаза. Этан застыл за слегка приоткрытой дверью, не решаясь зайти в комнату. — Я чем-то обидел тебя? Или… тебе плохо? Больно? – чуть дрогнул его голос. — Нет, нет, все в порядке, — попытался взять себя в руки Дамиано. — Но ты же… Ты обижаешься? – настаивал Этан. – Я предлагал по-другому, но ты сам просил, и я… я решил, что ты… ну, что ты любишь быть снизу. — Этан! – одернул его Дамиано, испытывая неловкость от его высказываний и одновременно злость на Извращенца, за которого теперь ему придется отдуваться. — Прости, — шагнул назад Этан. – Я так понимаю, что это было ошибкой. — Я… — Дамиано не знал, что сказать, а Этан тем временем развернулся и пошел к себе. Он был явно наспех одет только в шорты, и это сбивало с мысли. — Ну что ты сопли жуешь? — шикнул на него Извращенец. – Иди, догоняй, он же нужен тебе. — Да блядь, заварил кашу! – ругнулся Дамиано, вскочил на ноги и кинулся вслед за Этаном. – Подожди! – Этан остановился и посмотрел на него выжидающе. – Я… Черт! Как же сложно все. Зайди ко мне, а? Этан настороженно посмотрел на него и, пожав плечами, вернулся в комнату. Дамиано закрыл за ним дверь и привалился к ней спиной. Он не знал, что сказать Этану, потому что рассказать правду просто боялся, а придумать какую-то отмазку сейчас просто не мог. — Ты… понимаешь… — попытался начать он, но ничего путного в голову не приходило. — Дами, я постараюсь понять, ты объясни, — остановился посреди комнаты Этан. И Дамиано решил пойти ва-банк. Он подошел к зеркалу и увидел там ухмыляющегося Извращенца, который с точностью скопировал его позу, тоже обернув бедра полотенцем, видимо, пока Дамиано разговаривал с Этаном. — Смотри сюда, — позвал он Этана к зеркалу и тот осторожно подошел, словно боясь спугнуть дикого зверя, и встал рядом. – Что ты видишь? — Ну… тебя, себя, твою комнату… — непонимающе посмотрел на него Этан. Он был прав и не прав одновременно. Комната в зазеркалье ничем не отличалась от его, Извращенец тоже был абсолютной копией Дамиано. Только он уже знал куда смотреть и за все эти годы научился подмечать детали. Отражение Этана было обычным, и комната привычная зазеркальная, а вот «двойник» Дамиано так никуда и не делся. Нет, он повторял все жесты и мимику Дамиано, но при этом засосы и общий затраханный вид, выражение морды лица – все говорило о том, что ничего не изменилось и его «альтер-эго» или больная фантазия по-прежнему на месте. — Хорошо… ладно, — сделал еще одну попытку Дамиано. – А теперь посмотри внимательно на меня и на мое отражение и найди десять отличий. Можешь даже пять или три – этого хватит. Этан перевел взгляд с зеркала на Дамиано и так посмотрел, что стало жарко и в паху наметилось легкое возбуждение. Фантазии Извращенца не прошли даром. Да и они с Этаном уже давно были чуть больше, чем друзья, и Дамиано порой не понимал, отчего Этан морозится и обижается на него, когда он встречается с Джорджией или просто уделяет ему мало внимания. Все оказалось до банального просто: если Извращенец мог выходить из зазеркалья и подменять Дамиано, то кто знает, что он творил, когда находился рядом с Этаном. Очень хотелось прямо сейчас поинтересоваться подробностями и узнать, насколько далеко у них все зашло… Хотя, насколько далеко – было уже понятно, но кроме секса Дамиано интересовало, как вообще Извращенец вел себя с Этаном – не обижал ли, как относился. Тем временем Этан перевел взгляд на «отражение», прошелся по нему сверху донизу, нахмурился, снова посмотрел на Дамиано. Потом протянул руку и коснулся ключицы, где у Извращенца темнел отчетливый крупный засос. Дамиано с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть от прикосновения прохладных пальцев. — Это… как? – посмотрел Этан ему в глаза, затем снова в зеркало, и вновь резко повернулся, потому что, в отличие от Дамиано, Извращенец в этот момент криво усмехнулся. – Что происходит? Как такое возможно? — Я не знаю, — с тяжелым вздохом пожал плечами Дамиано. – Но ты ведь это тоже видишь, да? – вдруг встрепенулся он. – То есть я не сумасшедший? — Я сейчас определенно точно вижу, что твое отражение несколько… кхм… отличается от тебя, и даже знаю, откуда у него такие метки. Но я не понимаю, почему их нет на тебе. И… оно… он… как будто бы чуть отстает от твоих движений… — Ну, знаешь, — выдохнул с облегчением Дамиано, — теперь я хотя бы убедился, что мне не надо в психушку, потому что коллективного помешательства не бывает. Ты видишь сейчас не мое отражение, а… мое… «альтер-эго». Уж не знаю, как это произошло, но он… ну, живой, только живет там, — Дамиано махнул рукой на зазеркалье. — Эй, я пока не предмет мебели, и не надо обо мне разговаривать, как будто меня здесь нет, — возмутился Извращенец. Этан на мгновение округлил глаза, сделал большой вдох, выдохнул и, вдруг, склонил набок голову, разглядывая Извращенца, и с самым невозмутимым видом поинтересовался: — Так оно… он еще и говорит? — А вот это, котик, было сейчас совсем обидно, — надул губы Извращенец и демонстративно отвернулся, при этом полотенце, прикрывавшее все стратегически важные места, каким-то образом свалилось на пол, открыв взорам Дамиано и Этана аппетитную голую задницу. Этан шумно выдохнул, залипнув на ней взглядом, и Дамиано это разозлило. — Он не только говорит… Он каким-то образом может покидать зазеркалье – уж не знаю, когда и как – и тусит с вами вместо меня. И… не только, — зло бросил он. – Сегодня, например, с тобой был именно он. Надеюсь, вам обоим понравилось, — резко крутанулся Дамиано, чтобы отойти от зеркала и Этана, и от этого движения у него тоже свалилось полотенце. — Блять, — выругался тихо но отчетливо за его спиной Этан. Дамиано не стал подбирать полотенце, потому что в данной ситуации это бы выглядело по-идиотски, и с гордо поднятой головой и голой жопой продефилировал к кровати. — Моя школа! – довольно хмыкнул ему в спину Извращенец. — Отвали! – почему-то Дамиано было обидно. Он не думал, что Этан купится на смазливую морду и упругую задницу, хотя если посудить, то и морда и задница как раз были его. Но это дело не меняло. И, наверное, он все же немного ревновал, хотя ревновать к своему альтер-эго было глупо и странно. Да и вся ситуация в целом была какая-то… ненормальная. — Дами… — Этан подошел совершенно неслышно и осторожно коснулся рукой плеча, тут же ее отдернув. — Ну что? – обернулся он к Этану и забыл, что хотел сказать. Тот стоял близко-близко и смотрел таким взглядом, что у Дамиано перехватило дыхание. Зрачки Этана закрыли практически всю радужку, отчего и без того темные глаза казались черными, гипнотизирующими, крылья носа слегка раздувались, а выражение лица было такое, что Дамиано почувствовал себя пирожным, поданным оголодавшему после строгой диеты гурману. Вдруг Этан высунул кончик языка и облизал губы, и Дамиано просто завис, не в силах отвести взгляда от его рта. — Можно? – поинтересовался Этан, прикоснувшись кончиками пальцев к его губам. — Д-да, — чуть заикаясь, вытолкнул из себя Дамиано. Этан медленно приблизился на расстояние вдоха, обдал губы Дамиано теплым дыханием и осторожно, словно боясь спугнуть, прикоснулся к ним легким поцелуем, чтобы тут же отстраниться. Дамиано показалось, что губы закололо иголочками, и он невольно потянулся следом, потому что такого мягкого, невинного касания было невыносимо мало. — Ты… хочешь? – Этан снова, едва касаясь, провел рукой по плечу, слегка зацепил ключицу и словно невзначай прикоснулся к проколотому соску. — Я… да, — выгнуло Дамиано. Его тело непроизвольно потянулось за ласкающей рукой. – Только я… — смутился Дамиано, чувствуя, как начали гореть щеки. — Я понимаю, и все покажу, — снова легко огладил его Этан. — Да, котичек, ты уж поласковее, он у нас с этой стороны еще девственник, — раздался язвительный голос от зеркала. — Заткнись, а? – недобро зыркнул на Извращенца Дамиано. – Тем более что ты уже свою дозу удовольствия получил. О! – Дамиано вдруг отстранился от Этана, почувствовал, что щеки горят еще сильнее, и видя, как, нахмурившись, отстраняется Этан, поспешил объяснить: — Я помню… Вернее… Блять! В общем… я вспомнил. Мне снился ваш секс. Ну, как ты занимался с ним, — мотнул он головой в сторону зеркала, — сексом. Только вот если во сне я, вернее – он, кончил, то наяву… — Этан, котик, это нужно срочно исправить! – веско выдал Извращенец. – Недотрах, между прочим, плохо влияет на потенцию в зрелом возрасте. — Слушай, я тебя очень прошу – заткнись! – обреченно посмотрел на него Дамиано. – А еще лучше сгинь ненадолго. Я знаю – ты можешь. — Могу, котя моя, конечно могу. Но не хочу, — хмыкнул тот. – Раз уж я в данный момент не могу к вам присоединиться, то хоть подрочу. — Да ты!.. – начал Дамиано, но Этан прервал его, мягко положив палец на губы, отчего тут же захотелось втянуть его в рот. — Оставь, пусть смотрит, ведь это более возбуждающе, — голос его сел на несколько октав. — О, малыш, да мы с тобой одного поля ягоды, — хмыкнул Извращенец, но когда Дамиано зло зыркнул на него, тут же показал, что закрывает себе рот на ключ. — Я не смогу при нем… — неуверенно выдал Дамиано, при этом не отводя взгляда от губ Этана, потому что их ужасно хотелось поцеловать, сравнить, сильно ли отличается поцелуй с мужчиной и женщиной, и… нет, не просто с мужчиной, а с Этаном. Потому что… Этан уже давно был не просто одногруппник и мьюзик бро, а один из самых близких людей, с которым хочется всегда быть рядом. — Вот не пизди, киса, — снова подал голос Извращенец, сбивая красоту момента. – Этан, котик, не слушай его, мы с ним на пару частенько прекрасно себе дрочили, вспоминая тебя. — Это правда? – пристально взглянул на него Этан. – Ты думал обо мне в такие моменты? – уточнил он. Дамиано снова почувствовал, что краснеет, и, закатив глаза, кивнул. Этан, ничего не говоря, придвинулся вплотную и накрыл его губы поцелуем. Целоваться с ним оказалось… вкусно, волнительно и очень возбуждающе. И… совсем не так, как с девушками. Этан был с ним на равных, иногда пытался вести, иногда игриво отступал, чтобы снова ринуться в атаку, и Дамиано казалось, что он знает вкус этих губ, их манеру целовать, раскрываться навстречу. Сознание накрывало узнаванием, хотя он мог поклясться, что никогда не целовался с Этаном наяву. Пока Дамиано анализировал свои странно-знакомые ощущения, Этан вовсю оглаживал его тело, грудь, плечи, шею, отчего у Дамиано уже хорошо так стояло, хотя, судя по ощущениям внизу, у прижимающегося к нему Этана – тоже. Чувствовать потирающийся о бедро чужой член, пусть и через ткань шорт, было странно, но почему-то очень возбуждающе, а в мозгу всплывали описания Извращенца о том, какой этот член классный и сколько удовольствия можно с ним получить. Дамиано провел по резинке шорт и хотел потянуть их вниз. — Подожди, — вдруг оторвался от него Этан. – Нужны смазка, презервативы. У тебя же нет, наверное? – спросил он. Дамиано отрицательно покачал головой. — Да есть у него все, я позаботился, — раздался голос Извращенца. – В нижней секции тумбочки посмотрите. Этан посмотрел на Дамиано вопросительно, и тот нехотя присел, чтобы проверить тумбочку, в которой творился форменный бардак. Но презервативы и смазка там действительно обнаружились. Дамиано кинул неожиданную находку на кровать, глянув в сторону зеркала: — Я даже комментировать это не буду. — Ну, я надеялся, что рано или поздно ты перестанешь прикрываться своей мнимой натуральностью, и все-таки пустишь Этана в свою постель, — пожал плечами Извращенец. Тем временем Этан стянул с себя шорты и улегся на спину, поманив Дамиано: — Иди сюда… Дамиано забрался следом, ложась рядом. Он окинул взглядом тело Этана и невольно сглотнул набежавшую слюну. Пусть там не было мягкой груди или крутых бедер, но все равно его тело восхищало и возбуждало. Придвинувшись ближе, он провел руками по груди, по мышцам пресса, которые напряглись под его ладонью, спустился к паху и осторожно прикоснулся к уже вовсю стоящему члену, чьи размеры в возбужденном состоянии вызывали восторг и некоторую зависть. Чужой член под рукой ощущался… нормально. Никакого отвращения или неловкости Дамиано не испытывал, обводя пальцами головку, проводя сжатой ладонью по всей длине, вновь возвращаясь к самому кончику и размазывая по нежной кожице выступившую смазку. Этан смотрел на него и выгибался на кровати, часто и шумно дыша, приоткрыв рот. И под этим черным обжигающим взглядом Дамиано не выдержал и опустился на него сверху, приникая к этим манящим зацелованным, припухшим губам с чуть поплывшим контуром в жарком поцелуе. Этан поддался его напору, приоткрыв рот и впустив язык Дамиано внутрь. Хотелось… всего. Он оглаживал Этана, с удивлением отмечая то, что кожа его ничуть не уступает по нежности и бархатистости девичей. При этом Этан совершенно не возражал, когда Дамиано сжимал сильнее, чем нужно, не ворчал, что останутся синяки, и лишь выгибался под руками, подставляясь своим шикарным телом, словно напрашиваясь на ласку. Дамиано с легким сожалением оторвался от манящих губ, но тут же с огромным интересом, воодушевлением и возбуждением принялся за исследование других областей: шеи, груди, живота, на котором от напряжения четче проступали кубики пресса. Этан раскинулся под ним, разведя ноги, раскрываясь, позволяя делать с собой все что угодно, и от этой покорности и податливости сильного самца у Дамиано окончательно сорвало крышу. Он целовал, ласкал, кусал, засасывал смуглую кожу, ловя отголоски чужого возбуждения через дрожь, передающуюся и самому Дамиано, через тихие стоны и движения шикарного тела, которому уже явно хотелось большего. Дамиано так увлекся новым, неизведанным и невероятно возбуждающим процессом, что даже не заметил, откуда в руке Этана оказалась смазка. — Дами, хочу тебя, — выдохнул Этан. – Хочешь?.. — Издеваешься? – усмехнулся Дамиано, целуя тазовые косточки, и слегка покусывая кожу бедер. — Тогда… — Этан глубоко вздохнул и игриво улыбнулся, — смотри. Дамиано немного отстранился, а Этан еще шире развел ноги, выдавил себе на пальцы смазку, и, слегка растерев ее, опустил руку к промежности. Дамиано, кажется, даже забыл, как дышать, наблюдая, как сперва один, а потом и второй палец Этана проникают внутрь, смазывая, растягивая, готовя… — Черт! – выругался Дамиано, с силой пережимая член у основания, потому что это было настолько возбуждающе, что он чуть не кончил от одного только вида, даже еще не побывав внутри. И еще… Дамиано вдруг понял, что не хочет быть пассивным наблюдателем, что хочет сам участвовать, проникая пальцами, а еще лучше - членом внутрь своего… Этана. Он подобрал тюбик со смазкой, тоже выдавил себе на пальцы, возможно, больше чем нужно – по неопытности и от страха сделать Этану больно – и огладил нежную кожу у самого входа, рядом с ритмично двигающимися пальцами Этана. — Можно? — Да-а-ах, — выдохнул Этан, закатывая глаза, — иди сюда, — развел он пальцы, растягивая себя и давая Дамиано протиснуться между ними. Дамиано скользнул внутрь одним пальцем всего лишь на фалангу, боясь причинить лишнюю боль. — Не бойся, — словно угадал его мысли Этан. – Можешь глубже. Дамиано сглотнул, и еле подавил желание сжать ноги, потому что хотелось оказаться внутри далеко не пальцем. Видимо, поняв, что он все равно опасается навредить, Этан вынул из ануса указательный палец, давая Дамиано больше свободы, и, когда тот скользнул внутрь на всю длину, прижал его палец своим к верхней стенке. — Ах! – выгнулся он, но выдохнув, глянул на Дамиано. – Чувствуешь? Это прос… Ах! – не смог договорить он, когда Дамиано, не дослушав, нажал и потер то же место снова. – Да, так! Можешь… ах… еще один. Дамиано послушался, при этом внимательно наблюдая за лицом Этана, ловя хоть малейшие отголоски боли. Но их пальцам там было хоть и немного тесно, но при этом Этан был настолько расслаблен и хорошо смазан, что еще один палец Дамиано вошел внутрь почти без сопротивления. Этан вынул свой палец, вскинул руки и вцепился в спинку кровати. Мышцы на его предплечьях вздулись, и он выгнулся, раскинув ноги еще шире, издав протяжный стон, когда Дамиано вновь помассировал ту самую пресловутую простату. — Хва… хватит, — взмолился Этан. – Можешь членом, я готов. Дамиано еще раз потер пальцами внутри, осторожно высунул их и схватил презерватив. От напряжения и возбуждения у него тряслись руки, он не сразу смог открыть упаковку, и пришлось отрывать ее зубами. Пока он раскатывал презерватив, Этан поднялся и перевернулся, встав на четвереньки и прогнувшись в пояснице. От представшей картины член Дамиано дернулся и стал еще тверже, хотя казалось, что больше уже некуда. Он придвинулся к Этану, огладил его бока, округлые, крепкие ягодицы и, придерживая член, стал входить в жаркую, упругую тесноту, наблюдая, закусив губу, как поблескивает от смазки и натягивается кожа у самого входа, словно засасывая член внутрь. — Бля, не могу, сейчас кончу, — остановился Дамиано, даже не войдя до конца. Ощущения были… крышесносные! Этан выгнулся еще сильнее, прижимаясь грудью и плечами к кровати, облегчая проникновение. — Какой же ты!.. – выдохнул Дамиано, крепко, до синяков сжимая ягодицы. — Нет, я совершенно не хочу дрочить там в одиночестве, — раздался вдруг над ухом знакомый голос Извращенца и к спине прижались горячим торсом. — Ты, блядь! – дернулся Дамиано, и Этан вздрогнул всем телом. – Прости, прости, — тут же погладил он его по спине. И обернулся к Извращенцу, впервые видя его в реальном мире, а не в зазеркалье. – Как ты сюда попал? — А хрен его знает, — пожал плечами тот, при этом облапив Дами двумя руками, проведя по груди, зацепив пирсинг в соске и потянув его, отчего Дамиано выгнуло, и он невольно втиснулся в Этана до основания. – Я тоже хочу поучаствовать в этом… Я уже несколько лет о таком мечтал… Ты, я, и Этан между нами. Я просто не могу упустить подобный шанс. Дамиано покачал головой, но на сопротивление или возмущение не осталось сил, потому что Извращенец принялся ласкать его, потираясь о его задницу возбужденным членом. Смотреть на то, как некто – точная твоя копия – ласкает тебя, было пиздец как странно, но при этом невероятно возбуждающе, до звезд перед глазами, а еще очень красиво. Дамиано считал, что он не страдает нарциссизмом, да и Извращенца он терпел с трудом, но сейчас он возбуждался все сильнее, не в силах оторвать взгляда от точно таких же, как у него самого, рук, которые жадно шарили по его телу, от черт лица, кривящихся от переполняющих эмоций, от глаз, горящих возбуждением и азартом, и когда Извращенец приблизился прямо к его рту, Дамиано невольно прикрыл глаза и приоткрыл губы, опасаясь, а точнее, надеясь на поцелуй. Но эта хитрая бестия – его крезанутое на всю голову альер-эго – лишь томно выдохнуло в самые губы: — Киса, займись Этаном, он на твоем члене заскучал. Ты же не хочешь, чтобы мы с тобой прослыли бездарными любовниками. — Сука-а-а! – хмыкнул Дамиано, но повернулся и успокаивающе погладил Этана по спине. А тот обернулся, чтобы посмотреть на них сквозь спутанные пряди волос. — Как он тут… оказался? – с придыханием спросил Этан. — Ну, котик, ты же не будешь против, если я к вам присоединюсь? – капризно проныл Извращенец. – К тому же… — он отлепился от Дамиано и, встав в коленно-локтевую, вихляя задом, пополз к Этану, — как ты смотришь на то, чтобы оказаться между нами? Трахнуть меня, пока моя копия будет вбиваться в твою шикарную задницу. Знаешь, как я хочу снова твой член, после того, что мы вытворяли ночью? Я теку от одной мысли о том, как ты наполнишь и растянешь им до предела мою дырку, как даже при малейшем движении он будет проезжаться по простате. Тебе, котик, даже двигаться не нужно будет, мы можем всю основную работу доверить моему визави. А? – Извращенец шептал Этану на ухо, но делал это настолько громко, чтобы Дамиано все слышал, при этом хитро поглядывая в его сторону, пока тот слегка покачивался, хотя хотелось уже сорваться на сумасшедший ритм и скорее кончить. – И меня даже растягивать не нужно, у меня жопа еще не закрылась после ночи, и я чувствую, как там хлюпает смазка. А представь… если бы мы попробовали без резинки, как я просил, оттуда все еще вытекала бы твоя сперма… Договорить он не успел. Этан аккуратно снялся с члена Дамиано, передвинулся, завалил Извращенца на кровать и оказался у него между ног, которые тот с абсолютным бесстыдством раскинул в стороны, являя Дамиано засосы в паху и полностью возбужденный, точно такой же как у него, сочащийся смазкой член. — Дамиа, ты согласен? – обернулся к нему Этан, нависнув над Извращенцем. – Пойдем по его сценарию? Дамиано лишь зачарованно кивнул, не в силах отвести взгляд от того, как он, точнее, его копия выглядит под Этаном порочно и возбуждающе. Этан быстро раскрыл и натянул презерватив и, выдавив смазку прямо на и в самом деле не полностью сомкнувшееся растраханное кольцо мышц, медленно, но неумолимо протиснулся внутрь. Дамиано на миг затаил дыхание и вдруг громко простонал в унисон со своим альтер-эго, настолько порочно и возбуждающе это выглядело. А тот явно ловил кайф от того, как крупный член Этана таранит его задницу, потому что извивался на кровати, словно пришпиленная гусеница, грозя соскочить с члена, хотя, с такого размерчика явно в один ох не слезешь. Рука Дамиано невольно сомкнулась на собственном члене, потому что безучастно смотреть на это действо не было уже никаких сил. Но Этан, сделав несколько размеренных глубоких толчков, вдруг остановился и обернулся к Дамиано. — Давай, присоединяйся, — кивнул он, становясь на колени и подтягивая Извращенца к себе за бедра. — Да, киса моя, нам тебя очень не хватает, — облизнувшись, поддакнул тот. Дамиано только кивнул, придвинулся к Этану и аккуратно вошел в него. — Уй, бля! – выругался неожиданно Этан. — Что, котик, кайф, да? – уточнил Извращенец. – Ну же, киса моя, не томи нас, двигайся, только тебя и ждем. Дамиано не нужно было долго упрашивать. Он держался из последних сил и, сделав несколько пробных глубоких толчков, сорвался на быстрый, но размеренный ритм. В глазах темнело, пот тек по вискам, животу и спине, руки скользили, из груди вырывались громкие стоны, которым вторили точно такие же стоны его альтер-эго. Между ними, зажатый с двух сторон, извивался Этан с разметавшимися по спине всполохами волос, с которых непонятно когда съехала резинка. Дамиано от всей этой какофонии звуков, видов и ощущений почувствовал, что больше не продержится и минуты. Оргазм накатывал снежной неотвратимой лавиной, заставляя поджиматься пальцы на ногах, сводя судорогой удовольствия низ живота. В самый последний миг перед оргазмом он поймал слегка расфокусированный взгляд Извращенца, который напоминал обдолбанного, словившего приход наркомана, и невольно потянулся, прижавшись еще плотнее к Этану. Извращенец явно понял его порыв, тоже чуть приподнялся, и они слились в горячем, сумасшедшем поцелуе прямо над плечом Этана. Все закружилось в каком-то радужном калейдоскопе. И Дамиано накрыло такой волной экстаза, что реальность смазалась, осыпавшись звездными искрами удовольствия и погасла. * * * Дамиано открыл глаза, и первое, что увидел - длинные чёрные пряди волос под своей щекой и спящего рядом Этана. Губы его были припухшими, под глазами залегли тени, и, несмотря на то, что спал, вид имел довольно-таки затраханный. Откинув простыню, Дамиано отметил, что они оба голые, и испытал стойкое ощущение дежавю. Он резко сел и тут же охнул: болело, кажется, все. От зацелованных губ до, почему-то, задницы. Он осторожно поднялся и проковылял к зеркалу, откуда на него смотрело такое же хорошо оттраханное отражение, тело которого было покрыто засосами. Дами склонил голову, рассматривая его, так как за последние годы вид в зеркале все равно не отражал истинного положения дел. Но, как ни странно, все метки на теле казались абсолютно идентичными. — Хм… — криво улыбнулся он, посмотрев себе в глаза, и не поверил тому, что увидел. В зеркале на сей раз был вовсе не Извращенец – и Дамиано это понял абсолютно отчетливо – а его собственное отражение. – Нихуя себе! – присвистнул он. — Дами, — отозвался с постели Этан. – Что-то случилось? — Ну… я пока не понял до конца, но… — Дами отвернулся от своего отражения, подошел к кровати и присел рядом с Этаном. – Но мне кажется, что мой… — И тут Дамиано в голову пришло, что ему все это приснилось или привиделось. – А… не знаешь, почему у меня болит зад? — Эм… нет, — удивленно посмотрел на него Этан. – По идее, зад должен болеть у меня и у твоего двойника. Где он, кстати? — В том то и оно, что я не знаю, — пожал он плечами. – Но мне кажется, что его больше нет. Если это не очередные происки мироздания. Он вновь поднялся и подошел к зеркалу. Но его отражение – его двойник явно был не… живой, не самостоятельный, так как полностью повторял все жесты и мимику Дамиано. Этан поднялся, тихо охнул, потерев поясницу, и встал рядом с ним, внимательно разглядывая сначала Дамиано, а потом его же в зеркале. — Ну да, это твое отражение, — кивнул Этан и, обняв, поцеловал в плечо. В зеркале произошло то же самое. — Ну наконец-то! – засмеялся Дамиано. – Я уже несколько лет его не видел, только этого Извращенца. Интересно, как это произошло и почему до сих пор не происходило? — Возможно, потому что мы занимались сексом втроем, а ему нельзя было находиться в этой реальности одновременно с тобой, — выдвинул теорию Этан. — Кто его знает, я в подобной чертовщине не силен, — пожал плечами Дамиано. – И интересно, когда он пропал и куда? — Думаю, в момент оргазма, — задумчиво проговорил Этан, тем не менее легонько целуя Дамиано в голое плечо. – Вы когда начали целоваться у меня перед глазами… это было… это сложно описать словами. Меня просто размазало эмоциями. Но при этом у меня почему-то сложилось впечатление, что ты целуешься не с реальным человеком, а со своим отражением в зеркале. — Ну, к счастью, куда бы он ни делся, с аномальщиной в моей жизни покончено, мне и тебя хватает, — улыбнулся ему через зеркало Дамиано. — Ну почему же, это было даже интересно, и я бы не отказался когда-нибудь еще подобное повторить, — улыбнулся в ответ Этан и легонько куснул за плечо. — О, так тебе понравилось участвовать в групповушке, котик? – спросил вдруг Дамиано и нагло усмехнулся, глядя, как Этан немного смущается от его слов и интонации. На миг ему показалось, что отражение подмигнуло ему в ответ, но это, должно быть, мелькнул лишь солнечный блик. — Только с вами двумя, — покачал головой Этан. — Ну… кто знает, какие еще сюрпризы таит от нас мироздание. Но что-то мне подсказывает, что подобную оргию, если очень сильно от души захотеть, вполне можно будет устроить, — хмыкнул Дамиано, притянул к себе Этана и крепко поцеловал, исследуя кромку неровных зубов языком. Краем глаза он посмотрел на слившиеся в объятиях отражения и, улыбнувшись в поцелуй, подмигнул им. В конце концов, если под Этаном было настолько охуенно Извращенцу, то должно быть приятно и ему. Ну а Извращенец… захочет – присоединится. В конце концов, вселенная же как-то подкинула его в этот мир, возможно, сделает так и еще раз, когда Дамиано вновь решит изображать из себя обиженную стесняшку или «негея», ну… или наоборот, слишком распущенную похотливую блядь. Да и где-то в глубине души он понимал, что тот самый Извращенец - это он и есть, когда не отрицает вторую половину своей натуры.