Бесконечность звёзд

       Ночи в имении Камисато всегда проходили очень тихо: всего-то одна свеча, зажжённая в одной из комнат и тихий скрежет пера, скользящего по бумаге. Но разве мог кто-то подумать, что в столь поздний час, за столом снова уснул сам глава клана! Хотя, что уж тут. Бедному приходится столько работать, что страшно подумать о том, сколько же он времени уделяет лично для себя и тех, кто ему дорог. Работа… Работа…        У Томы, наблюдающего за этим из раза в раз, уже сердце кровью обливалось — человек, который был ему дорог, так мало проводил времени наедине с собой. Порой, Тома считал, что за работой Камисато пытается скрыться от реальности или перестать слушать свои мысли, однако, увидя количество пустых бумаг, требующих заполнения и печатей, переживания Рыжика по этому поводу словно рукой снимало.        Вся эта ситуация с нехваткой времени Тому тоже беспокоила: всё-таки, Аято нанял его к себе на работу, значит, стоит помогать настолько, насколько может себе позволить. Юноша носил ему кофе в кабинет, готовил различные вкусности, пытался донести на спине уснувшего главу клана до его спального места, укрывал тёплым одеялом, закрывал шторы в комнате, чтобы утреннее яркое солнце не потревожило его сон, даже клал Камисато под руку плюшевую игрушку, чтобы главе было не одиноко засыпать! Кажется, порой Тома даже перевыполнял все задания, которые ему давали.        Именно такие они — дни в Имении Камисато. Спокойные, но в тоже время настолько тяжёлые и неподъёмные, что расстояние между Аято и Томой не сокращалось ни на шаг: чисто рабочие отношения. Забавно, но так не считал ни один из них. ***        Очередная ночь, переполненная исписанными бумагами, потёкшими чернилами, разлитым кофе, и уставшими глазами Камисато Аято.        Тихо издав несколько непрерывных стуков в кабинет главы, Тома уловил сиплое: "входите". Слегка замешкался, однако, был безумно рад увидеть излюбленное лицо, на которое так и хотелось смотреть хоть всю чёртову вечность. Всё-таки, оно было не таким, как другие, каким-то слишком особенным и изысканным. Нежным и ласковым. На свете нет больше таких же невероятных людей, как он. Будь у Рыжика возможность, хоть всю вечность провёл бы, разглядывая эти прекрасные глаза, перебирая густые волосы в своих пальцах, видя эту невероятно аккуратную улыбку, проводя время только в объятиях этого человека, чувствовать его руки на своём теле. Всё это будоражило и вводило его в глубокое смущение: "как я вообще могу думать о таком?!". Увы, это были лишь мечты Томы, которые он не считал реальными. Из недолгих раздумий его вывело состояние бедного работяги перед своими глазами: растрёпанные волосы, побледневшая кожа, синяки под глазами, вздутые Вены на руках от кропотливой работы и потрескавшиеся губы. О великие Архонты! Любой нормальный человек посчитал бы, что видит перед собой настоящего зомби.        — Доброй ночи Вам, господин, — вздохнул он, еле сдерживая гримасу отчаяния — Выглядите довольно уставшим, Вы давно не выходили на улицу, правда ведь?        Пронзительно окинув взглядом стоящего в дверном проёме Тому, прикрыв глаза, Аято с непонятной досадой лишь кинул хриплое: " Верно. " и продолжил слушать, вникая в каждое слово.        — Возможно, это неподобающее отношение к Вам, но я хотел предложить Вам выйти на улицу и пройтись со мной. Можем прогуляться по улицам города. Я пойду в качестве сопровождающего, чтобы Вы нигде в обморок от изнеможения и усталости не свалились. Мне кажется, Вам стоит подышать свежим воздухом.        После сказанных слов, губы Аято растянулись в небольшой улыбке: приятно, когда о тебе заботятся.        — Я соглашусь на твоё предложение, однако, я бы предпочёл пройтись по какой-нибудь опушке. Не хотелось бы показываться на люди в такое время и в таком виде.        Тома заметно улыбнулся, да так, что чуть ли не засиял, словно второе солнце.        — Тогда, идём? Вам помочь встать? — заботливо узнал тот.        — Было бы неплохо. Спасибо, Тома.        "Спасибо, Тома" пронеслось тысячу раз в голове Рыжика. Каждый раз, когда Аято произносил его имя, сердце начинало словно биться в десять раз быстрее, дыхание учащалось, а глаза начинали слезиться. Так хочется слышать своё имя из его уст всё чаще и чаще. Белокрылые бабочки наполняли живот с каждым разом всё больше и больше, а щёки краснели так, словно температура поднималась. Тома вполне осознавал, что это ненормальная реакция на обычные слова своего господина, но, ему так хотелось быть к нему чуточку ближе, чтобы это больше не казалось тому странным.        Подойдя чуточку ближе, Тома подал свою ладонь, чтобы его господин смог подняться. Сердце снова забилось так, что пульс громко отдавался в ушах. Аято накрыл своей ладонью ладонь Томы и мягко улыбнулся, аккуратно приподнимаясь с насиженного места. От усталости ноги словно переставали держать, поэтому Камисато чуть не упал на Тому, но тот успел вовремя придержать главу за талию. Пожалуй, это было слишком смущающим движением даже для Рыжика. В темноте было видно, насколько Тома покраснел. Да его от помидора было тяжело отличить!        — Прости, — беспорядочно прошептал Аято, пытаясь встать ровно на ноги.        — Господин, Вы точно уверены в том, что способны на недолгую прогулку?        — Точно.        Тома нехотя отпустил руку главы, и наконец вывел его из собственного мира забвений и безустанной работы. ***        Выйдя за границы имений, Тома решил отвести Аято на одну из знакомых полянок поблизости. Всё, что окружало сейчас двух юнош: моргающий свет светлячков где-то позади в чаще леса, невероятно приятный запах цветов, опадающие лепестки сакуры, шорох травы прямо под ногами, яркий белоснежный свет полной луны и многочисленное количество звёзд прямо над их головами.        В этот момент, сердце словно замирало, а ноги Томы просто шли сами по себе, чтобы показать своему господину, что такое — свобода .        — Похоже, мой господин, вы слишком мало времени уделяете себе и отдыху. Может, вы попробуете взять хоть один выходной? Больно наблюдать за тем, как… — его прервали.        — Дражайший Тома, я осознаю, что я совершенно не уделяю время самому себе. Однако, работы очень много. Мне тяжело рваться на две стороны сразу. Кхм. Прости, что ввожу тебя в подробности. Думаю, ты меня понял. Куда мы пришли? — поинтересовался Камисато. Но тут, Тома резко свалился и улегся на свежую траву. Сняв с себя кофту, положил её рядом с собой, тем самым показывая своему господину, что нужно лечь рядом. Аято, не минутой не засомневавшись, прилёг рядом с Томой. Между их лицами оставалась пара сантиметров. Думаю, каждый бы смутился от такой близости, не так ли? Пустым взглядом Рыжик глядел на небо. Улыбка давно уже не сияла на его лице, как раньше.        — Знаешь, Аято, — начал было Тома, вводя своего господина в некое шоковое состояние: "Он назвал меня по имени и обратился на «ты»?", — Когда я был совсем маленьким, я любил в ночное время прибегать на любое свободное от бесчисленных деревьев место, и вглядываться в звёзды. Я часто задумывался: « зачем я живу?», это так сильно вводило меня в задумчивое состояние, что я начинал теряться в реальности. Прошло огромное количество времени, и я понял, «зачем же я живу». Я давно не вижу в жизни того, чего бы мне хотелось. Меня ничего здесь не держит: ни люди, ни вещи. Я живу ради звёзд, луны, животных и тебя. Так интересно просто вглядываться в глубину небесного моря. Звёзды. Когда я был маленьким, мне сказали, что это просто камни в космосе, наполненные железом, азотом, кальцием и углеродом. Но знаешь, мне не хотелось принимать такую реальность. Смотря на небо, я всегда думал, что звёзды — это души людей, которые при жизни исполнили свои самые заветные мечты. Нашли то, к чему стремиться, и поэтому сейчас освещают дорогу тем, кто совсем потерялся. Я часто думаю о том, что ты когда-то тоже будешь на этом небе, если начнёшь стремиться к своему собственному душевному спокойствию, мой милый Аято. То, что есть в тебе — делает тебя особенным, той самой яркой звездой. Каждое светило совсем разное: оттенки, величина, история. Не существует в мире идентично-похожих. Все они различные и каждая светит по-своему особенно: какая-то ярче, какая-то мягче… Ночное небо всегда манит своей неизвестностью. Лично ты прошёл невероятно огромный путь, и я уверен, что это не конец. Даже если дни кажутся рутиной, их можно наполнять хоть тысячью смыслов: жить, ради радостных улыбок на лице. Жить, ради мелочей. Жить, ради рассвета в пять утра и заката в пять вечера. Жить, ради дорожных путешествий, езды на велосипеде с музыкой в ушах и ветром в волосах. Жить, ради танцев под дождём. Жить, ради смеха до боли в животе. Жить, ради любимых песен и интересных книг. Жить, ради улыбок без повода, ради длинных разговоров. Ради людей, которые помнят, что ты любишь чёрный чай и ненавидишь лук. Это и помогает почувствовать себя живым. Помни, что если ты не сможешь найти для себя место в этом мире, ты сможешь найти его рядом со мной, — после этих слов, из глаз Томы градом полились слёзы, но он продолжил — Я очень люблю тебя, мой милый Аято. Очень люблю.        От смущения и страха, у Томы затряслись руки, глазки он закрыл ладонями, чтобы его господин не видел этого до ужаса заплаканного лица.        Ледяные руки Аято аккуратно прикоснулись к пальцам, которые судорожно сжимались у лица Рыжика. Мягко проведя указательным пальцем по ладоням Томы, тот их удивлённо убрал, и взглянул на своего господина, явно в недоумении.        — Мой дражайший Тома. — Аято решил не договаривать. Пододвинувшись чуточку ближе, Камисато прислонился своими губами к губам Томы, вовлекая того в нежный поцелуй. Это был один из самых чувственных моментов за всю их жизнь. Два юношеских сердца слились в одно целое. По телу обоих пробежался рой мурашек, а бабочки в животе заполняли каждый миллиметр. Первый поцелуй со вкусом соли, запахом полевых цветов и видом на небо, усыпанное звёздами. В порыве тёплых чувств, они аккуратно взялись за руки. Отстранившись, Аято всё таки решил закончить:        — Я тоже люблю тебя.        Удивление Томы было тяжело описать одними словами. На его нежном личике вновь засияла яркая улыбка. Да он светился настолько ярко, что будто появилось второе солнце! Неподдельная радость и счастье переросло в самые тёплые и крепкие объятия. Плечи Господина Камисато были насквозь мокрыми, а сам Аято сидел и ласково улыбался, осознавая: сколько же на свете причин жить. За один разговор он понял и осознал слишком многое. Отношения с людьми строятся через общение и обсуждение чего-то важного, что может сблизить друг друга. Без разговоров — ближе стать невозможно.        Наконец-то, расстояние между ними сократилось. Вскоре, они оба обретут свой покой и станут самыми яркими звёздами на ночном небосводе.