Прелести жизни

Быстрый взгляд бегал по округе. Адреналин бил в крови, давая силы юноше для молниеносного бега. Смерть пришла за ним. Он оказался на краю обрыва. Из-за мокрой и скользкой после дождя травы он случайно поскользнулся, упав на коленки и скрасив джинсы свежей травой. Отсюда нет выхода. Вдали за горизонтом прятались последние солнечные лучи, оповещая о конце дня и о конце жизни Джорджа. Он инстинктивно дёрнулся в сторону надвигающейся мрачной фигуры в чёрном балахоне, глаза которой горели изумрудом, но таким, чёрт возьми, гадостным, что у юноши скручивался живот от ужаса и паники. — Я помогу. Доверься мне, котёнок — голос хоть и звучал сухо и слегка приторно, но неизвестный явно пытался выдавить из себя хоть малейшую крупинку мягкости, что у него явно получалось с трудом. Мерзость. Мёртвая белая рука потянулась к молодому человеку, явно намереваясь его прикончить, но он ловко отпрянул в бок и, проскользив по той же траве и затаив дыхание, вырвался от некто в гущу леса. Яркий свет на миг ослепил его, но сразу же открыл взор на несчастную комнату. Это был сон. Как же ему повезло, что эта глупая звезда решила ослепить его через эту миллиметровую щель в заколоченных досками окнах, спася тем самым от ночного монстра. Недовольно поморщившись, Джордж принял сидячее положение на своей постели и, встав с неё, стал приводить себя в порядок. Пока он делает свои дела, то, пожалуй, стоит вас ввести в курс дела этого мира. 2106 год. Из преисподни достали ровно сто тысяч грешных душ, которым дали приказ: убить необходимое количество людей. У каждой сущности была цель, которую они преследовали, а после её выполнения приступали к следующей жертве. Но никто не прибегал к жестокой расправе, нет! У сущностей была одна способность — смертельное прикосновение. Они убивали всё, к чему прикасаются: будь то человек или трава. С каждым днём погибало всё больше и больше людей, человеческое население Земли уменьшалось. Но люди жили в страхе быть убитыми сегодня. Не щадили никого, даже стариков и детей. Это по-настоящему ужасало, показывало никчёмность людей перед всевышними. Глухой свист чайника конкретно вывешивает Дэвидсона. Когда-нибудь юноша, в порыве ярости, схватит плоскогубцы и сломает, к чертям собачьим, этот свисток. Выстрелив своим до жути убийственным взглядом в бедный кусок металла, он неприязненно выключил кухонную конфорку. Открыв носик чайника от свистка, чайниконенавистник достал кружку и быстро заварил себе крепкий кофе, от жара и горькости которого парень немного сморщился, но пить не перестал. Кофе напоминает ему жизнь: горький и крепкий. Горечь — эта ситуация на планете, которая заставляет поморщиться, сжаться и вытерпеть всё, но одновременно он и крепок: его заставляют привыкнуть к чуме, вытерпеть гнилое общество и выживать. Работает наш Дэвидсон ночной пташкой в барах Санберга, наполняя их своими различными песнями: будь то старый добрый джаз или какой-нибудь электросвинг. Работа у него неблагоприятная: получает, чаще всего, две бумажки в пару долларов и мелочь. Но он привык к этому, так, как мы и уточняли, общество прогнило. Правда, это не значит, что он не боролся за более большую сумму шантажом. Шесть вечера медленно, но верно настигали, оповещая Джорджа о его ночной работе. Сочетание закатных пастельных цветов синего, розового и оранжевого приятны человеческому глазу. Они наслаивались на друг друга, создавая необычный спектр градиентов и блекнув прям на глазах. Джорджу нравилась эта картина, которую он встречает вечерами после хорошего сна, но, допив свой спасающий напиток, брюнет начинает собираться. Гламурная красная рубашка хорошо сочеталась с чёрными, как смола, брюками, но, к сожалению, брюнет не видел прелести его образа всвязи с дальтонизмом. Даже в этот грёбаный апокалипсис надо быть приятным глазу, дабы угодить людям, а значит надо поднакопить денег за пару-тройку недель и вложиться в портного, услуги которого стоят как почка. Как же Джорджу противно от этого. Но, собравшись духом, он решил выйти из своего хилого деревянного домика, в укрепление и ремонт которого он пытался вложиться, копля мелочь. Вдохнув холодный воздух за порогом своего дома, Дэвидсон двинулся в нужный ему бар на ближайшей ему улице. — Хей, иди ко мне, мой хороший, ты, наверное, ничего не ел сегодня! Для тебя скидка в пятнадцать процентов — выкрикнул голосок женщины за его спиной. Дёрнувшись от внезапного шума, он повернулся к ней и тепло улыбнулся, махнув рукой и начав подходить. Как же он забыл навестить её? Миссис Кристен была прекрасна: от готовки до матери. Она была единственным человеком, которого парень действительно уважает. Даже несмотря на чуму, Кристен осталась весёлой, добродушной и заботливой. Она скрашивает день каждого человека, который подходит к ней за её изысканной выпечкой. Был бы он, как минимум, её ровесником, то точно попытался бы украсть. Но она ему уже как мать. Когда родители парня погибли от чумы, она заботилась о нём, одновременно следя и за своим сыновьями: семилетним Уилбуром и Томми, который, на то время, только вынашивался женщиной. Он по-настоящему восхищался её силе и устойчивости. Джордж даже завидует Уильяму и Томасу, но, конечно, белой завистью. Им очень повезло с матерью — Ох, Миссис Кристен, добрый вечер Вам! Воу, да Вы сегодня прям бомба. — он осмотрел женщину, что была в мягком розовом платье с цветами и кружевами. — Цветочная бомба. Мистер Филза подарил платье на годовщину? Оно на вас очень хорошо сидит — тихо, но мягко пролепетал Джордж, стоя у лавки и вытягивая купюру в 5 долларов. — Да ладно тебе, Джорджи, не льсти. Ох, да, конечно, Фил просто замечательный! — стала смущённо трепетать Кристен и одарила Джорджа улыбкой. — Два вишнёвых пирожка, пожалуйста — он протянул купюру, на что получил тихое бубнение и быстрые действия со стороны его собеседника. Ему протянули два сочных в кляре и горячих пирожка, которые он аккуратно взял, перехватив салфетками. — Куда собираешься? Ты так принарядился. Какой-то дорогой ресторан или бар? — с интересом спросила она, на что брюнет хмыкнул. — О, я пойду в старый бар Джейка. Думаю, там мне достаточно заплатят. Что ж, я тороплюсь. Удачи, миссис! — он отошел, улыбнувшись на прощание, после отвернулся и пошёл в нужном ему направлении, выслушав прощание. Горечь отравленного воздуха от табака в баре уже стала обыденным ароматом как и Джорджа, так и его жизни. В этом месте куревом пропахло всё: посетители, работники, мебель, стены. Тут нет особых правил приличия или просто дефолтных предупреждений бара. Джорджа, перфекциониста и человека, любящего порядок, это бесило. Но ему пришлось смириться со свинством этого мира. Его выступление должно начаться в скором времени — надо подготовиться. Когда от начала его концерта прошло около пятнадцати минут, то Джордж вновь заметил какого-то человека, заходящего в эту бухальню. Но у этого человека были зелёные, чёрт возьми, глаза. Противный, с привкусом блевотины, сегодняшний сон ударил в голову, от чего пение замолкло, а из горла вырвался тихий полу-хрип полу-попёрх. Некоторые посетители повернулись к нему: кто-то с недовольством, кто-то с удивлением, а кто-то с безразличием. С дрожью и неуверенностью в голосе, мужчина продолжил петь, стараясь сохранить надменность и спокойствие в голосе, что удавалось ему явно тяжело, так как напряжение сохранялось. К концу его получасового пения он решил взять перерыв: горло уже осушилось, ноги онемели, да и надо подойти к своему приятелю — Уильяму Суту, что пришёл сюда явно не по простой причине. Зачастую, если он приходил в такие дорогие заведения, то явно не просто так. У него была цель под именем «Джордж», которая преследовалась для важных переговоров. Сойдя со сцены, Джордж прошёл через несколько метров в направлении барного столика, где его уже ждал загадочный кудрявый мужчина, постукивающий по столу пальцами и кольцами правой руки, а левой выкуривал сигару с, кажется, надменным видом. Запрыгнув за стол, он немного крутанулся на круглом стуле. Уильям рефлекторно суёт безалкогольный лаймовый коктейль, который Дэвидсон так до безумия любил, в руки друга. Мужчина, этот Сут, был неплохим, хоть и любил закинуться наркотой, накуриться или подвыпить. Он был добр, хоть и резок с друзьями. К сожалению, в друзьях у него катался только Джордж, так что только он и был шкатулочкой с секретами: все рассказы про манипуляции, убийства, да и просто из жизни были в нём, так что шанс того, что злой и накурившийся Уильям придёт к тебе ночью и убьёт, есть. Губы обхватили задорную кривую трубочку, начав активно высушивать содержимое бокала и увлажнять своё горло. — Так ты чего-то хотел? — Дэвидсон по-кошачьему склонил голову в бок, дабы заметить хоть какие-то эмоции на лице кудрявого. И только сейчас он понял, как напряжён Уилл. Такого никогда особо не было раньше, из-за чего юноша стал волноваться. — Хей, Уилл, ты в порядке? Посмотри на меня. Что произошло? — Дэвидсон аккуратно положил ладонь на плечо мужчины, на что тот дёрнулся, словно от кипятка, но убирать не стал. — Ты всё? Нам нужно поговорить. Наедине. — сухо и безжизненно спросил Сут, на что кареглазый допил содержимое и кивнул. Они слезли со стульев и вышли на выход для персонала. Уилбур облокотился о стену и, потушив прошлую сигару, взялся за новую, дым которой успел застрять в лёгких младшего, но он не жаловался. — Томми похитили. — кратко, но с горечью прохрипел кудрявый. — Ох чёрт. Пиздец… — Джордж вскинул брови и сразу же схватил лицо своего друга в свои руки, заглядывая в его глаза. Передозировки нету, да и не принимал ничего, что очень хорошо. Лучше поговорить на трезвую голову. Руки отпустили исхудалое лицо, а парень неловко покосился в сторону, пробубнив извинения. — Ничего, я.. Понимаю. — неловко, но с лёгкой улыбкой отрезал собеседник, но продолжил с упавшей улыбкой — Я. Мы. Мы сегодня решили выйти за город, чтобы пособирать земляники. Но к нам приехали верхушки блять и, мало того, что мне чуть печень не отбили, так ещё и забрали Томми. Они что-то там бубнили про то, что ему будет лучше в Мэнбурге. Я.. Я не знаю короче! Блять, мне надо его найти в этом всём, сука, апокалипсисе! Я не справлюсь, абсолютно не справлюсь! Не справлюсь один! Джордж, ты — моя единственная надежда! — Уильям на глазах стал уязвимым и слабым, упал на колени перед Дэвидсоном и, схватив его за щиколотки обоями руками, стал хныкать. Ситуация и вправду была кошмарной, так что брюнет понимал своего друга. Но и рисковать своей жизнью ради жизни другого, и не очень приятного человека, он не хочет. Томас был конкретной занозой в его заднице последние.. Да всю жизнь! Все 18 лет этот блондин мучал Дэвидсона. Но среди бубнежа Сута он услышал что-то на подобии «Я сделаю всё, что захочешь, прошу». Младший хмыкнул. Это был шанс. — Прям всё? — сел на корточки и поднял лицо второго на себя. Тот, весь на эмоциях, стал кивать. — Так.. Ты перепишешь Л’мэнбург на меня, м? — спросил младший с улыбкой в голосе. Что уж не сделаешь ради того, чтобы спасти страну, которую охватил ужас и Джей Шлатт. Уилбур не мог вернуть её, так как был немного безответственным, а планы Джорджа, да и свои планы по её возвращению ему не нравились. — Ты.. М.. Тц, ладно, будет тебе Л’мэнбург! Только с условием того, что мы обязательно найдём Томми. Живого Томми. — фыркнул мужчина, явно недовольный условиями, но уже более-менее успокоившийся. Дальтоник выдохнул. Отлично. Он делает это для блага, а не на зло своему другу, которому сейчас явно нужна помощь. Дэвидсон приобнял парня за плечи и тихонько прижал к себе, начав гладить по спине. — Уилл, Мы обязательно найдём твоего брата, хорошо? Если они не убили его, когда приехали, то явно он им нужен живым, так ведь? — он посмотрел в глаза Сута, на что он стал благодарно кивать. — Мм.. Ладно, давай ты зайдёшь ко мне завтра в часа 3? Нам стоит обговорить всю работу, которую мы должны проделать для того, чтобы найти Томми. — объяснился старший и встал вместе с младшим. Он неуверенно шмыгнул и вытер свои слёзы рукавом от жёлтого свитера. — Да, конечно, без проблем — улыбнулся он в ответ и двинулся вновь внутрь здания, заранее попрощавшись с Уильямом. Что ж, он обдумает всю эту ситуацию, когда придёт обратно домой, а пока надо зарабатывать деньги на своё пропитание. Пройдя на сцену, он вновь начал свой концерт, который он задавал каждый день в разных барах. Рабочая смена закончилась через ещё полтора часа. За пением он не замечает, как проходит время, да и зачем? Есть люди, которые наслаждаются им, так почему бы и самому не насладиться этим времяпровождением? Но в голову ему пришла прекрасная мысль: прополоскать своё лицо прохладной водой в туалете. Заманчивое предложение, которое не стоило себя долго ждать, так как ноги словно сами, по рефлексу, пошли к уборной. Настоявшийся запах мочи, параши и прочего дерьма ударил в лёгкие, из-за чего его лицо перекосило, а нос автоматически закрыло пальцами. Теперь эта идея кажется не такой уж и заманчивой. Пройдя за раковину, ему пришлось отпустить нос и начать умываться: лицо, руки, шея и также увлажнил слегка волосы. Дэвидсон готов был завыть от доставляемого кайфа. Подняв взгляд и тело, он решил заглянуть в побитое стекло, но его сразу же окатил холодный, леденящий до кончиков пальцев, ужас, который распространился от груди до всех конечностей тела. Там была тёмная фигура за его спиной. Он по рефлексу обернулся на силуэт и увидел это нечто из сна: Чёрный изношенный балахон, жуткая белая маска, верхнюю половину которой закрывает густая тень, которую немного разжижает изумрудный свет из точек в маске. Кто ж мог подумать, что у смерти светящиеся глаза. Запах человеческих отходов заменился запахом смерти, дыма, смешанного с паром, а ощущение ужаса всё усиливалось и усиливалось с каждой секундой, остановившись на грани обморока. Фигура подошла слишком близко, склонившись над тушкой дальтоника, словно волк над зайчонком. Неизвестный впитывал страх брюнета и игрался с ним, дабы потом прихлопнуть, словно муху. — Попрощайся со своей жизнью, Джордж — с ядом и явно звериным оскалом прошипел знакомый, но уже не приторно-мягкий, а наводящий ужас, голос. Мёртвая бледная рука потянулась к щеке Дэвидсона, и тут же охладила кончиками грубых пальцев мягкую и нежную, но пока что живую щёку Кажется, он мёртв.