Федерация

Мистик медленно шла по широкому проспекту Электрограда. Ее взгляд с восхищением скользил по величественным зданиям, возвышающимся по обе стороны улицы. Стеклянные небоскребы, увенчанные сверкающими стёклами, соседствовали с элегантными особняками в классическом стиле, украшенными замысловатой резьбой и изящными колоннами. Воздух был напоен ароматом цветущих деревьев, а вдали слышался мелодичный перезвон фонтанов. Прогуливаясь по этому восхитительному городу, Мистик не могла не восхищаться тем, как кардинально изменилась Россия за последние годы. Еще совсем недавно, когда она впервые посетила эти края, здесь царили разруха и упадок, наследие тяжелых времен распада Советского Союза. Но теперь все было совершенно иначе. Электроград, построенный практически с нуля, поражал своим величием и современностью, являясь ярким символом возрождения и процветания страны. Мистик жила тут уже где-то месяц, и она не могла не отметить то, как радушно и дружелюбно относились к ней местные жители. Она специально провоцировала разговоры на тему мутантов, желая узнать истинное отношение россиян к таким, как она. И вместо ожидаемой агрессии или неприязни, люди неизменно проявляли понимание и терпимость. "Главное, чтобы человек был хороший", - повторяли они, не делая различий между обычными людьми и мутантами. Человек - они без запинки перечисляли ее соплеменников к числу людей, без попытки как-то их размежевать, или отделить, от остального человечества. Когда она пыталась объяснить русским эту концепцию, популярную в ее стране, и на западе в целом, то встречала стену непонимания. Это отношение, столь непохожее на то, что Мистик привыкла видеть в Америке, где мутантов зачастую воспринимали как изгоев и угрозу обществу, действительно подкупало ее. Погруженная в свои мысли, Мистик не сразу заметила, что ее окружение начало меняться. Вместо широкого проспекта, она оказалась в более тихом и уединенном районе, где высокие здания уступили место уютным особнякам и ухоженным скверам. Здесь было намного спокойнее и умиротвореннее, словно сама атмосфера этого места располагала к неспешным прогулкам и размышлениям. Мистик остановилась, чтобы полюбоваться на небольшой фонтан, вокруг которого резвились дети, заливисто смеясь и брызгая друг в друга водой. Умиротворенная картина навеяла на нее воспоминания о ее собственном детстве, когда она еще не знала о своих способностях к мимикрии и превращениям. Те беззаботные дни казались такими далекими, будто принадлежали совсем другой девушке, как будто вся ее нынешняя жизнь, это просто кошмарный сон. Мистик тяжело вздохнула, осознавая, что ее путь был нелегким. Годы, проведенные в бегах, скрываясь от правительственных агентов и ксенофобски настроенных граждан, наложили свой отпечаток. Она научилась не доверять людям, всегда быть начеку и готовой к неожиданностям. Но здесь, в Электрограде, она впервые за долгое время ощущала себя в безопасности, принятой и даже желанной. Оглядевшись по сторонам, Мистик заметила, что неподалеку расположен небольшой парк, утопающий в зелени. Она направилась туда, желая побыть наедине со своими мыслями и насладиться редкими минутами покоя. Устроившись на скамейке под раскидистым деревом, Мистик позволила себе расслабиться и задуматься о будущем. Она знала, что в последнее время в России произошли значительные перемены в отношении к мутантам. Новое правительство, пришедшее к власти после серии политических потрясений, взяло курс на постепенную интеграцию метачеловеков в общество. Вместо подавления и преследования, как это было в Америке, власти Российской Федерации пытались найти сбалансированный подход, стремясь защитить права мутантов, не вызывая при этом массовой истерии и паники среди обычных граждан. Мистик слышала, что эти меры вызывали неоднозначную реакцию в мире. Консервативно настроенные общества опасались, что мутанты представляют угрозу для стабильности и традиционных ценностей. Но, судя по тому, что она наблюдала в Электрограде, большинство россиян были готовы принять метачеловеков как равных, если те не представляли опасности для окружающих. Размышляя об этом, Мистик невольно задумалась о своем собственном будущем. Возможно, здесь, в России, она наконец-то сможет обрести покой и найти свое место в мире? Может быть, ей стоит остаться и попытаться интегрироваться в это общество, где ее воспринимают не как монстра или изгоя, а как обычного человека? Эта мысль казалась ей все более привлекательной с каждой минутой. Внезапно Мистик почувствовала, как кто-то осторожно тронул ее за плечо. Обернувшись, она увидела перед собой пожилую женщину, с добрыми глазами и приветливой улыбкой. - Простите, милая, я не хотела вас напугать, - мягко произнесла незнакомка. - Просто вы выглядели такой задумчивой, что я решила спросить, все ли у вас в порядке? Мистик на мгновение замешкалась, не зная, как реагировать. Но затем, глядя в эти участливые глаза, она почувствовала, как ее сердце наполняется теплом и доверием. - Да, все хорошо, - ответила она, улыбаясь в ответ. - Я просто наслаждаюсь красотой этого города и размышляю о будущем. - Ах, Электроград - это действительно чудесное место, - с гордостью произнесла женщина. - Я помню, как здесь было все совсем по-другому, когда мой сын только устроился, здесь, на должность инженера. Наша страна сумела возродиться из пепла, и теперь мы строим новую Россию, справедливую и процветающую. А вы по каким делам здесь? - Я, я здесь проездом. Бизнес-поездка. – Улыбнулась девушка, выдав давно отработанную версию. - Вот как? И как вам здесь? – Старушка с искренним интересом задала вопрос. Действительно внимательно смотря на Мистик. - О, замечательно. Тут столько всего, знаете, как я уже говорила, это невероятный город. И люди тут живут замечательные. Но, больше всего, мне нравится толерантность, знаете, проблема не только между национальностями, но и между людьми, и мета людьми, здесь ее будто бы нет. - О, я согласна с вами, – ответила старушка. – Не поймите меня неправильно, и не примите за пустое бахвальство. Но, в советские годы, в дни моей молодости, особых проблем с национализмом не было, везде конечно дураков хватало. Но подобные тенденции, их всегда как-то старались давить. Она на мгновение замолчала, а затем, понизив голос, добавила: - И знаете, мы стараемся, чтобы в этой новой России нашлось место для всех - и для обычных людей, и для тех, кто наделен особыми способностями. Главное, чтобы человек был хороший, разве не так? Мистик почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Эти простые слова, произнесенные с такой искренностью и теплотой, глубоко тронули ее душу. Она кивнула в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Женщина ободряюще похлопала ее по руке и, пожелав приятного дня, неспешно зашагала прочь, оставив Мистик наедине с ее мыслями. Оставшись одна, Мистик долго сидела на скамейке, глядя, как играют дети и неспешно прогуливаются горожане. Она чувствовала, как внутри нее медленно, но верно рождается надежда. Возможно, здесь, в этом удивительном городе, в этой стране, которая так радикально изменилась за последние годы, она сможет, наконец, обрести покой и принятие. Возможно, Электроград станет для нее тем местом, где она сможет построить новую жизнь, свободную от страха и одиночества. Но, это все будет потом, сейчас на это не было времени. Поднявшись со скамейки, Мистик решительно зашагала по аллее, ощущая, как с каждым шагом ее сердце наполняется уверенностью и предвкушением. Мистик остановилась, услышав, как за ее спиной мягкий голос женщины окликнул ее: - Девушка, постойте! Извините, что снова вас задерживаю. Наверное это прозвучит нелепо, но вы не хотите заглянуть в гости, я тут живу недалеко? Мой внук, скоро приедет, погостить, он тоже в какой-то степени предприниматель. Да, и город хорошо знает, он был среди первых инженеров, которые проектировали, и строили город. Мистик обернулась и увидела ту же пожилую женщину, которая совсем недавно пыталась завязать с ней беседу. В ее глазах светилась искренняя доброта, а на губах играла теплая улыбка. - Я... Я не хочу вас обременять, - замялась Мистик, все еще не до конца доверяя этой незнакомке. - Что вы, что вы! Для меня это будет большое удовольствие, - настаивала женщина. - Я так редко могу поговорить с кем-то, кроме моих внуков, а моего Мишенки, давно уже нету на земле. А они, знаете ли, совсем не склонны вести философские беседы. Мистик внутренне вздохнула, почувствовав, как материнская теплота этой женщины постепенно растапливает ее настороженность. - Хорошо, тогда я с радостью составлю вам компанию, - ответила она. Они неспешно зашагали по аллее, любуясь окружающей красотой. Мистик чувствовала, как с каждым шагом ее напряжение понемногу спадает, уступая место умиротворению и любопытству. Она украдкой поглядывала на свою собеседницу, гадая, о чем та захочет поговорить. Как будто прочитав ее мысли, женщина снова заговорила: - Знаете, я ведь помню времена, когда люди из-за границы не могли, так активно заезжать к нам с страну. Честно говоря ко всем было легкое недоверие. Впрочем, оно наверное и верно, учитывая что случилось с нашей страной, после веяний девяностых. Если бы не Железняков, страшно даже представить, чтобы стало со всеми нами. Она на мгновение умолкла, задумчиво глядя куда-то вдаль. - Но жизнь - удивительная вещь. Она всегда находит способ меняться, расти и развиваться. Ведь даже из, казалось бы, безнадежной ситуации можно найти выход, если приложить достаточно усилий и доброй воли. Мистик молча слушала, чувствуя, как эти слова находят отклик в ее душе. Она сама прошла через столько испытаний, столько раз была вынуждена скрывать свою истинную сущность, что уже не верила, что где-то может существовать общество, готовое принять ее. Словно уловив ее скептицизм, женщина продолжила: - Я понимаю, что вам, возможно, нелегко в это поверить. Годы страха и одиночества не проходят бесследно. Но посмотрите вокруг - разве не видите, как меняется наша страна, как меняются взгляды людей? Мы учимся принимать друг друга, понимать, что любая жизнь, вне зависимости от обстоятельств, ценна и достойна уважения. Мистик молча кивнула, ее губы тронула едва заметная усмешка. - Кстати, милая моя. Откуда вы так хорошо знаете русский? Вроде вы сказали, что нездешняя. - У меня папа русский. – Соврала Мистик, надеясь, что сделала это убедительно. Затем она поспешила, поменять тему. - И я вижу это. И должна признать, что ваши слова находят отклик в моем сердце. Я... долго не верила - Я... долго не верила, что подобное возможно, - тихо проговорила Мистик. - Годы скитаний, страха и одиночества научили меня быть циничной и недоверчивой. Но ваши слова заставляют меня задуматься. Женщина ободряюще улыбнулась: - Я понимаю ваши сомнения, дорогая. Жизнь порой бывает жестока, особенно к тем, кто не вписывается в общепринятые рамки. Но я верю, что каждый человек, независимо от его особенностей, заслуживает быть принятым и любимым. Она остановилась и мягко коснулась руки Мистик: - Вы знаете, я всю жизнь проработала учительницей. И за эти годы повидала немало учеников, которые, казалось бы, были обречены на неудачу. Но стоило им почувствовать, что кто-то верит в них, принимает их такими, какие они есть, - они расцветали, раскрывали свои таланты и возможности. Мистик слушала, затаив дыхание. Ее сердце наполнялось надеждой, которой она давно себе не позволяла. - Возможно, вы правы, - тихо произнесла она. - Возможно, я зря так быстро теряла веру в людей. Может быть, где-то там, за этими стенами, действительно есть те, кто способен принять меня такой, какая я есть. Женщина ободряюще сжала ее руку: - Конечно, есть. Вы только дайте им шанс. Откройте свое сердце, и вы увидите, как много вокруг добрых, понимающих людей. Вместе мы сможем сделать этот мир немного лучше. Мистик кивнула, чувствуя, как ее взгляд на жизнь начинает меняться. Возможно, эта встреча станет для нее началом чего-то нового, более светлого. *** Президент Югославии Лилич устало потёр виски, пытаясь сосредоточиться на донесениях, лежавших перед ним. Ситуация в Боснии и Косово становилась всё более тревожной с каждым днём. Несмотря на успехи югославских войск, исламистов продвигавшихся к предместьям Приштины это не останавливало, нехватка сил ощущалась остро. А угроза со стороны НАТО становилась всё более явной и неотвратимой. Лилич вздохнул, пробегая взглядом по строкам донесений. Потери среди военнослужащих росли, а запасы оружия и боеприпасов таяли с пугающей скоростью. Ему нужно было принять решение, от которого зависела судьба страны, но груз ответственности становился всё тяжелее. Внезапно, тишину кабинета нарушил глухой грохот взрывов. Президент вскочил со своего места и подбежал к окну, выхватывая бинокль. Над небом Белграда он увидел сотни ракет, а вдали – силуэты вражеских истребителей. Сирена взвыла, оповещая о начале воздушного боя. Лилич сжал кулаки, наблюдая, как югославские ВВС пытаются отразить атаку. Его сердце бешено колотилось, это были американцы, больше некому, они прорвали оборону и вторглись на территорию страны. Это была война, которую Югославия не могла выиграть в одиночку. Президент поспешно вернулся к своему столу, хватая телефонную трубку. Ему нужно было связаться с командованием и принять срочные меры по организации обороны Белграда. Время уходило, а ситуация становилась всё более критической. Лилич прекрасно понимал, что страна стоит на грани катастрофы. Югославия сражалась за своё существование, и он должен был сделать всё возможное, чтобы защитить её. Но с каждым мгновением шансы на победу таяли, словно дым. Президент отдавал приказы, пытаясь координировать действия войск, но чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Ещё недавно казавшиеся незыблемыми позиции Югославии рушились под натиском превосходящих сил противника. Лилич знал, что ему придётся принять самое сложное решение в своей жизни. Он должен был выбрать между продолжением бессмысленной борьбы и поиском путей к мирному урегулированию конфликта. Каждый вариант нёс в себе риски, но президент понимал, что время на раздумья стремительно истекает. Белград содрогался от взрывов, а небо над городом было объято пламенем. Югославские ВВС отчаянно сражались, но их силы были явно недостаточны для противостояния натиску НАТО. Лилич чувствовал, как тяжесть ответственности давит на него, словно огромный камень. Безумие, настоящее безумие. Мир стоял на пороге новой войны, и президент должен был сделать всё возможное, чтобы предотвратить её. Но как? Как найти выход из этого кошмарного лабиринта? Лилич сжал виски, пытаясь сосредоточиться. Время утекало, как песок сквозь пальцы, а ситуация становилась всё более безнадёжной. . Внезапно зазвонил государственный телефон. Коммутатор, ещё старого производства, задребезжал. Это линия, не работала уже несколько лет, наверное после смерти Тито, по этой линии точно не приходили звонки. Особая линия, по ней обычно звонили только русские. *** Зал Совета Безопасности ООН был наполнен напряженной атмосферой. Делегаты со всех концов мира собрались, чтобы обсудить один из самых серьезных кризисов современности - эскалацию конфликта в Югославии. Среди них был и Углеводский, представитель Российской Федерации, известный своей резкой риторикой и непримиримой позицией. Когда слово было предоставлено российской делегации, Углеводский поднялся со своего места, его лицо исказилось гримасой негодования. Он обвел зал тяжелым взглядом, словно бросая вызов всем присутствующим. - Уважаемые коллеги, - начал он, его голос звучал глухо и угрожающе. - Мы собрались здесь, чтобы обсудить ситуацию в Югославии, но, по сути, нам предстоит осудить очередной акт агрессии со стороны Соединенных Штатов и их союзников по НАТО. Его слова вызвали возмущенные возгласы в зале, но Углеводский невозмутимо продолжил: - Под предлогом защиты прав человека и остановки "геноцида", Америка и ее приспешники развязали полномасштабную военную операцию против суверенного государства. Бомбардировки мирных городов, разрушение гражданской инфраструктуры, гибель сотен невинных людей - вот что на самом деле происходит в Югославии. Он сделал паузу, позволяя его словам оказать должное воздействие на аудиторию. - Разве это не напоминает вам события в Корее, Вьетнаме и других странах, где Америка под благовидными предлогами устраивала кровавые интервенции, свергала неугодные режимы и устанавливала свой диктат? Разве мы не видели, как после этого эти страны погружались в хаос и гражданскую войну? Неужели мы позволим, чтобы то же самое произошло и с Югославией? Углеводский обвел зал пронзительным взглядом, словно бросая вызов каждому присутствующему. - Россия решительно осуждает эту агрессию и требует немедленного прекращения военных действий. Мы призываем все стороны конфликта сесть за стол переговоров и найти мирное решение. Только так можно остановить кровопролитие и защитить мирное население. Иначе мы рискуем ввергнуть весь регион в пучину хаоса и страданий. Закончив свою речь, Углеводский сел на место, ощущая, как напряжение в зале достигло предела. Все взгляды были прикованы к нему, выражая смесь возмущения, недоверия и даже страха. Российский представитель знал, что его слова вызовут бурную реакцию, но он был готов к этому. Для него было важно донести до мирового сообщества позицию России, даже если это означало открытую конфронтацию с Западом. Следующим взял слово американский дипломат, его лицо было напряжено, а голос звучал с нескрываемым раздражением. - Уважаемые коллеги, я не могу согласиться с заявлениями представителя Российской Федерации. Действия НАТО в Югославии - это не акт агрессии, а гуманитарная миссия, направленная на защиту мирного населения от геноцида и этнических чисток. Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил: - Мы не можем оставаться безучастными, когда в Европе происходит массовое убийство ни в чем не повинных людей. Как цивилизованная страна, Америка считает своим долгом вмешаться и остановить эту трагедию. Мы не можем позволить, чтобы еще одна страна была ввергнута в пучину насилия и хаоса. Американский дипломат обвел зал решительным взглядом, словно бросая вызов всем несогласным. - Россия может сколько угодно обвинять нас в агрессии, но факты говорят сами за себя. Мы действуем во имя гуманитарных ценностей, во имя защиты прав человека. И мы не остановимся, пока не будет достигнута эта цель. Его слова вызвали бурные аплодисменты среди сторонников Запада, но Углеводский лишь презрительно усмехнулся. Он знал, что предстоит еще долгая и ожесточенная битва, но Россия не отступит. Слишком многое поставлено на карту. - Это не гуманитарная миссия, а чистой воды агрессия! - его голос гремел, заглушая возмущенные возгласы оппонентов. - Вы бомбите мирные города, убиваете женщин и детей, разрушаете больницы и школы. Разве это защита прав человека? - Господин Углеводский, я вас не перебивал… - попытался вклиниться американец, но был в ту же секунду, словесно бит. - Потому что я не врал подлец! Каков подлец! Впрочем на что я надеялся!? Хрен вам, а не Югославия. С этого момента, считайте, что вся территория Югославской Республики является бесполезной зоной, и делаем мы это, по личному приглашению местных властей. - Вы не имеете право! - А вы какое имеете право!? У вас не санкции совета безопасности, ни разрешения легитимного правительства. Еще раз предупреждаю, убирайте свои эскадрильи. Наши ядерные силы, на территории Ирландии, и Шотландии приведены в полную боевую готовность.