Смерть одной няшки

Небольшая комната, много самых разнообразных вещей. Приоткрыто окно, от туда дует слабый ветерок, а с улицы слышны крики детей, которые наверняка уже нашли себе какую-нибудь глупую забаву. Дверь в помещение хлопает, на пороге стоит девочка подросток. Подстриженные волосы почти под мальчика, выкрашенные в черный, сейчас свисали и закрывали лицо в профиль, не давая лицезреть эмоции, что испытывал ребенок лет двенадцати – пятнадцати. Не известно. В обезумевших глазах было видно заблуждение и непонимание. Они яростно бегали по полу, не в силах остановится на чем-то определённом. Похоже на что-то, из ее жизни. Тяжёлый портфель падает на пол. Л/И покачиваясь подходит а столу, пока мир в ее глазах блещет яркими красками, шибко сменяющимися. Не лучшая картина для эпилептиков. Обессиленно оперевшись на стол руками, взгляд пал на столешницу, где как только школьница знала, лежат ее верные друзья, которые никуда от нее не денутся. Но сегодня они ей не пригодится, уже больше никогда... Переводя дрожащий взгляд под мебел, в голове промелькнула ужасающая мысль, что посещала Л/И не раз. Тяжело вздохнув и сжав зубы, она со всей неприязнью что только могла питать к себе через "нехочу" опустилась под стол, пропуская руку под тумбочку. Ловкие пальцы вытянули столовый, крепкий, хорошо заточенный нож. Откуда он там, в истории не известно. Окинув зловещий предмет своим тревожным взглядом, она поёжилась, согнувшись в спине. Поджала губы и прикрыв глаза захныкала, так тихо, как только могла. Казалось, что не просто слёзы, а вся нескончаемая боль текла по красному от слез лицу. Тяжело дыша, шумно и прирывесто выдыхая, уже трясущеися руки держали это орудие. Одна только ежедневная мысль об этом, становилось неистовый пыткой, разъедая изнутри, что же теперь, когда все это легко воплотится в реальность?

***

Проводя хрупкими и тонкими пальцами по месту на груди, приближенное к солнечному сплетению, Л/И с отчаиньем прохрипела. Девушка приставила острый конец лезвия к грудной клетке прикидывая, как лушче и эффективнее совершить этот раковой удар. Слез уже не было, только соленые дорожки на щеках отблескивали на лучах солнца, что удалось пробиться сквозь тюль. И вот, в последний раз примерив силу... С треском рвущейся одежды и... плоти(?) хотел было вырваться крик, как тут же рот был закрыт рукой, но громкие вои от агонии были слышны даже так. Нож прошел не большее чем сантиметров на семь. И того не хватило чтобы задеть жизневажненые органы. Смирившись с ужасающей правдой того, что теперь ей ещё и придется пихать его глубже, через хныканье послышался хлюп, который возник от того, что нож немного выняли и с новым приливом сил вонзили глубже, глаза распахнулись, не в силах из-за несносной боли даже подвигаться. Красное пятно расплылось по чистой выглажанной форме. Доходя до краёв начиная капать на пол. Ноги подкосились, а в глазах потемнело. Тихонько боль начала улетучиваться, заменяясь на нечеловеческое равнодушие. Зрачки расширились, потеряв искру жизни. Тело с грохотом упало, оставляя за собой красный след, постепенно вырастающий в лужицу. Вот так и оборвалась это маленькая, никому нездавшеяся история. Что же стало с девчонкой? Точнее с ее душой? А ничего, никто не знает. Наступило то, что было и до ее рождения. Вы помните что было? Тогда не было ничего. Вот и также. Все, мораль я не могу придумать. Лень, камон, у меня 4 утра. Просто не будьте ущемлеными тварями, которые унижают других. Но если дело касается меня я тот ещё конченый мазохист в этом деле, так что дерзайте!