на высоте

Томительная нега расплывалась по всему телу душными волнами, отдавая слабостью в конечностях и щекоткой в животе. В горле тоже щекотало - влажный тëплый воздух пробирался в ноздри, создавая странное ощущение некоторого удушья. Крош попытался распластаться по кровати, чтобы конечности не соприкасались друг с другом, но лишними телодвижениями он сделал только хуже - жара со всех сторон обхватывала его и при малейшем движении по коже пробегало неприятное чувство. Спасительная полудрëма наконец-то охватила и он забылся в долгожданном ожидании прохлады ночи. - Крош. Кро-ош, - Ëжик легонько трогал Крошево плечо, пытаясь будто не разбудить, а, наоборот, убаюкать. - Я принëс тебе... Сон отступает нехотя; просыпаться после жары всегда так трудно! Но Крош делает большое усилие над собой. Он ведь обещал, что проснëтся, когда Ëжик принесëт посылку. Правда, как он открыл дверь до сих пор неясно. - Спасибо... - Крош приподнимается, ëжась и ласкаясь под прохладную руку, чуя приятный свежий запах улицы и ощущая, что чëртова духота наконец-то отступила. Он, с всë ещë прикрытыми глазами, тянется наугад, пока не утыкается носом в чужое плечо. Вдыхает глубоко тот же запах свежести, смешанный с запахом ткани и, кажется, стирального порошка. - Я же упаду! - Ëжик невольно уклоняется вперëд, опираясь обоими руками о кровать Кроша. Сколько раз он предлагал опустить в конце концов кровать на пол - ничего не может изменить предпочтения любимого в "высоком", как сам Крош говорит, качестве сна. - Падай, - Крош подтягивает немного сопротивляющегося Ëжика, провоцируя полное приземление на кровать. Оба слышат, как лестница, приставленная к кровати, громко падает на пол. Ëжик ойкает от удивления и испуга, старается забраться на кровать как можно подальше, вжимаясь в угол. - Да че ты жмуришься, у меня такое сто раз было, - Крош всколыхнулся, мгновенно избавляясь от остатков сна. - Ты что, высоты боишься?.. - Подними лестницу назад, - Ëжик с трудом отлепляется от стены, чтобы на долю секунды выглянуть за бортик кровати и тут же вернуться назад. - П-пожалуйста... Хитрая улыбка расплывается на лице Кроша и он выдаëт: - А ты мне что? - Он в обычной своей шаловливой манере свешивает руку с края кровати, смотря на Ëжика снизу вверх. - Поцелуешь? - Издеваешься надо мной, значит... - испуганный нахмурил брови в знак озлобленности. Он пинает Кроша в бок, конечно, совсем легко, но достаточно, чтобы указать на своë недовольство от подобных шуточек. - Не-еа, - тянет Крош, - поцелу-уй! Ëжик вновь наклоняется посмотреть на далëкий пол, чтобы убедиться, что сам он не рискнëт прыгать. Может и не так высоко, но... - Верни лестницу, тогда поцелую, - Ëжик поджимает губы и пугливо отцепляет руки от бортика кровати, чтобы скрестить их на груди. - Поцелуй, тогда верну лестницу, - Крош совсем не хочет отступать, играясь и показывая, что ему, в отличие от некоторых, высота в два с половиной метра особо не морочит голову. - Только пододвинься сам... - борьба без борьбы, чем быстрее Крош вернëт лестницу, тем легче будет Ëжику находиться на такой высоте. Злобный смешок победителя доносится от Кроша и он не спорит с условием самому подползти, хоть и очень-очень хочет. Светловолосый приподнимается на локтях и чуть наклоняет голову назад, не утруждаясь в том, чтобы сесть или хотя бы перевернуться. Ëжик приближается к уже не улыбающимся устам и касается их своими губами, не давая рассчитывать на что-то большее. Но Крошу мало одного прикосновения и сейчас, выспавшись, находясь на пике своей активности за день благодаря блаженной прохладе, спустившейся на долину вместе с сумерками, он хочет много-много больше. Посему, когда лестница вновь на своëм месте, он не торопиться отпустить Ëжика с кровати, а прижимает его к стене, не давая прохода к отступлению. - Это был залог, - поясняет, - теперь - плата. Ëжик будто специально заткнул свою возражалку, спорилку и возмущалку, просто чтобы лишить эту светлую безоблачную ночь лишних разговоров. Смог молчать даже тогда, когда ловил вздохи Кроша от его касаний, тогда, когда бесстыже раздевал его и оголялся сам. Шикнул только самому себе неразборчиво что-то под нос, перед тем, как коснуться губами чужих губ, на этот раз настойчиво, углубляясь сразу. Только глупые очки стукаются о чужой лоб, падая с переносицы, за что сразу оказываются сняты и сунуты кое-как в карман рубахи, так же кое-как кинутой на ступеньку лестницы. Ëжик по инерции тянется рукой к глазам, потирая их, чтобы скорее привыкли к темноте. Может, видно теперь на одну десятую меньше, лишь бы только продолжать видеть лунный свет, красиво придающий голубоватый оттенок коже Кроша и комканым простыням, занявшим оставшееся место в поле зрения. - Знал бы ты... - еле слышно произносит Ëжик, склоняясь к животу пассии. Он ведëт средним и безымянным пальцами по дорожке из волос от пупка к члену Кроша, наблюдая, как чуть трепещет грудь последнего от заведëнного внутри сердца. Ëжик вбирает нарочито медленно, теперь он дразнится и устанавливает правила, а не Крош. Минет получается тëплым и влажным, как и летний зной, с таким же чувством ужасного недостатка кислорода в лëгких. Ëжик может бесконечно долго раздразнивать Кроша и ему хочется довести светловолосого до такой же немоготы, до такого же раздражающего нескончаемого предела, как и Крош довëл Ëжика своей глупой лестницей. - Пожалуйста... Ëжик, п-пожалуйста... - Крош елозит, впиваясь пальцами в корни волос и запрокидывая голову. Пункт "довести до мольб" в голове Ëжика красиво украшается зелëной галочкой и он ухмыляется, освобождая член от плена покрасневших губ. Потирает уставшую челюсть и щëки, глядит на Кроша, ожидая, пока тот достанет баночку смазки из ящика под кроватью и, принимая еë, своим обычным жестом подталкивает Кроша к изголовью кровати у стены. Оказавшись упëртым щекой к стене, светловолосый подаëтся грудью вперëд, освобождая место промеж ног и упираясь ладонями в изголовье. Кровь отливает от горячих щëк и прохлада стены смешивается с прохладой смазки, сфинктер сжимается, а вдоль нижних позвонков бегут мурашки. На головке члена Ëжика выступает предэякулят, а сам он изнемогает от сильного возбуждения, окутывающего, словно тëплое море. Он смахивает волосы со лба и плавно входит на две трети, делая первые движения нежно и настойчиво одновременно. - Хватит дразниться, - на выдохе произносит Крош, - я уже всë понял... Руки Ëжика скользят от ягодиц Кроша вверх по талии, доходя до ребëр, специально обходя соски - Крошу не нравится, когда их трогают. - И что ты понял? - склоняется к чужому уху Ëжик, обжигая раковину тихим низким голосом. Одна его рука двигается к животу, опускаясь к чужому возбуждению и слегка сдавливая, но не делая фрикций. - Я не буду больше п... - Крош запинается на полуслове, почувствовав руку на своëм члене, прерываясь на резкий вдох. - Пугать тебя. Светловолосый разворачивается, чтобы попросить поцелуй и лишь боковым зрением на секунду видит возбуждëнный блеск в узких глазах, прежде чем их уста сливаются неглубоко. Ëжику было достаточно приподнесëнных извинений и спустя ещё один маленький поцелуй он всë-таки ускорился, потому что, доводя Кроша, он забыл о своей доведëнности. Губы светловолосого больше не смыкались на вдохе и каждой своей фиброй он чувствовал приближение разрядки. Ëжик, улавливая всë более и более резкие хриплые постанывая, положил ладонь в области кадыка Кроша, совсем некрепко обхватывая пальцами. Чем резче были его движения, тем быстрее бегал по ладони кадык Кроша и тем сильнее его осипший голос отдавал вибрацией в ладонь через горло. Крош будто вновь оказался в знойном дне, где было так же невыносимо жарко и трудно дышать, но, в отличии от раздирающей тело духоты дня, еле слышное удушье вечера приносило только удовольствие. Через минуту немного сбитого темпа светловолосый "сдался" первый, заканчивая в ладонь Ëжика, куда завершил акт и последний, выходя из Кроша и доводя себя парой резких движений. - Я бы сматерился, да ночь слишком хороша, - отдышавшись, произнëс Ëжик, разглядывая блестящую от их семени руку и в душе не представляя, к каким акробатическим изыскам ему придётся прибегнуть, спускаясь по лестнице, чтобы не запачкать всë вокруг.