A Little Comfort/Небольшое утешение

Я смотрю на нее, сидящую там в простом сером халате и очках. Ни одежды, ни обуви, ни макияжа. Ее глаза бегают по комнате, наконец останавливаясь на мне, и в них есть что-то, чего я никогда раньше не видела. Неуверенность, смешанная с каким-то пытливым любопытством, как будто она видит меня в первый раз. Пока я смотрю на нее, потеряв дар речи, она разглядывает мой наряд. На мгновение ее взгляд задерживается на моем декольте, и только тогда я вспоминаю, какой у меня глубокий вырез. Мой лучший наряд для свидания. И на мгновение мне приходит в голову самая нелепая из идей. - Миранда? - Это безумие. Но я собираюсь это сделать. - Миранда? - Я наклоняюсь вперед на своем кресле, пытаясь поймать ее опущенный взгляд. Она молча смотрит на меня. - Стивен ушел. - Повинуясь импульсу, я встаю. Пригнувшись, словно приближаясь к опасному, раненому животному, я делаю шаг к ней. - Как это мило с твоей стороны, напомнить мне об этом, - бросает она в ответ, но за этим комментарием нет настоящего укуса. - Значит, ты свободна. - Я не знаю, зачем это делаю. Или, скорее, я точно знаю, почему я это делаю. Чего я не знаю, так это почему я делаю это сейчас. - Твой муж ушел. - Я осторожно опускаюсь перед ней на колени. Почему-то мне кажется, что это единственный подходящий способ приблизиться к королеве. - Андреа. - Ее тон предупреждающий, но ее глаза снова скользят вниз, туда, где черная ткань моей блузки встречается с широким пространством обнаженной кожи. - Миранда? - шепчу я. Если она уволит меня сейчас, это не будет иметь значения. До тех пор, пока гордость не вернется в ее глаза. До тех пор, пока она не перестанет выглядеть так, будто сомневается в себе, и не вернется к сомнениям во всех остальных. Больше всего на свете мне нужно, чтобы она увидела, что весь мир у ее ног. Что освобождение от мужа означает открытие двери буквально для всех остальных в галактике. Всех, кого она захочет, когда захочет. Даже, и это самое главное, и для этой молодой женщины, которая должна поклоняться земле, по которой она ходит, и сегодня вечером одета в топ с особенно глубоким вырезом. Мне нужно, чтобы она поняла, что я отчаянно нуждаюсь в этом, в ней. Чтобы вернуть ей власть, которую ее бесполезный мудак муж пытается у нее отнять. Пока она остается в центре вселенной, несгибаемая, несломленная, все будет в порядке. Каждое сомнительное решение, которое я приняла, будет стоить того. - Миранда, - повторяю я. И тут я понимаю, что дрожу. - Миранда, Миранда. - Мои губы дрожат. В этот момент я нервничаю, мне грустно, я не уверена в себе и полна желания, так что ей не обязательно быть такой. Но она все еще смотрит на меня непроницаемым взглядом. Но теперь он кажется менее потерянным. Она медленно снимает очки, пару раз вертит их в руках, затем кладет на стол рядом с собой. Мне приходится сглотнуть внезапный комок в горле. Когда я замечаю, что все еще держу свой блокнот, я осторожно оставляю его на полу рядом с собой. Я достаточно близко, чтобы положить голову ей на колени, что я и делаю. - Миранда. - Я выдыхаю в мягкую ткань ее халата, вдыхая ее свежий аромат. - Пожалуйста, - почти всхлипываю я, зарываясь лицом в тепло ее тела. Со своего места я чувствую, как она напрягается, но я также чувствую тяжесть ее дыхания, быстрое движение мышц живота. Внезапно на моей голове оказывается рука, нерешительно играющая с моими волосами. Я вздрагиваю от этого простого прикосновения. Этот жест говорит больше, чем когда-либо могла бы выразить тысяча слов, и я больше не уверена, кто кого утешает. Я скорблю о Нейте и Эмили и обо всем, что я оставила позади. Моя невинность, наивность и оптимизм, которыми я пожертвовала, чтобы жить той жизнью, которой я живу. Я никогда не получу их обратно. Они мне не нужны. - Глупая девчонка. - Это ее первые слова. Ее голос еще тише, чем обычно, он полон эмоций и сожаления и такой дрожащий, что вот-вот сорвется. - Глупая, глупая девчонка. - Все еще мягкий и низкий, но теперь в нем еще и что-то другое. - Ты понятия не имеешь, что предлагаешь. - Так глубоко, что это звучит почти угрожающе, почти хищно, почти переполнено неудовлетворенной тоской. - Ты понятия не имеешь, на что я способна. - Пока она говорит, поглаживание волос превращается в хватание. Болезненная хватка, от которой мои глаза щиплет от непролитых слез. - Я могу легко уничтожить тебя. - Ее голос гипнотизирует. - Миранда. - Это простое слово, кажется, единственное, что я сейчас способна сказать. Поднимая голову, чтобы заглянуть ей в глаза, я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги. В чертах ее лица отражается миллион эмоций, но я потеряла всякую способность их читать. Теперь единственное, что я отчетливо вижу – это похоть. Неоспоримое желание, написанное на ее губах и глазах, такое же явное и ясное, как день. Я не могу поверить, что я была права. Осознание этого едва не сбивает меня с ног. Я понимаю, что Миранда Пристли хочет меня, и от этого знания у меня на мгновение перехватывает дыхание. Волна возбуждения накатывает на меня, такая сильная, что мне приходится закрыть глаза, чтобы не быть полностью раздавленной ею. Мое сердце бьется так быстро, что я отчетливо слышу его стук в ушах, и с моих губ срывается жалобный звук, которого, я уверена, я никогда раньше в жизни не издавала. Теперь меня больше ничто не сдерживает. С отчаянной решимостью я кладу руки на спинку дивана по обе стороны от ее головы. Она понимает и раздвигает ноги. Я бесцеремонно опускаюсь к ней на колени. Потом я целую ее. Ее губы мягкие, но рот настойчив, и ее зубы впиваются в меня почти болезненно. Я не могу удержаться, чтобы не обхватить ее лицо руками, не схватить за волосы и не вцепиться в завораживающие пряди ее культовой белой прически. Когда мы расстаемся, я задыхаюсь. Ее запах вызывает привыкание. У нее изысканный вкус. Мне нужно больше ее, поэтому я хватаюсь за ее шею, за плечи. - Миранда, - благоговейно шепчу я в ее мраморную кожу. - Миранда. - Снова и снова, как молитва. Я чувствую, что могу взорваться, если не смогу получить от нее больше немедленно, и я чувствую, что могу взорваться, если сделаю это. - Можно мне? - спрашиваю я ее, хватая за ворот серого халата. - Пожалуйста. - Да! - хрипит она, откидывая голову. Я жадно стягиваю с ее плеч халат, открывая своим голодным глазам участки бледной кожи. На ней действительно только халат. С очередным отчаянным стоном я снова прикасаюсь ртом к ее идеальной коже. Мои руки обнимают ее за талию, пока я целую ее груди, посасываю соски. Я все еще шепчу слова, но я больше не знаю, что они означают. Отвлеченная ее тихими стонами и учащенным дыханием, я не замечаю, как ее руки загибают подол моей юбки, пока не оказываются на моих голых бедрах. Затем ее пальцы прижимаются к моему нижнему белью. - Не останавливайся! - командует она. Я не смогла бы, продолжая обводить ее торс губами, языком и зубами, в то время как она уверенными движениями отодвигает в сторону ткань моих трусиков. Мои руки скользят под халат и проводят ими вниз по ее спине, хватая ее за задницу так сильно, как мне удается, когда она наклоняется ко мне. Пока она безжалостно не вонзает в меня два пальца, работая большим пальцем по моему клитору, тогда все, что я могу делать, это пыхтеть непристойности в ее живот, пока я не кончу. Ее руки болезненно сжимают мою грудь, когда я прихожу в себя. - Не смей останавливаться сейчас, - рычит она. Я бы не смогла, даже если бы наступил конец света. Она мнет и сжимает, щиплет мои соски через ткань, и я не могу удержаться от стона. Внезапно она толкает меня в плечи, и я зарываюсь лицом в ткань, прикрывающую ее живот, глубоко вдыхая. - Ты хочешь этого, не останавливайся, - повторяет она, больше для себя, чем для меня. Затем: - Умоляй об этом. - Ей не придется просить дважды. - Пожалуйста! - умоляю я ее промежность. - Пожалуйста, Миранда! - Мои карие глаза находят ее голубые. На ее лице и груди следы моей красной помады. - Позволь мне, пожалуйста. Миранда. Ты мне нужна! - умоляю я. С горящими глазами она наклоняется и целует меня, долго и крепко. Когда я, наконец, полностью снимаю с нее халат, больше нет места для колебаний. Непроизвольно ее ноги раздвигаются для меня, и я пользуюсь случаем и ныряю внутрь. Я ласкаю языком и посасываю ее клитор, пока она не кончает в первый раз, затем замедляюсь и облизываю ее всю. Медленно вхожу сначала одним, затем двумя пальцами. Глажу ими ее изнутри. Облизывая всю ее, пока она не кончит снова. Пока ее стоны не превратятся в рыдания, и она не перестанет дергать меня за волосы, пытаясь оттолкнуть. - Достаточно. - Ее голос просто не имеет права быть таким низким, быть таким сексуальным. - Достаточно. Иди сюда. - Я осторожно поднимаюсь на ноги и не могу отвести взгляд. Стараясь запомнить рисунок моих отметин на ее безупречной коже. Выражение ее лица такое расслабленное и близкое к счастливому, таким я его еще не видела. Она выглядит потрясающе оттраханной. Это великолепно. - Андреа, - мурлычет она. И я снова уже готова. Рукой она делает нетерпеливый жест, и я сразу же понимаю и снова устраиваюсь у нее на коленях. - Хм. - Она кажется довольной. В течение нескольких минут все, что мы делаем, это обмениваемся неторопливыми поцелуями. Затем она обнимает меня за плечи и заглядывает глубоко в мои глаза. - Ты всегда знаешь, что мне нужно, не так ли? - Да, Миранда, - автоматически отвечаю я. Задумавшись, она наклоняет голову набок и приподнимает идеально вылепленную бровь. Ее прическа полностью испорчена, но она выглядит как богиня. Как самое прекрасное создание, которое я когда-либо видела. Я снова хочу ее. Как раз в тот момент, когда ее пристальный взгляд начинает выбивать меня из колеи, она снова притягивает меня ближе. Проводит легкими, как перышко поцелуями по моей челюсти. Утыкается носом в ложбинку у меня за ухом. - Андреа, - вздыхает она. Шепчет мне на ухо: - Скажи мне, чего ты хочешь от меня? - Кусает меня за шею, достаточно сильно, чтобы оставить след. Вопиющий признак собственности. Внезапно у меня больше не хватает воздуха, чтобы говорить. Я хочу сказать ей, что мне ничего от нее не нужно и в то же время нужно все. Ты, я жажду сказать ей об этом. Я хочу тебя, и ничего больше. Вместо этого я издаю стон. - Пожалуйста, Миранда. - Я чувствую, как она ухмыляется на моей коже. - Пожалуйста, что, дерзкая девчонка? - Нежность и ее страстный тон заставляют меня дрожать. - Что ты хочешь, чтобы я сделала? - Что угодно. Пожалуйста. Трахни меня, Миранда. Пожалуйста! - мне наконец удается выдавить между вздохами. - Опять? - удивляется она, кусая за шею. Я думаю, она трахается так же, как ведет свой журнал. Точно, бескомпромиссно, с твердой, и непоколебимой рукой. Затем мои груди снова оказываются в ее ладонях, ее язык у меня во рту, и в голове у меня становится пусто. Внезапно раздался голос. - Миранда? Ты там? Извини, что побеспокоил тебя. Мне нужно твое расписание на завтра, а Энди нигде нет. - Миранда мгновенно напрягается. С удивительной силой она отталкивает меня от себя и опускает на подушки рядом с собой. Зачем прочищает горло. - Найджел. - Ее голос все еще немного хрипловат, но он отчетливо разносится по огромному номеру. - Не входи сюда! - быстро добавляет она, немного громче и тверже. Затем выжидающе смотрит на меня. Мне требуется мгновение, чтобы понять, о чем она спрашивает. - В моей сумке, - удается прохрипеть мне. Она сжаливается надо мной и сама встает, ища его. Это очень хорошо. Я сомневаюсь, что мои ноги понесли бы меня прямо сейчас. Никогда еще в моей жизни я не была так отчаянно нуждающейся в освобождении. Это заставляет меня немного ненавидеть Найджела. К счастью, он прислушивается к ее предупреждению и остается на месте. Я сомневаюсь, что ему удалось бы выбросить из головы увиденную картину без часов у психотерапевта. Как только Миранда находит расписание, она завязывает халат и подходит к двери. Я могу только представить ошеломленное выражение лица Найджела, когда она протягивает его ему. Невозможно ошибиться в том, что она делала. И я почти уверена, что он слышал и мой голос. Блять! Но Миранда кажется совершенно спокойной и собранной, когда отправляет его со своим фирменным "Это все". Как типично для нее получить известие о своем предстоящем разводе и трахнуть свою помощницу, которая на 25 лет моложе ее за один день, и все равно вести себя так, как будто это просто еще один четверг. К счастью, он не комментирует ее состояние и быстро исчезает. Затем появляется Миранда, и от ее вида у меня снова перехватывает дыхание. - Спальня, - командует она, поворачивается и исчезает из поля зрения. Вскакивая, я следую за ней так быстро, как только могу на нетвердых ногах.

____________

На следующее утро я просыпаюсь от настойчивого стука. Я медленно открываю глаза в незнакомой обстановке. Все тело приятно расслаблено. Мгновение растерянности. А потом все это нахлынуло на меня. Миранда в халате, развод, моя потребность утешить ее, секс, Найджел. В тишине комнаты я слышу, как кто-то прочищает горло. Взглянув направо, я вижу Миранду, стоящую рядом с кроватью, уже полностью одетую и безупречно причесанную. Я чувствую укол потери при этом зрелище. Вполне возможно, что я никогда больше не увижу ее обнаженной и развратной. - Доброе утро. - Мне удается прохрипеть эти два слова совершенно пересохшим горлом. - Андреа. - Она приветствует меня коротким кивком. Мой желудок сжимается. Но потом я сажусь в постели и позволяю одеялу соскользнуть с моего тела, обнажая грудь. И всего на долю секунды я вижу, как что-то опасное и голодное промелькнуло в ее глазах, а легчайшая ухмылка тронула губы. На данный момент этого достаточно. Опять же, стук в дверь. - Входи, - позволяет Миранда своим типичным скучающим, мягким голосом. Нетерпеливый взгляд, который она бросает на меня, заставляет меня как можно быстрее натянуть одеяло. И ни секундой раньше. Найджел появляется в дверях спальни, пытаясь оторвать подбородок от пола. Я не уверена, кто больше смущен этой встречей. Только Миранда, кажется, совершенно не обеспокоена сложившейся ситуацией. Я понятия не имею, в чем заключается ее план. С другой стороны, когда Миранда когда-либо объясняла кому-либо свои действия. - Ты не получишь Джеймса Холта, - говорит она, поворачиваясь лицом к своему арт-директору. Я понятия не имею, о чем она говорит, но я вижу, как его лицо вытягивается. Затем, к нашему обоюдному с ним удивлению, она бормочет сквозь стиснутые зубы: - Я объясню позже. И я заглажу эту вину перед тобой. Просто доверься мне сейчас, пожалуйста. - Ошеломленный, он кивает. Явно довольная реакцией, она продолжает. - Стивен подал на развод, - продолжает она. Похоже, бедный Найджел сегодня не сможет передохнуть от всех новостей, которые она ему вываливает. Миранда поворачивается ко мне, все еще сидящей в её постели, голой, прикрытой только одеялом. - Ты уволена, естественно. - Что?! - восклицаю я, потрясенная. Слезы стыда, гнева и потери подступают и затуманивают мое зрение. - Ты не можешь этого сделать, Миранда! - говорю я ей, прекрасно зная, что она может. Я злюсь на нее за то, что она впустила меня, только для того, чтобы в следующую секунду отшвырнуть в сторону. Я злюсь на себя за то, что позволила ей это сделать. Я смущена, убита горем и в ужасе от того, что Найджел стал свидетелем всего этого. Сегодня, возможно, худший день в моей жизни. Нет, не возможно. Это определенно так! - О, успокойся, пожалуйста, Андреа. - У Миранды хватает наглости закатить на меня глаза. - Не похоже, чтобы ты когда-нибудь действительно хотела эту работу с самого начала. Найджел, конечно, напишет тебе рекомендацию. Наконец-то ты будешь свободна и сможешь работать там, где пожелает твое сердце. - Рекомендация с "Подиума". Шанс наконец-то заняться работой своей мечты. Это все, чего я когда-либо хотела от этой должности. Тогда почему я все еще чувствую, как мои ребра ломаются, болезненно выдавливая воздух из моих легких? - Миранда, я не... - начинаю я. Но она уже вернулась в ванную. - Это все, - бросает она через плечо, ясно давая понять, что мне пора проваливать. Борясь со слезами, я жду, когда Найджел уйдет, затем, спотыкаясь, обхожу комнату в поисках своей одежды. Когда я надеваю туфли, первые рыдания сотрясают мое тело. В этом номере недостаточно воздуха, я не могу дышать. Да во всем мире не хватит воздуха. Прежде чем уйти, я прижимаюсь затылком к закрытой двери ванной комнаты. Я подумываю постучать, но решаю не делать этого. Бросив последний взгляд на растерзанные простыни, я мысленно прощаюсь. Пытаюсь отпустить женщину, которая незаметно для меня стала центром моей вселенной, после чего покидаю гостиничный номер. Найджел ждет меня в коридоре. Я удивлена, но он молча заключает меня в объятия, гладит по спине, поддерживает мое трясущееся тело, пока я мочу его дизайнерский костюм своими слезами. Менее двенадцати часов назад женщина по другую сторону этих стен потеряла супруга и не пролила по этому поводу ни единой слезинки. Менее двенадцати часов назад я села напротив нее и предложила все, что могла, чтобы утешить ее. Я ничего не потеряла, кроме работы, которую должна была ненавидеть, и все же я чувствую, что моя жизнь подходит к концу. В мире недостаточно слез, чтобы выразить мое горе, и единственный человек, от которого я действительно хочу утешения, не собирается больше меня видеть. - Я думаю, что люблю ее, Найджел, - бормочу я в ткань его костюма. Он продолжает гладить меня по спине. - Я знаю, дорогая. Я знаю. - Он не говорит мне, что все будет хорошо. У него есть свои собственные потери, с которыми нужно бороться. И мы оба знаем, что это было бы ложью. Он говорит просто: - Мы это переживем. Две недели спустя Я вижу, как она улыбается и машет мне рукой, когда я выхожу из здания, разговаривая по телефону. Она кажется расслабленной и счастливой. Непринужденной в своей повседневной одежде и на новой работе, которую она, надеюсь, только что получила. Прежде чем сесть в машину, я останавливаюсь и смотрю на нее. Затем я устраиваюсь на заднем сиденье. Как только дверь закрывается, я позволяю себе улыбнуться. Да, наконец-то она свободна совершать великие дела. Свободна жить своей мечтой. Моя глупая, сильная, добрая, соблазнительная, умная, красивая Андреа. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, куда она направляется. Она, которая всегда знает, что мне нужно. Та, которая никогда не колеблется отдать всё это мне. Та, которая чудесным образом никогда ничего не просит взамен. Только идиот не увидел бы ее потенциала. Я уверена, что редактор газеты, в которую она устроилась, придерживается того же мнения. В любом случае, она расскажет мне все об этом сегодня вечером за ужином.