Касания

Выходить на сцену сейчас — довольно-таки странное ощущение. Вот вроде и знаешь, чего ожидать — больше двадцати пяти лет на сцене, — но одновременно и какой-то страх накатывает и иногда хочется вообще на всеобщее обозрение не выходить, потому что… Рихард поудобнее перехватил гитару и направился на выход из подсобки. Эти мысли его не в первый раз посещали и по хорошему надо выкинуть их из головы, чтобы не тревожиться. Только это легко сказать, а сделать достаточно проблематично. Правда если только рядом с ним не… Рихард будто протрезвел, ощутив руку Тилля на пояснице. По инерции он обнял вокалиста за плечо. Контакт был недолгим, но вернул мысли Рихарда на сцену, заставив словно проснуться. Немного дезориентированно, он добрался до своей стойки и приготовился к бек-партии. Касание к Тиллю помогло настроиться на концерт — стал слышен проигрыш песни, вокал, барабанные перестуки и крики фанатов. А затем и закрепил эффект, прокричав в микрофон Тиллю «Mein Herz Brenn».

***

Лодки Рихард не особо любил. Возможно возраст сказывается и больная спина, возможно падающие Оливер и Флаке — риск свалиться был и у Рихарда, когда особо эмоциональные французы начали трясти лодку в Лионе, да ещë и до этого попытавшийся забраться в лодку фанат. Благо неудачно, но вроде живой. А возможно и то, что на время этого заплыва с Тиллем они разлучаются и от этого становится дико не по себе и тоскливо на душе. Радует лишь то, что Тилль их и вытаскивает из лодки и там можно прикоснуться без опаски. Или даже в шею поцеловать — поддержка Тиллю, когда они в Берлине выступали от него была именно такой. Хоть Тилль в такие моменты его не отгоняет, уже радует — фанаты, даже если и поймут что-то, то им больше нравится наблюдать за тем, как он с Паулем чудит после и до лодок. А связь с Тиллем не так и много видят. Такое Рихарда устраивало. Вот и причал. Тилль их дожидается и уже начал «вылавливать» остальных. Флаке, Шнай с флагом — хорошо, что в его лодку не кидают этот флаг, а то махать чужим флагом не особо хочется* — а первая лодка с радостью это сделает, да ещë и закрепит на барабане. Пауль, Олли, который зачем-то дал Тиллю маленькую единорожку. Хотя может понятно, зачем — Тилль в такие моменты, когда вытаскивает их, особо нервным становится. А плюшевую игрушку можно погрызть и успокоиться. Выйдя с помощью Тилля из лодки, Рихард мягко обхватил его за шею и поцеловал в щëку. Тилль опустил глаза и Рихард поспешно ушëл готовиться к следующей песне. Конечно, подбодрить так хотелось, но иногда хотелось большего. Но нельзя — поцелуи должны принадлежать одному Паулю на сцене. Ведь так?