Наркотики по любви

Какая приятная новость, ждала меня после возвращения не передать словами, эта дама пыталась вылезти из окна третьего этажа. Чуть не убилась и теперь лежит в травматологии в другой части города. У нее сотряс и шрам на пол лба. Бедный мой напарник, ему так и до нервного срыва недалеко. Теперь в ординаторской стоял запах валерьянки и корвалола. И я кажется нашла тему для своей статьи. Наркотическая зависимость в тяжелой стадии. Теперь осталось только найти трех подопытных, но тут вышла заминка они должны были употреблять разные вещества. Двух я нашла сразу, а с третьим начались проблемы. Я не могла его найти, вернее могла, но начала писать уже про тут пациентку. Вдобавок я чувствовала вину, если бы я ее не отвязала и половину диспансера не было бы проблем. Но это, пожалуй, говорить я никому не буду. После работы, я поехала к ней. Прорваться в палату мне не составило большого труда, но дальше начались проблемы. Во-первых, она ударилась головой видимо сильно и называла меня мамой, хотя мама была у нее полчаса назад. Во-вторых, шов оказался очень некрасивым и видимо надолго испортил ее лицо. В-третьих, она там еще была не самая чокнутая, на соседней кровати лежал какой-то бомж. А рядом было два огромных страшных мужика, которые явно были не прочь ей воспользоваться. Компания была огонь. И решение быстро пришло мне в голову, я прикинулась ее сестрой и решила забрать ее домой. Благо мы были похожи внешне и меня знали врачи, моя тяга к знаниям из поражала. Никто даже не заподозрил меня во вранье, и моя статья в этом случаи будет написана максимально быстро. Конечно, нескольких врачей поразило наше родство, но как говорится в семье не без урода. Я уже вызвала такси, и мы собрались домой, как раз моя соседка уехала на выходные. Поэтому у меня было два свободных дивана. Я положила ее на диван. Мне, конечно, было страшно что ее буду искать, но мать как выяснилось там тоже не особо ответственная. Ночь была бессонной, пациентка все время капризничала, у меня менялось настроение и были постоянные боли. Мне кажется, за ту ночь я поседела. К утру мы обе уснули. Проснулась я от звука шагов в соседней комнате. Маша встала и видимо решила поесть. Но не тут то было она уронила тарелку. Я уже хотела начать ругаться, встала и пошла в другую комнату, но она смотрела на меня глазами хатико. И видимо окончательно оклемалась, подошла ко мне и решил расспросить, что к чему. Меня очень удивило, как она быстро пришла в себя, но до меня только начало доходить, что похоже, что она бредила вчера под анестезией или сильным обезволивающим. Она меня вспомнила и сходу стало обвинять в падении с крыши. При чем тут я, видимо я не должна бы останавливать сбегающую пациентку. Потом она увидела себя в зеркало и тут мне стало ее жалко. Шрам был огромный очень красный и явно будет заживать не одну неделю. Девочка плакала, я не знала как ее успокоить. Я принесла перекись и решила протереть шрамик, маша начала еще сильнее плакать. То ли от боли, то ли от лица в зеркале. Скорее всего от второго. Я не знала, что сказать и села рядом. Через минут двадцать истерика прекратилась. Маша умылась, и мы пошли на кухню. Она пожарила мне яичницу, как давно мне никто не готовил. Мы стали знакомиться, спустя четыре дня. Я объяснила ей ситуацию касаемой моей статьи и повышенной стипендии. Мадам согласилась мне помочь, еще бы она не согласилась, как никак я ей практически жизнь спасла. Она немного рассказала про себя, и мы перешли к теме ее зависимости. Она рассказала, что с какого возраста и почему. Был вопрос, почему она не хочет бросать. Однако ответ был очевиден, ей это нравилось. Ее образ жизни тоже имел множество плюсов. Осталось узнать, чем она зарабатывает на жизнь. Я понимала, это с самого начала и все не решилась спросить. Ответ был прост и понятен проституция. Теперь понятно, почему ее узнал мой напарник. А на вид такой хороший мальчик.