Часть 1
23 июля 2022 г., 17:35
Каждый шаг фигуры в плаще разгонял пыль, которая позже оседала обратно, ожидая следующего путника, что побеспокоит её своим присутствием. Человек, наконец немного ожививший каменные пейзажи совершенно ненавистной ему планеты своим присутствием, был молод, шел слегка сгорбив плечи и в глубоком молчании. Несмотря на то, что поступь его была тверда, он двигался почти бесшумно, едва не срываясь на бег, оставляя неглубокие следы на сухой почве под ногами. Вообще, честно говоря, он мог взлететь, магнитная подошва помогла бы в этом, но он словно забыл об её существовании. Спешил.
Ненависть к этой планете началась уже давно, когда Игуро ещë только сошёл с трапа их Фербоса, так Мицури когда-то с нежностью обозвала их межпланетный дом. Теперь Фербос висел где-то между Солнечной Системой и GI0837. Обанай уже давно не жил там, наплевав на оставленные внутри вещи, кочевал, а продать корабль рука не поднималась.
Как можно не любить планету, едва взглянув на неё? На этот вопрос молодой человек не мог ответить, знал лишь только, что при взгляде на каменные ландшафты и черное небо с фиолетовыми брызгами от туманностей, по спине пополз холодный и склизкий угорь тревоги, хвостом ударив по затылку.
Сейчас Обанай думал, что надо было убираться отсюда как только он почувствовал это, но кто ж переубедит Мицури, когда она так смотрит и обещает, что это самая тихая и безопасная планетка, на которой лишь храм и поселение священнослужителей?
После выполнения заказа они хотели вернуться домой, отдохнуть от перегрузок и доставок, пусть и пришлось бы потерпеть обмороки с остальными неприятными последствиями.
А что теперь?
Этот вопрос эхом отозвался в ушах Игуро, и юноша замедлил шаг, только сейчас осознав, что воздуха не хватает и ему стоит перевести дыхание. До храма уже недалеко. Он почти выполнил свою миссию, она почти в его руках. Наверное, теперь он даже на Фербос вернулся бы, зная, что милая Мицури будет вновь с ним. Получив карту памяти с её цифровой формой, он смог бы продолжить работать в их удовольствие, ведь он до сих пор не опустил руки только ради этой маленькой пластинки, на которой записана вся жизнь той, что всегда давала сил идти дальше.
Обанай помнил эту дорожку, что вела к дверям храма. Он здесь уже третий раз, но впервые без Канроджи. Сначала, они пришли сюда с доставкой, потом Обанай нёс сюда еë тело на несгибающихся и дрожащих руках, не видя ничего, кроме зелёных помутневших глаз, что были обращены вовсе не к нему, а к небу, к бесконечному космосу.
Она умерла глупо. Она в принципе могла казаться слишком глуповатой и легкомысленной, но порвать провод, отвечающий за работоспособность системы подачи воздуха, еще и не сказать об этом, думая, что путь до храма не займет много времени, а она сумеет просто задержать дыхание, было выше понимания молодого доставщика, который из-за стресса даже не смог ничего придумать. Да и что тут сделаешь?
Он едва смог выпутать руку из-под плаща, что защищал его костюм от песка, разносимого ветром. Юноша невольно отряхнулся от налетевшей пыли и нажал на панель, отправив запрос на вход. Храм на этой планете не был храмом в общем понимании этого слова, а внешне напоминал скорее научную базу, нежели место где проводят религиозные обряды. Хотя, в эту эпоху вера и наука переплелись слишком тесно, что вызывало нервный смешок у историков.
Запрос на вход был принят, Обанай кивнул кому-то невидимому, а возможно просто себе и своим рассуждениям, и замер, скорбно опустив голову. Огромные двери перед ним образовали проход как раз под его рост, чтобы не запустить внутрь лишний песок. Вместо невысокого мужчины, которого парень ожидал увидеть, его встретила девушка в служебных одеяниях, ниспускавшихся до самого пола. Игуро презрительно поморщился, благо, ткань закрывала большую часть его лица, лишь гетерохромные глаза сощурились совсем по-змеиному. Ещё немного и Обанай бы зашипел.
Барышня не заметила намёка и качнула головой в лёгком поклоне, приветствуя посетителя, желающего успокоить душу. А свою или чужую — для неё это не имело значения. Развернувшись на пятках, даже как-то слишком весело, что заставило юношу нахмуриться, она повела его по широкому коридору, сквозь арки. Снаружи строение казалось намного меньше, чем внутри, но только потому, что оно плавно погружалось под землю. Именно там находился алтарь, но Игуро он абсолютно не интересовал. Его интересовало кладбище карт. И девушка это знала.
В храме играла духовная музыка, настолько раздражающая и неподходящая ситуации, что от неё сводило зубы, а Обанай не мог себя не чувствовать псом, не дотягивающиися лапой до зудящего места.
Он еще не видел это помещение, но оно почему-то показалось смутно знакомым. Здесь было темно, лишь под капсулами с телами, которыми был заставлен пол, горел синеватый свет. Он слегка пульсировал, словно откачивая из них последние капли жизненной энергии. Но нет, именно эти капсулы и позволяли физическим оболочкам покинувших этот мир избежать тлена. Остаться полными крови, свежими.
— Я позову Диакона. Номер капсулы Мицури Канроджи — 9738 —Девушка сложила свои руки на бедрах и слегка поклонилась, а её некрасивое бесстрастное лицо на секунду изобразило сожаление. Вряд ли ей действительно было дело до беды Игуро, поэтому она оставила его в одиночестве искать нужную капсулу. Где-то в глубине души Обанай надеялся, что не найдет её. Смотреть на неживое и бледное лицо любимой девушки было бы самым страшным испытанием. Один раз он это уже видел. И больше не хотел.
Самое неудобное было то, что ему приходилось садиться на корточки, чтобы увидеть на табло горящие цифры под именем и фамилией усопшего, стараясь не заглядывать под стекло, боясь увидеть то, чего не хотел бы. Он заберет карточку и похоронит Мицури дома.
Но вот он, в очередной раз, уже порядком подустав, ведь легче было бы и вовсе маневрировать от капсулы к капсуле на корточках, опустился, почти сев на пол на дрожащих после долгой дороги ногах.
Палец мазнул по табло даже несколько истерично, словно пытаясь стереть цифры, что оказались на нем. Он уже надеялся, что не увидит их здесь.
Сначала он поднял голову, надеясь увидеть только очертания, убедиться, что тело лежит, но физика, бессердечная сука, ему этого не позволила, вместо этого он увидел на боковине свое отражение. Теперь ноги, да и руки тоже, дрожали не от напряжения или усталости, а просто из-за страха. Страха перед смертью. Страха увидеть то, о чем он старательно пытался не думать всё это время.
Капсула оказалась пуста. То, о чём в тайне мечтал Игуро — сбылось, но спокойствия это не принесло. Огонек, всё еще старательно горевший внутри Обаная, потух, оставив того наедине с холодом темноты, холодом усыпальницы. Он шагнул назад, неверящими глазами глядя на то, что оказалось страшнее встретить тело Мицури. Ему показалось, что ноги подкосились, вот-вот и он вновь сядет на ледяной пол, но что-то удержало его. Кто-то.
Тёплые руки со спины коснулись его торса, поднялись к грудной клетке, где пальцы слегка надавили, а он, дернувшийся изначально, почувствовал, что пол под ногами пришел в движение, лишь он остаётся на месте. Они. Родной запах духов окутал его, он словно бы мог повернуть голову назад и увидеть, убедиться… Но он не стал. Прижался спиной, глубоко вдохнул призрачное ощущение тепла. Если это кто-то чужой, надо дернуться, оттолкнуть от себя, но если случилось чудо? Он уже давно не верил в чудеса, но что же это тогда, что?
— Мне очень одиноко.
Мелодичный и тихий голос звучал для Игуро словно в космическом вакууме, почти неслышно, лишь вибрации. С новым вздохом он прижался всей спиной и пусть это наваждение, то лишь бы оно не заканчивалось. Он не смел задавать вопросы, не смел прерывать голос, пусть она говорит, говорит громче, почему она так мучает?
— Я испугалась, что я навсегда потеряла тебя. Спасибо, что отдал свою маску.
Обанай не сразу понял смысл фразы, которую он услышал. Он дернулся, как-будто во сне, запнулся и чуть не сел на стоящую сзади капсулу, заозиравшись по сторонам. Где? Где она? Маску? Голова заныла болью, ужасной болью, всё его тело пронзило дрожью, затошнило.
Выберись из капсулы, Игуро.
Проснись.
