Гидрофобия

      Последнее, что помнил Пиро, была вода. Глубокая, мутная чернота поглотила их целиком, утащив на дно океана. Бесконечное море черного и синего, которое, казалось, тянулось бесконечно. Они дико дергались конечностями, пытаясь в отчаянной панике глотнуть воздуха, но это было тщетно.             Они задерживали дыхание как можно дольше, их легкие протестовали, когда они просили воздуха. Жжение в их груди стало невыносимым, и в конце концов их тело заставило их сделать большой глоток воздуха. Вместо того, чтобы встретить кислород, их легкие начали наполняться водой.             Пиро знал, что они утонут.             Внезапно глаза Пиро испуганно распахнулись, он был мокрым от пота и тяжело дышал. Цепляясь за горло и грудь, пытаясь облегчить учащенное дыхание, но обнаружив, что не могут, их легкие словно горели. Их когти царапали тело, оставляя за собой красные рубцы и царапины, но пироманьяк почти не чувствовал этого в их состоянии.       Несмотря на жгучую, обжигающую боль в груди, они заставили себя глубоко дышать. Им потребовалась минута или около того, чтобы их дыхание несколько замедлилось, и после того, что казалось вечностью, они наконец смогли оглядеться вокруг.       Ожидая встречи с бескрайними голубыми глубинами океана, Пиро оказался в их постели. Их мягкая, плюшевая кровать с милым узором из звезд, планет и ракетных кораблей. Множество подушек, запасных одеял и мягких игрушек, которые когда-то были аккуратно разложены на кровати, беспорядочно разбросаны по полу.       Испустив дрожащий вздох, сознание того, что произошло, начало оседать. Это был просто кошмар. Пиро нечасто снились кошмары, обычно им снятся радуги, щенки и единороги, но сегодня все было по-другому.       Пиро протянул руку и включил ночник, мягкое успокаивающее сияние осветило покрытое шрамами и слезами лицо. Пироман крепче обнял своего плюшевого единорога — того, с которым они всегда спали, — и уткнулся лицом в мягкую шерсть, издав тихий всхлип.       Дрожащими руками они погладили радужную гриву единорога. Это был неожиданный рождественский подарок от Инженера, и Пиро очень им дорожил.       С плюшевым единорогом в одной руке и одеялом в другой Пиро выбрался из постели и направился к мастерской инженера, чуть не забыв надеть костюм и противогаз, когда они уходили.       Как и ожидалось, Инженер все еще не спал, сгорбившись над своим верстаком и набрасывая какие-то чертежи.       Он был одет в свой обычный комбинезон, но без шлема и очков, редкое зрелище, поскольку Инженер почти никогда их не снимал. Пиро мог видеть темные мешки под его глазами, указывающие на то, что мужчина не спал.       У Инженера была привычка отказываться спать, вместо этого предпочитая работать всю ночь, пока не взойдет солнце. Он был настоящим трудоголиком, каждая мельчайшая деталь должна была быть идеальной, каждый дизайн должен был раздвигать границы современного оборудования, и из-за этого страдал его график сна.       Хотя они ничего не понимали в технике, Пиро знал, что этот человек был гением. Они не могли отрицать, что его изобретения были невероятными, и его работа определенно не осталась незамеченной командой.       Пиро просто хотел, чтобы Инженер больше заботился о себе, они ненавидели видеть техасца, лишенного сна. Несколько раз Пиро замечал, что Инженер так усердно работает, что забывает поесть. Так что они принесли ему немного еды, кусок подгоревшего тоста и чашку кофе со слишком большим количеством молока и сахара.       Инженер благодарно улыбнулся, откусив лишь один кусочек от тоста и несколько глотков кофе. — Спасибо, Пиро, но я не голоден — он солгал. Инженер действительно оценил этот жест, но он просто не мог его переварить. Он был почти уверен, что его пищеварительная система отключится, если он съест или выпьет что-нибудь, приготовленное Пиро.       Звук входа в мастерскую привлек внимание Инженера. Его голова взлетела вверх, наконец оторвав взгляд от чертежей. Техасец был готов наброситься на того, кто только что прервал его работу, но сонная кривая улыбка расползлась по его лицу, как только он увидел, кто стоит в дверях. — Ну, привет, Пиро, — тепло поздоровался он, вынимая изо рта карандаш, который безжалостно жевал, — что ты делаешь в такой час, приятель? Я думал, что недавно уложил тебя в постель.       Пиро кивнул, они отчаянными движениями рук попытались объяснить Инженеру свою ситуацию. Обхватив обеими руками шею и имитируя действия человека, изо всех сил пытающегося дышать. — Ой, черт возьми, еще один кошмар? — он сочувственно улыбнулся. Инженер знал о периодических ночных кошмарах Пиро, поскольку они всегда приходили к нему за утешением.       Всегда было одно и то же, Пиро оказывался в ловушке под водой, и у него не было возможности выбраться. Они просыпались мокрыми от пота и рыдая, внутренняя часть их противогазов наверняка была запачкана слезами. У Инженера сердце разбилось, когда он увидел Пиро в таком состоянии.       Техасец вздохнул, протирая уставшие глаза и проверяя время на часах. «4:34 утра», — гласило оно. — Уже очень поздно, Пиро. Я должен уложить тебя обратно в постель, — Инженер встал из-за стола и отряхнул руки о замасленный комбинезон. Он протянул руку Пиро, жестом призывая его держать ее. — Да ладно, приятель, дурные сны не могут тебя одолевать, пока я здесь. Обещаю.       Пиро на мгновение склонил голову набок, а затем провел пальцем по их груди, делая невидимый крестик.       Крест твоего сердца?       Инженер тепло улыбнулся, повторяя движение Пиро.       Удовлетворенный своим ответом, Пиро от волнения захлопал в ладоши. Он взял черствую, испачканную маслом руку Инженера в свою резиновую руку, закрытую перчаткой, и повел его обратно в комнату Поджигателя.       Еще до того, как они вышли из мастерской, Пиро внезапно остановился. Они дернули Инженера за рукав и указали на что-то рядом с верстаком, их детские мольбы заглушались противогазом.       Инженер был ошеломлен внезапной выходкой пиромана. Всего несколько мгновений назад их успокаивало его присутствие и успокаивающие слова, но теперь они были в бешенстве и желали чего-то, что техасец не был уверен, что сможет понять.       Было почти невозможно расшифровать загадочный бред Пиро, как будто они изобрели свой собственный язык. Остальная часть команды не была заинтересована в том, чтобы пытаться разгадать то, что говорил любящий огонь сумасшедший в маске.       Он знал, что их товарищи по команде боялись Пиро. Должно быть, молчание, тревожный взгляд, когда они пытались общаться, навязчивая идея поджечь любой легковоспламеняющийся предмет, любовь к радуге и единорогам, которая не делала их менее пугающими, пустая, безликая маска, которая только добавил к тайне того, кто был под этим резиновым, огнеупорным костюмом.       Но Инженер не видел того, что видели остальные. Конечно, когда он впервые встретил Пиро, ему стало жутко, но мама научила его никогда не судить о книге по обложке, и, черт возьми, он собирался относиться к этому причудливому немому чудаку с некоторым гостеприимством.       Он чувствовал, что защищает Пиро, но не знал почему. Инженер мог видеть сквозь жестокую, безжалостную внешность наемника. Он знал, что за маской скрывается человек с наивной детской невинностью, а не жестокий, бессердечный монстр.       У него хватило терпения выучить их приглушенную речь, чтобы Пиро было с кем поговорить. Его сердце сжалось, когда он увидел, как Пиро пытается общаться с командой, а его игнорируют, потому что никто не может их понять.       Инженер ругал своих товарищей по команде за то, что они плохо отзывались о Поджигателе, он сурово разговаривал с ними, когда они бросали грязные взгляды или смотрели с отвращением.       «Они не так уж и плохи, когда ты узнаешь их поближе». Он сказал бы, и он рад, что у него хватило терпения познакомиться с Пиро — они были настоящими возлюбленными. — Помедленнее, Пиро. Я не уверен, что ты говоришь, когда так разглагольствуешь и бредишь, — подбодрил Инженер, и безумные движения рук прекратились, — Сделай глубокий вдох и попробуй еще раз, теперь медленно и размеренно.       Он мог видеть, как грудь Пиро вздымается и медленно опускается под толстой тканью его костюма. Они собрались, а затем снова указали на верстак. Глаза Инженера проследили за направлением их взгляда и остановились на его гитаре.       Инженер наконец понял: — Ты хочешь, чтобы я принес свою гитару?       Пиро взволнованно кивнул, и Инженер взял инструмент, снова переплел их руки и направился в спальню Пиро.       Гитара была почти такой же старой, как и Инженер. Она принадлежала еще его отцу, и он научил своего сына играть, когда тот был еще мальчиком.       Он с жадностью смотрел, как отец перебирает нежные струны, тихая мелодия почти каждую ночь манила его в мирный сон. Он был удивлен, что трудолюбивые, мозолистые руки могут издавать такие нежные звуки.       Гитара перешла к нему, когда его папа присоединился к Манн Ко. Это стало горьким напоминанием о том, что его отца больше нет дома, но когда он стал старше, он начал дорожить этим инструментом.       Когда он не был занят переделкой нового часового или дозатора или починкой мебели, которую сломали его товарищи-наемники, он играл на гитаре. Лениво наигрывая медленные, проникновенные песни в стиле кантри, которые напомнили ему о его юности на семейной ферме.       Пиро любил игру Инженера, всегда просил послушать его песни, а техасцу нравилось иметь публику.       Как только они добрались до постели Пиро, Инженер сел на край кровати, а Пиро залез под одеяло. Он потянулся, чтобы заправить их одеяло, и Пиро взвизгнул, когда его руки случайно коснулись их боков — щекотно. — Хорошо, Пиро, устраивайся поудобнее       Пиро кивнул, натягивая одеяло до подбородка и прижимая к груди пушистую белую плюшевую подушечку-единорога. — Теперь какую песню ты хочешь услышать? — спросил инженер, уже зная ответ.       Поджигатель сделал рукой круговое движение, образуя букву «О», а затем двигал руками волнистыми линиями, которые, как предположил Инженер, должны были изображать дым от костра.       Кольцо огня.       Инженер тепло усмехнулся, перебирая пальцами струны гитары, ставя их на правильные аккорды для исполнения любимой песни Пиро. Он начал петь глубоким, богатым голосом. «Любовь горит, И она образует огненное кольцо, Связанный диким желанием, Я попал в огненное кольцо».       Глаза Пиро медленно закрылись, когда низкий голос инженера успокоил все тревоги, которые у них когда-то были. «Вкус любви сладок, когда встречаются такие сердца, как наше, я влюбляюсь в тебя, как ребенок, О, но огонь разгорается»,       Инженер посмотрел вниз на тело Пиро, укрытого одеялом, и его улыбка стала шире, когда он увидел, как наемник становится все более и более сонным, пока песня продолжается. Глубокий, раскатистый голос убаюкивал их мирным сном. «Я попал в горящее кольцо огня, Я спускался вниз, вниз, вниз, Но пламя поднималось выше И оно горит, горит, горит Кольцо огня Кольцо огня»,       Когда песня подошла к концу, Пиро крепко уснул. Инженер был уверен, что ему не снились кошмары, поскольку грудь пиромана вздымалась и опускалась в медленном, ровном ритме. Он встал с кровати, на которой сидел, и собирался уйти, чтобы отдохнуть. Но перед этим он нежно поцеловал Пиро в лоб.       Инженер надеялся, что Пиро на этот раз будет спать спокойно. — Сладких снов, поджигатель.