...
23 июля 2022 г., 12:14
— Оххх... — стон вырвался наружу, когда Россия положил свою руку между моих лопаток и слегка придавил. — Да когда же это закончится?! — воскликнул я. — Долго ты там ещё?
— Потерпи, Англия, — тяжело дыша, ответил тот, — я даже не начал...
— Не начал?! — от возмущения я попытался обернуться, но Брагинский не дал мне этого сделать, после чего последовал очередной толчок.
— ...оххх, — снова весь воздух улетел из легких. — Как это не начал? Ты буквально несколько секунд назад чуть не задушил меня, из-за чего я сейчас не чувствую своих ног, а ты ещё не начал?!
— Ну извини, — Россия на секунду остановился и я успел жадно вдохнуть, — я впервые занимаюсь таким делом.
— Что-о-оххх... — полукрик-полувздох сорвался с моих губ. — Россия, учти, ААА! Осторожно! Учти, если... Если ты "случайно" сломаешь мой позвоночник, тебе не поздоровится!
— Зачем же ты так беспокоишься, Англия? Ведь большинство женщин занимаются этим каждый день, и ничего с ними не случается.
— Я НЕ ЖЕНЩИНА, ИДИОТ!!! — заорал я. О Боже, где же была моя голова, когда я согласился на ЭТО?!
— Да-а-а? — протянул он. — А с виду и не скажешь.
— ТЫ! АААААА!!! — в этот раз Россия ещё сильнее подался вперед. Перед глазами потемнело. Значит, мне суждено умереть такой унизительной смертью? Прощайте, королева Виктория... Я думал, что самый конченый извращенец - это Франция, но, кажется, общество Франциска подействовало на Россию не лучшим образом. Иначе как объяснить положение, в котором я сейчас оказался (причем добровольно)? Как же он умудрился меня соблазнить-то?
— Россия, — прошипел я сквозь сжатые зубы, как только снова начал соображать, — признайся, тебе нравится издеваться надо мной.
— Да-а-а, — позади меня раздался насмешливый голос, — точно, нравится. Ты так забавно охаешь...
Чёрт! Из-за этого проклятого России мне было нечем дышать. А то он узнал бы про себя много нового.
В попытке освободиться я собрал оставшиеся силы и стал вырываться. Брагинский сразу схватил меня и, не меняя свой наивно-насмешливый тон, предупредил:
— Вот этого я не советую тебе делать. А то я буду вынужден привязать твои руки к столбу и продолжать так.
Чёрт, кажется, этот варвар уже вошёл в вкус. Уверен, что он сделает всё, но закончит начатое дело любой ценой. Поэтому я, тихо застонав, крепче ухватился за столбик кровати и стал покорно ждать, когда закончится эта пытка.
***
Когда-нибудь рассеянность меня погубит - в этом я был уверен уже не первый век. А как ещё объяснить, что, забыв письмо от Австрии в кабинете Её Величества, я был вынужден снова вернуться туда и стать свидетелем семейной ссоры? — Неужели ты посмела пойти на такое? — воскликнула королева. Увидев меня, она выпрямилась. — Мистер Кёркленд? — Извините, Ваше Высочество, — лёгкий поклон. — Я уже ухожу. — Нет-нет, стойте, — она жестом пригласила меня. — Это, как-никак, касается и вас. О, чёрт возьми, что же случилось? Я вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. В помещении было три человека - королева, дворецкий Её Высочества и герцогиня Х, воспитанница королевы. Мистер Саддлер как всегда был невозмутим, но герцогиня была почти на грани обморока. Она, то дело всхлипывая, нюхала соль из хрустального флакона. — Будьте любезны, принесите мне воды. — Да, Ваше Высочество, — поклонившись, дворецкий удалился. После того, как дверь закрылась, королева тяжело вздохнула: — Сэр Кёркленд, у нас беда. Вы же знаете, что значит для нас Королевский изумруд? — С "Оком пантеры" что-то случилось? — я стал перебирать варианты. Украли, продали? Может, он сломался - чем черти не шутят? — Видите ли, мой мальчик... — о боже, дело, кажется, хуже некуда... — Эмили отдала изумруд одному человеку... И он иностранец. Оуу... Как же так? Я знал, что семья герцогини была выбрана хранителями Королевского изумруда. Как получилось, что эта священная реликвия (которую, кстати, я сам и добыл, но это другая история) попала в руки некого иностранца? — Ваше Высочество, как я могу помочь вам? — Тот человек воспользовался доверием Эмили, — услышав это, герцогиня разрыдалась, — но... как я поняла со слов Эмили, он шантажировал её... ох, это скандал. Если мир узнает... Репутация Эмили пострадает. Это будет ударом... Я кивнул. Щекотливая ситуация, по-другому не назвать. — Если я правильно понял, вы не желаете, чтобы посторонние лица лезли в эту историю? — Я желаю, чтобы вы сами занимались этим делом. — сказала Её Высочество. Герцогиня перестала плакать и с надеждой посмотрела в мою сторону. — Если вы желаете, то я свяжусь... Кстати, тот иностранец, откуда он? Королева обратила свой взор на герцогиню. Она, по-прежнему всхлипывая, промолвила: — О-он... он сказал, что он русский... Что?! Всё желание оказывать помощь испарилось с упоминанием России. — Нет. — Сэр Кёркленд... — Нет. — Мой мальчик... — Нет-нет-нет... С этим я связываться не буду. Две дамы уставились на меня. Герцогиня смотрела умоляюще, королева с легким упрёком. Я не знал, что делать. С одной стороны, я же страна, черт возьми, мне нужно помогать правительству. Но с другой... У меня не было ни капельки желания видеться, а тем более просить помощи у Брагинского. Я бы ещё вытерпел Бонфуа или Байльшмидта... но Россию. Уж увольте. Мои думы прервала королева: — Англия... Охх... — Ладно. Но никакой встречи с Россией. Герцогиня, прошу, расскажите мне всё, что связано с изумрудом.***
Корабль покинул Дуврский порт примерно час назад. Завтра ранним утром я буду в порту Кале. Оттуда я уеду в Париж и отправлюсь железной дорогой в Варшаву. Ну угораздило же этого Байльшмидта начать войну. Из-за этого я потрачу неделю драгоценного время. И это ещё Париж-Варшава! А из Варшавы в Санкт-Петербург, в Россию... Чёрт... Путешествовать инкогнито не спасало ситуацию. Не знаешь, где и как встретишься с собратьями по сущности. Я поскорее покинул кают-компанию, потому что сидеть и прятаться за газетой от парочки молодых француженок, которые от скуки решили пофлиртовать с мной, мне надоело. Да и одна из этих дам до ужаса напоминала мне Франциска. Быть страной очень странно. Тебя любят больше жизни, за тебя воюют, тебя ненавидят, тебя предают... Именно из-за этого мы и перестаем обращать внимание на людей. Они умирают. Страны же существует многие века. Люди нужны для нашей жизни и для того, чтобы защищать нас. А мы... А мы всё-таки должны служить государству. Я выяснил, что тот русский долгое время жил в соседстве с герцогом Х, вследствии чего герцогиня сблизилась с ним. Он представился как граф Серебрийский, Всеволод Анатолиевич. Это было написано на визитке, которую дала мне герцогиня. Ничего другого я не смог выяснить, и это укрепило мое подозрение насчет того, что этот Серебрийский скрывает настоящее имя. Мотив, который заставил отдать изумруд, был прост. Репутация герцогини. Серебрийский сначала вёл себя как истинный джентльмен, но как-то узнав важные секреты и воспользовавшись тем, что герцогиня испытывает к нему нежные чувства, тот пригрозил ей и потребовал изумруд взамен молчания. Был на удивление прекрасный вечер. Шум волн, редкие крики чаек, бархатная темнота ночного неба... Всего пару веков назад я наслаждался такой красотой в открытом океане. Тогда я и добыл Королевский изумруд. Небольшой камень невероятной чистоты, будто сияющий колдовским светом изнутри, обнаружился в одном из испанских кораблей. Вот тогда Антонио бесился. Вспомнив былые времена, я начал потихоньку напевать древнее заклинание удачи. Как ветер свободный, Как вольны моря... Ты сам выбираешь Кому покровительствовать...***
На девятый день моего путешествия я наконец прибыл в Санкт-Петербург. В дороге ничего необычного не случилось, и со странами я, слава богу, не встретился. Но увидел множество солдат - они шли воевать. Но это меня не касалось. В Санкт-Петербурге я остановился в одной из рекомендованных гостиниц. Пообедав и отдохнув, решил начать расследование. Поэтому перед тем, как выйти в город, я нашел хозяина и спросил его: — Вы знаете всех знатных персон, которые живут в городе? — Да, господин, конечно, — хозяин гостинцы понравился мне с первого взгляда. Он был отлично образован и неплохо разговаривал на немецком и французском. Жаль, но английский не был в моде в России, поэтому я использовал немецкий для беседы. — Знаете ли вы графа Серебрийского? — Серебрийского, господин? Может быть, Серебряного графа? Это его прозвище. — Нет, нет, — я задумался. — Серебрийский, но, может, и этот Серебряный нужен мне. — Ваше право, господин, — собеседник обеспокоенно посмотрел мне в глаза. — С Вашего позволения... — Да-да, спасибо за помощь, — я рассеянно кивнул. Как-то мне в голову пришла мысль о том, что надо увидеть этого Серебряного графа. Но сначала я решил заглянуть в полицейский архив.***
Я даже не представлял, что добраться до полицейского участка будет так сложно. Во-первых, объяснить этому извозчику-дикарю куда я хотел идти было крайне сложно. С трудом найдя нужные фразы в англо-русском словаре (слава королеве, что я додумался прихватить его с собой), я уселся в этот русский кэб и мы тронулись с места. Ну как сказать тронулись - на улицах было оживленное движение: всякие там кареты, экипажи, да и прохожие двигались почти вплотную. Вскоре выяснилось, что впереди столкнулись две тележки и затеялась драка. Скоро появился городской страж, послышались звуки свиста, толпа немного погалдела, но скоро успокоилась и движение более-менее пришло в норму. Дойдя до места назначения, я с горем пополам заплатил извозчику и вошел в здание. Это место кипело своей жизнью, часть полицейских сновали туда-сюда, пара чиновников стояли перед окном и курили. Я подошел к ним и спросил по-немецки: — Могу ли я увидеть господина Федиченко? Хорошо, что я вовремя вспомнил, что надо узнать имя начальника городского полицейского. Но те, которые курили, кажется меня не поняли. До меня дошло, что здесь мне придётся снова прибегнуть к помощи словаря, но тут один из них обратился ко мне на французском: — Вам нужен господин Федиченко? — Oui, — вздохнул я, поняв, что далее я вынужден буду разговаривать ненавистном мне языке. — Тогда Вам повезло, он сейчас в своём кабинете. Вас проводить? — Благодарю вас, не откажусь. Мы поднялись на первый этаж.¹ — Извольте узнать Ваше имя и цель визита, — молодой чиновник вежливо спросил меня. — Артур Кёркленд, цель визита могу сказать только господину начальнику. Русский лишь вежливо кивнул и скрылся за дубовыми дверями. Через минуты-две он вернулся. — Прошу, сэр, — он слегка поклонился и открыл для меня дверь. Внутри комнаты за массивным столом сидел грузный русский средних лет с пышными седыми усами. Я поздоровался с ним. Тот ответил легким поклоном и предложил мне сесть. — Да, я слушаю Вас, сэр Кёркленд, — сказал он, как только я присел на стул. — Дело, которое я хотел поведать Вам, особо секретное, надеюсь, Вы понимаете это. — Без сомнения, сэр. — Я, следуя приказу Её Величества Королевы Британский империи, выбран найти одного преступника. Он долго жил в Англии и, по-моему, он сейчас вернулся сюда - в Россию. — Извольте спросить, сэр, — он нахмурил брови, — Вы сыщик? — Нет, я государственный служитель. — Так и знал, — Федиченко слегка улыбнулся. — Вы осознаёте, что искать этого человека - то же самое, что и иглу в стоге сена? — Ну, я имею несколько улик - имя, например. Мы сможем составить список тех людей, которые покинули Россию и временно проживали в Англии. — Это довольно хлопотное дело, да и откуда такая уверенность в том, что тот человек, которого вы преследуете, именно в Санкт-Петербурге? — Этот человек знатный... Он был в довольно близких отношениях с одной из знаменитых фамилий Англии и всей Европы. — Кажется, Вы сказали, что знаете его имя. — Да, — я достал из кармана визитку. Начальник полиции взял её и внимательно изучил. — Гмм. Даже не знаю, что сказать. А Вы уверены, что он - не Серебряный граф? Да кто этот Серебряный, который уже дважды упоминался? — Кто он? Этот граф Серебряный? — Серебряный граф - приближенный великого императора всея Руси царя Александра II, знатный человек, но со странностями. Много путешествует. — Можно ли мне увидеться с ним? Нет-нет, — увидев, как взволновался начальник, я торопливо закончил свои мысли, — может быть, ему что-то известно про это дело. Понимаете, украдена важная реликвия королевской семьи. И, как-никак, знатные осведомлёны про такие штучки очень хорошо. Федиченко задумался. Я видел, что не смог убедить его, но моя интуиция твердила, чтобы я увидел этого Серебристого графа. — Nu ì chert s vami, — сказал он по-русски и продолжал уже по-французски. — Его Сиятельство все равно просил, чтобы я был сегодня у него. Заодно и познакомлю вас. — Мы едем сейчас же? — Нет-нет, — ответил тот. — Он пригласил меня к шести часам вечера. Скажите мне, где вы остановились, я приеду за вами. Я кивнул и произнёс название гостиницы. После этого мы поклонились друг другу, и я покинул здание.***
Была половина шестого, когда мне сообщили, что господин Федиченко ждёт меня. Поэтому, надев пальто и цилиндр, я взял трость и спустился вниз. Нас ждала карета. По дороге мы не разговаривали - стук колёс и шум снаружи вполне заменяли для нас ненужный светский разговор. Ехали примерно полчаса - когда мы остановились перед величественным особняком, часы показали ровно шесть. Нас проводили до светлого салона для гостей, сообщив, что граф скоро будет, и оставили вдвоем. Я оглянулся. Всё в светлых тонах, мебели было как положено во всех аристократских домах, в стеклянной вазе три стебля белой орхидеи и... подсолнух? В это время года?! Но, подойдя ближе, я увидел, что это мастерски выполненная восковая копия. Позади меня открылась дверь и я услышал смутно знакомый голос, говорящий что-то по-русски. Я обернулся назад... и чуть не заорал. Около двери стоял Россия. Серебристые волосы, лиловые глаза, эта ужасная улыбка - без сомнений, это был Россия, тот, с которым я желал встретиться в самую последнюю очередь. Увидев меня он, ещё более жизнерадостно улыбнулся и перешёл на французский: — И Анг... Артур здесь, какая неожиданность. — Вы знакомы, Ваше Сиятельство? — спросил ошалевший Федиченко. Я всё-таки не сдержался и заорал: — Р-ро... Брагинский, объясни, с каких это времён ты граф?! Кричал я это, естественно, на английском, зная, что Россия меня отлично понимает. Иван, не изменяя выражения лица, сказал пару слов начальнику, и тот, отдав честь, покинул нас. После чего Россия, всё ещё по-детски улыбаясь, сделал шаг ко мне. Я прижался к столику, который украшали орхидеи и подсолнух, крепче ухватился за трость, демонстрируя наполовину вытащенный стальной клинок, спрятанный в кажущейся безобидной палке, и буквально зашипел: — Не подходи! Он остановился, всё также улыбаясь. Перестань так улыбаться, чёрт тебя возьми, перестань, перестань! — Успокойся, Англия, ты же мой гость. Ты же не думаешь, что я могу напасть на своего гостя, да? Да, я именно так и думаю, но тебе это не обязательно знать. И я не могу оставаться с тобой наедине в одном помещении, поэтому, будь добр, отойди от двери, я по-быстрому испарюсь от сюда... Тьфу ты, Англия, очнись, ты не тряпка! Собрав всю свою волю в кулак, я оторвался от столика и засунул клинок обратно. — Здравствуй, Россия, — буркнул я. — А сейчас позволь мне уйти. — Так быстро? — брови русского поползли вверх. — А зачем ты приехал? — Это тебя не касается, — ответил я, пытаясь проскользнуть между дверями и Россией. — Нетушки, — рука в кожаной перчатке отгородила дверь от меня. — Будь добр, объясни, чего же ты забыл в моём доме? И в тот же момент, воспользовавшись моим замешательством, Россия выхватил из моих рук трость. Я только и успел возмущенно ахнуть. — Эй! — Не умрёшь, — сказал вмиг посерьезневший Россия, держа мою трость высоко над головой, — невежливо махать железом в чужом доме. — Россия! Чёрт возьми! Я не горел желанием увидеться с тобой, но против приказа королевы я ничего сделать не могу! И что ещё за дурацкий титул у тебя? Он меня совсем с толку сбил! — Англия, может, посидишь? — предложил он, всё ещё стоя перед дверью с поднятой над головой рукой. — Перед камином очень удобные кресла. Я ещё минуту постоял перед ним, обдумав положение, в котором оказался. Здравый смысл орал, что лучше всего согласиться, потому что пытаться справиться с этим в рукопашном бою себе дороже. Но страх, который я испытывал в присутствии России, никуда не пропал. Наконец победил здравый смысл. Я, проклиная при этом весь мир, подошёл к камину. Россия прислонил трость к стене и тоже приблизился к мне. Мы молча присели на мягкие бежевые кресла напротив друг друга. Минут пять никто не прерывал тишину. Мы оба наблюдали за движением напротив. — Ну, — первым нарушил тишину Россия, — какими судьбами ты здесь? — Дело, — сухо ответил я. Россия широко улыбнулся. — Я это уже понял, да. А если поподробнее? — Я уже сказал, что это тебя не касается, — огрызнулся я. В комнате вдруг стало прохладно. Россия наклонился и взял кочергу в руку. Я в ужасе вжался в кресло, мысленно прощаясь с жизнью. — Что-то похолодало, — задумчиво сказал он и пару раз тыкнул кочергой в горящее полено в камине. — Нет ничего хорошего, кроме русский печки. А ваши камины... Он положил кочергу на место. Фуххх... Обошлось. — Итак, почему ты здесь? Я ещё раз покосился в сторону кочерги и честно ответил: — Я ищу одного преступника. Он украл важную вещь. — Королевскую печать, что ли? — По-твоему, в Британии нет ничего ценного, кроме Королевской печати?! Темные брови России, которые всё время делали выражение его лица наивно-удивленным, поднялись ещё выше: — Ты что, неужели похитили саму королеву? — РОССИЯ, ТЫ ЧТО, ИДИОТ?! — вмиг забыв про кочергу, я вскочил на ноги. — ИЛИ ПРИТВОРЯЕШЬСЯ? Россия расхохотался. — Ой, извини, ха-ха-ха! Ты такой забавный, когда злишься! Просто, — он вдруг перестал смеяться, — я не могу представить нечто другое, что заставило бы тебя оторваться от горячо любимого острова и приехать в Россию. Ну черт, правда же! Я раздражённо уселся обратно. — И? — Иван внимательно посмотрел в мои глаза. Я внутренне поёжился. — Украли Королевский изумруд, прежде именуемый "Оком пантеры". Подозреваемый, — я снова достал позолоченную визитку и прочёл, — Всеволод Серебрийский, граф. — Такого я не знаю, — сказал мой собеседник. — Как его отчество? — Чего? — Визитку дай сюда, — Россия протянул руку. Я отдал бумажку Ивану. — Нет, точно, я такого не помню. Так ты говоришь, что этот камень очень важен для тебя, а, Англия? — Это скорее приказ королевы, но да, для меня изумруд тоже много чего значит. И всё бы обошлось, если бы речь не шла про честь некой особы. — Интересно-о... — протянул он. — А что ты думаешь про войну? Чего? Ему что, надоело пытать меня допросом? — Война как война, — ответил я, — когда же этот чёрт беловолосый сидел на своем месте спокойно? — И то правда. — ответил Россия. — Эй, но ты мне не ответил. С каких это пор ты стал графом? Ты же страна, нация, тебе же незачем... — Видишь ли, приближённым Императора надо иметь ранг. Как объяснить мне всей этой помешанной на титулах аристократии? Тебя что, никогда пэром не называли? — Ясно, — я встал. — Можно мне хоть сейчас идти? Россия тоже встал: — Остановись хотя бы поужинать, а то как-то неловко. Я фыркнул и взял трость: — Ещё чего, отравишь меня ненароком и скажешь, что так и было. — сказав это, я выскочил за дверь. Ну не верю я ему, не верю!***
Следующим утром мне передали записку, когда я спустился позавтракать. Открыв конверт, я увидел там сообщение от России: "Здравствуй, Артур. Я бы хотел поговорить с тобой про вчерашнее. Есть новости. Можешь прийти в шесть. Я бы хотел пораньше, но дела государственные. С уважением, Иван Брагинский." Что это, чёрт побери?! Какие новости? Я так надолго застыл с запиской в руке, что хозяин гостиницы приблизился ко мне и вежливо поинтересовался: — Что-то не так, сэр? Вам не понравился завтрак? Я очнулся: — Нет, всё в норме, благодарю. Он кивнул и подошёл к столу по соседству. Я отпил немного чая и вновь посмотрел на записку. Поняв, что раньше шести часов я не получу ответы на свои вопросы, я спрятал записку в карман и принялся за завтрак. Оставшееся время я потратил на изучение города. Если Россия ничего путного мне не расскажет, я всерьёз займусь обыском, начиная с ювелирных магазинов. В половине шестого меня снова ждала карета. В этот раз я приехал на пять минуть раньше. Поэтому я решил подождать для приличия, но вскоре февральский холод сделал своё дело. Я позвонил, и мне открыли сразу. Слуга вновь проводил меня до вчерашнего салона, в котором ярко пылал огонь. Я подошел близко к камину и стал согреваться. Россия пока не появился. Поэтому я стал думать, куда мне лучше спрятать кочергу, чтобы не нервничать весь вечер. Через пятнадцать минут Россия, весь румяный и в неизменном шарфе, ввалился в салон. — Ну и холод! — радостно сообщив это, он подлетел к камину, стягивая перчатки. — Ахх, теплота-а... Извини, Англия, что заставил тебя ждать, знаешь ведь, дела этих правителей не терпят отлагательств. Он с улыбкой посмотрел на меня. Я слегка кивнул. — Пошли ужинать, — схватив меня, он прошагал в сторону двери, — даю слово, что тебя я не отравлю. — Эй! — После ужина приедет один человек, которому известно кое-что о твоей проблеме. — Э-эй! — я попытался высвободить руку из стальной хватки России. — А ну стоять! — Что-то не так, Англия? — он удивлённо обернулся и остановился. — Всё не так! — ответил я, даже забыв вырвать руку из ладони Ивана. — Во-первых, я не собираюсь ужинать с тобой. Во-вторых, мог бы пригласить меня с тем человеком одновременно! — Вроде бы наши правители общаются друг с другом вполне по-дружески, да, Артур? — спросил Иван. Из-за этого вопроса я растерялся: — Н-нет... То есть, да. Стой, а зачем спрашиваешь? — Чтобы ты перестал ломать комедию, пошли уже! — он снова потащил меня за собой. — Я голоден как волк. Кстати, а где кочерга? Я промолчал.***
После ужина с русскими блюдами и подробным рассказом о том, как Иван научил французского повара готовить эти блюда, мы снова вернулись в салон. Там нас уже ждал маленький старичок, стоявший возле камина и прижимавший что-то, напоминавшее шляпу, к груди. Увидев нас, он быстро поклонился, касаясь одной рукой пола. — Михаил Иванович? — спросил Россия. — Da, vashe siyatelstvo, — ответил тот. Иван сказал мне присесть перед камином и вновь обратился к старику. Тот, снова поклонившись, уселся на табурет, который появился там невесть откуда. Россия сказал мне: — После того, как ты уехал, я дал приказ господину Федиченко допросить всех ювелиров. Если бы из этого ничего не вышло, я тогда бы уже взялся за Москву. Но - какое совпадение - я уже ближе к полуночи узнал, что Михаил Иванович принял заказ сделать изумрудную брошь. Теперь я допрошу его насчет этого изумруда. Я кивнул. Россия что-то сказал старику. Тот ответил старческим, слегка дрожащим голосом. — Он говорит, что изумруд был небольшим, овальным, чистой воды. Я попросил: — Спроси у него, может ли он показать размер? Россия перевёл. Старик поднял руку и показал размер изумруда. Потом сказал ещё что-то. Россия улыбнулся ещё шире, отчего старик чуть не уронил шляпу. — Иванович говорит, что этот человек хвастался и говорил, что такого изумруда даже нет у Английской королевы, он потребовал приготовить брошь в скором времени, потому что он планирует показаться с ним на бале-маскараде. И ещё добавил, что, может быть, какой-то человек с ужасными бровями может спросить про изумруд. Так, мы узнали, что этот похититель играет в игру. С тобой, Артур. Я удивленно вскинул брови. Как же это, значит, мой противник знает о том, что не кто иной, а я, собственной персоной, буду искать Королевский изумруд. Россия прав. Он играет с мной. Но какие цели в этой игре? — Вчера, — Иван продолжал переводить ювелира, — примерно в три часа, хозяин броши щедро заплатил и взял его. Всё. Воцарилась тишина. Россия стоял перед камином и с интересом изучал узоры на противоположной стене. Старик снова прижал потрёпанную шляпу к груди. Я поймал себя на том, что выстукивал пальцами какой-то марш на подлокотнике. — Ясно, — сказал я, обречённо вздохнув. — Надо испортить этому ублюдку игру. — Я тоже так думаю, — сказал Россия. — Spasibo, — он кивнул старику и тот, снова поклонившись, торопливо покинул нас. — Что я имею? — стал рассуждать я. — Какая-то сволочь посмела вести игру с мной, Британской Империей! — И он уже раздражает меня, — Россия тоже сел, — сначала, решив заниматься расследованием, я пытался по-быстрому послать тебя обратно на остров. — Ну спасибо, — буркнул я. — Не за что, — он беззаботно улыбнулся. — Но сейчас мне хотелось бы найти этого умника и познакомить его головушку с чем-нибудь тяжёлым. Вокруг России сгустилась зловещая аура, вселяя леденящий ужас во всех вокруг. Все ещё улыбаясь, он продолжил: — Увидеть, как он на коленях просит пощады за то, что посмел унизить Российскую Империю. Я несмело окликнул его: — Эй, Россия, а ты-то почему? Зловещая фиолетовая аура исчезла, и он снова по-детски улыбнулся: — А кем он представился, когда охотился на изумруд? — Думаешь? — ахнул я, потрясённый догадкой, которая очень ясно объяснила ситуацию. — Дa, — кивнул он. — Этот умник пытается испортить отношения между нашими империями. Вот оно что! Но... зачем? — Причин много, — ответил он на мой немой вопрос. Именно из-за этого я боюсь Брагинского. Он слишком умный. Сильный. И умело скрывает всё это, что жутко раздражает... и порой очаровывает. От этой мысли меня передёрнуло. Не хватало только восхищаться этим медведем. Неуклюжим и непонятным. — Я отправлю пару человек, чтобы они узнали, где намечается бал-маскарад в ближайшее время. — Хорошо. Чем я могу помочь? — Пока сиди и жди, Англия.***
В половине десятого люди России узнали, что какой-то датский аристократ пригласил знатных людей столицы на бал-маскарад в честь весны. Россия возмутился, что ему не прислали приглашение. Дата проведения была назначена на послезавтра, первого марта. — Почему он оставляет столько улик? Где подвох? — меряя шагами салон, я пытался понять мотив похитителя. — Ясно, что он пытается испортить наши отношения, но почему он играет так открыто? — Может, он скрывает что-то другое, что спрятано под всем этим. Надо подготовиться. — Нельзя сегодня же найти его и заставить вернуть изумруд? — я остановился. — Не забывай - он не подданный Российской империи. Мы не имеем права так просто взять и обвинить его в воровстве. Надо сначала увидеть ту брошь, а после судить. — Чёрт, ты прав, — я плюхнулся в кресло. — Но как увидеть его? Россия широко, очень широко улыбнулся: — Мы едем на бал-маскарад. — Э? Но если он знает меня, как же... Выражение лица России не предвещало ничего хорошего: — Есть одна идея, но я не знаю, будешь ли ты согласен. — Я уже устал, поэтому готов на всё. Так что говори. — Только с одним условием, — и Россия произнес ЭТО. Что-о? — НЕЕЕЕЕЕТ!!!***
Вот - это было короткое описание того, как я оказался в спальне России и в его полной власти. — Россия... — заныл я. — У меня сейчас кишки лопнут... — Не лопнут, — пыхтя, ответил мой мучитель. — Легкие изо рта вылезут... — Не вылезут, Англия, хватить ворчать, а! Ты до сих пор видел какую-нибудь женщину, у которой из-за корсета легкие изо рта вылезли? — Я НЕ... — Знаю, ты не женщина, уже сказал, — Россия перебил меня. — И прошу, хватит так кричать, а то все слуги наверное уже думают, что я тут насилую тебя. Это же не так, да? — Нет! Ты! Надеваешь! На! Меня! Этот! Грёбаный! КОРСЕТ!!! На последней фразе Россия особо сильно дёрнул ремешки этого проклятого предмета женского туалета и я почувствовал, что мой желудок отныне покоится уже на спине. — Всё, — Россия довольно отошел от меня, а я бессильно рухнул на кровать, жадно глотая воздух. — Идиот, и чем ты прикажешь мне дышать? Кожей что ли? — прохрипел я. — Такое чувство, что легкие вот-вот взорвутся! — Терпи, казак, атаманом будешь. — сказал он, демонстрируя светло-зелёное бальное платье. — Тебя ещё в это нарядить надо. — Не-е-ет... — глухо застонал я, думая от том, что, будучи Англией, я ещё никогда не попадал в столь позорную ситуацию. Я честно старался не думать о том, что я сейчас, полуобнажённый, только в корсете и панталонах (ужас, стыд и позор!) лежу в кровати России перед его светлыми очами! И всё это безобразие началось с того, что этот наглый тип загорелся идеей замаскировать меня до неузнаваемости. Я всеми силами отбивался от него, но Россия твёрдо стоял на своём. — Ты - садист... Садист до корней волос! Когда я сказал, что не похож на женщину... — Я ответил, что это можно исправить, потому что ты хрупкий на вид и ниже меня, — радостно улыбаясь, Россия повторил свои слова. — Да, ниже, на какие-то грёбаные семь сантиметров! — я зашипел, но остался лежать. — А потом, когда я спросил, что сделать с волосами, ты сказал, что попросишь куафера принести парик. Ладно, допустим, что с этим проблем не будет, но отвечай мне, что ты сделаешь с моими шикарными густыми бровями? А? Потому что я не дам тебе дотронуться до них, живым не сдамся! — А для этого, моя милая леди, — проигнорировав мой гневный крик, сказал Россия самым сладким голосом, — ты будешь носить маску. Это же маскарад! — Да, но в полночь всё равно надо снимать маски! — Ой, Артур, ты что, хотел развлекаться до полуночи? — снова этот наивный голос. — Заткнись! Да и вообще, что это за фамильярность? То милая леди, то Артур?! Не забывайся, Россия! — последние капли терпения уже испарились благодаря России. На это Иван лишь засмеялся: — Знаешь ли, Англия, глядя на тебя в таком виде очень сложно не забываться, — сказав это, он вдруг резко наклонился надо мной. — Тебе помочь встать на ноги? — ИЗЫДИ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! — взвыл я, в ужасе отскочив от него подальше. Чудом не впутался в бархатный балдахин и не полетел кубарем на пол. На это Россия засмеялся пуще прежнего. — Ну ты даешь, Англия, пхахаха! Да ладно, пошутил я. Давай, продолжай одеваться, надо вовремя успеть. Чтоб тебя... Я гневно смерил взглядом весёлого Россию, который величественно восседал на краюшке кровати. Развлекается, ему весело, видите ли. А я мучаюсь в этом "испанском сапоге". Платье, которое Брагинский подобрал для маскировки, было до тошноты женственным, с огромным количеством рюш и кружев. Один плюс был в том, что многочисленные слои кружев в области груди скрывали отсутствие этой самой груди. Другие извращенства над моей скромной персоной я предпочитаю даже не вспоминать. Но, в конечном итоге, когда я мысленно проклинал уже ни в чём не повинных персон, встав перед зеркалом, я не узнал себя родного. Из зеркала на меня смотрел...ла юная леди в светло-зелёном пышном платье, с длинными светлыми локонами, украшенными забавной зелёной шляпкой с дополнениями в виде веточек, листков и цветов. Верхнюю половину лица скрывала бархатная маска, а на бледной нижней половине выделялись ярко-алые губы. Белые перчатки скрывали совсем не женственные руки, и с прочей ерундой я напоминал весеннюю фею-модницу. Пока я в немом ужасе стоял перед зеркалом, Россия тоже успел переодеться. — Смотри не влюбись в себя, Нарцисс. Я резко повернулся, чтобы ответить что-нибудь остроумное, но, увидев Россию, застыл на месте. В тот момент я понял, почему Брагинский носит прозвище Серебряный граф. Облачённый в белую, местами с синими цветами, одежду, с пепельно-русыми, почти серебряными волосами и загадочно сверкающими из-под белой полумаски с серебристыми узорами глазами он напоминал настоящую зиму, со сверкающим серебром снегом и морозными узорами. Холодный, величественный, убийственный. — Неплохо смотримся, да? — Россия тоже подошёл к зеркалу и встал рядом со мной. Я презрительно фыркнул, ничего не отвечая. Незачем тратить мой драгоценный словарный запас на того, кто принимает всё как развлекательную игру. Мы добрались до особняка, в котором вовремя начинался бал. Нас пропустили без вопросов. — Кажется, нас ждут, — Россия объяснил сие действие так. Перед нами появился кто-то в маске Баута, укутанный в чёрный бесформенный плащ, скрывающий тело полностью. На левой стороне груди сверкала изумрудная брошь. "Око пантеры", Королевский изумруд. — Это он, — прошептал я, вспоминая, как надо делать реверанс. Маска Баута поприветствовал нас: — Добро пожаловать на первый весенний бал, который прекрасен столь же, сколь сама весна, с наличием прекрасных дам, подобным цветам. Этот человек - кто-то, кого я знаю, - я сделал такой вывод, проанализировав внешний вид маски. Маски Баута уникальные - они полностью скрывают тело, даже изменяют голос владельца. Кто же под маской? Несмотря на то, что маска была Венецианской, вариант с Италиями отпадал - они слишком трусливы. Может быть Испания? Он уже давно желает заполучить изумруд обратно. Но Карьедо не стал бы притворяться, гражданином Дании. Впрочем, чёрт его знает. Тем временем Баута продолжал увлечённо нести какую-то чушь про весну и женщин. Россия тоже обменялся с ним любезностями. — Также я очень рад увидеть на моем балу вас, миледи. Проклятье, после того, как Россия вынудил меня молчать - потому что все попытки говорить как женщина потерпели фиаско, - я только и смог, что кокетливо наклонить голову. — О нет! — "маска" артистично прижал руки к груди. — Неужели такой прелестный цветок немой? Гррр!!! Когда наш собеседник эмоциональным жестом махнул рукой, изумрудная брошь зацепилась за рукав плаща и оторвалась от тёмной ткани. Блестя зелёным светом, она прикатилась под ноги России. Брагинский поднял его: — Прекрасный изумруд. — О да, — ответил "маска". — Жаль, кажется, украшение сломалось, — протянув руку, он взял брошь обратно, — ох уж этот ювелир. Пойду поставлю его в шкатулку... А я так хотел похвастаться этим чудом... Отвернувшись и попутно отправляя очередной комплимент миловидной девушке, он направился в сторону лестницы. Россия, взяв меня под руку, двинулся за ним: — Пошли. Как только мы поднялись на первый этаж, я сразу освободил свою руку: — Да ты... ты! — Тсс... — он прижал указательный палец к губам, — тише, Англия, давай быстро справимся с ним и отберём твой камень. — Ты чего, шум поднять хочешь? — шикнул я. — Давай тихо заберём изумруд и свалим отсюда! Пока мы спорили, наш противник вышел из комнаты. Мы увидели это из-за угла, откуда мы следили за ним, и нам обоим стало ясно, что если срочно не скрыться, наш план улетит псу под хвост. Видимо Брагинский очень часто прятался во всяких незаметных местах, потому что, пока я в панике искал место, где можно спрятаться, Россия схватил меня в охапку и нырнул под штору поблизости. Места для двоих было ужасно мало, поэтому Иван покрепче прижал меня к себе и замер. Тук-тук-тук-тук... Россия. Так близко. Мне страшно. Тук-тук-тук... Сердце сейчас из груди выскочит. Тук-тук... Его сердце бьется так же бешено. Тук... Я совсем замер, вполуха услышав, что совсем рядом послышались шаги. Россия заметно напрягся, даже задержал дыхание. Но нас не заметили. Как только звук шагов стих, Россия облегчённо отпустил дыхание. Я расслабленно закрыл глаза и прислонил голову к его плечу... и до меня дошло, с кем я стою в обнимку. Наверное, даже мышонок не вырывался из пасти кота так яростно. Я так отпрянул от Брагинского, что чуть не упал на пятую точку, если бы сам россиянин не схватил меня. — Артур, ты чего? — прошептал он. — От-отп-пусти! — запнулся я. — Р-руки убери! — Ладно-ладно! — он поднял руки над головой. — Будь тише. — Да п-пошш... — я быстро закрыл рукой рот, чтобы остановить ругательство. — Пошли, — немного отойдя от пережитого, я шагнул к двери, за которой хранился изумруд. Комната оказалась спальней. Я бросился к туалетному столику, пока Россия стал искать изумруд в тумбочке рядом кровати. — Нашёл! — победно выхватив изумруд из ювелирной коробки, я обернулся, и... — Так-так-так... Вы довольно быстро попали в мою ловушку. В двери стоял тот человек в маске Баута. В обеих руках он держал пистолеты. — Англия, Россия, великолепная маскировка. Я польщён. Не думал, что эта игра будет такой захватывающей. — Ты кто? — спросил я. — Зачем ты устроил этот спектакль? — Всё в своё время, мой милый Англия, всё в своё время, — засмеялся он, — а сейчас простите, меня ждут гости. Не скучайте. Сказав это, он быстро выскочил из комнаты и тотчас мы услышали звук поворачивающегося ключа. Он запер нас здесь. Я бросился к двери, пытаясь выбить её. С первой попытки я чуть не вывихнул плечо. — Что за?.. — удивленно воскликнул я. Россия тоже подошёл к двери, пару раз дёрнул за ручку, потряс и подвёл итог: — Мастерская работа, её так просто не вышибешь. — Чёрт... — я подошёл к окну. — А здесь железные решётки. Мы в плену. Я тяжело опустился на кровать и снял маску. — И сколько же нам ждать? Россия не ответил. Он внимательно изучал решётки на окне. — М-да, такое чувство, что на всю комнату наложили чары. — Как будто ты что-то мыслишь в магии, — усмехнулся я. Россия не ответил. Остальные часы прошли почти что в тишине. Я попытался открыть дверь шпилькой, вытащенной из парика, прибегнул к помощи магии, но у меня ничего не получилось. Наконец всё это надоело, я вернулся в центр комнаты и сел на софу. Через несколько минут ко мне подошёл Брагинский: — Можно сесть? — Сиди уж, — огрызнулся я. Он опустился рядом с мной. — Англия, скажи, — через минуту молчания он вновь заговорил, — если бы мы не были странами, то смогли бы подружиться? — Не неси чепуху, — горько усмехнулся я, — мы страны, и этого не изменить. — И всё-таки, смогли бы мы подружиться? — Эй, Россия, ты что, ум потерял? Ты и я? Ха-ха, не смеши меня! Россия как-то поник. — Я думал, что смогли бы. Ведь эти дни, которые мы сотрудничаем, не так уж и плохи. Я думал, что мы сможем найти общий язык. — Интересно, — я посмотрел прямо ему в глаза, — откуда такая уверенность? — Знаешь ли, Англия, я наблюдал за тобой. И увидел довольно интересную черту твоего характера. — Ну, знаток человеческих душ, продолжай, — голос буквально сочился ядом. — Тех людей, которые не значат для тебя ничего, ты просто посылаешь куда подальше и навсегда. А с теми, кого ты боишься потерять, споришь всё время, пытаясь сохр... — Да пошел ты... — я возмущенно начал, но Россия сделал "тссс" и проникновенным голосом спросил: — Артур... почему ты всё никак не хочешь подружиться со мной? Я застыл от неожиданности, даже потеряв дар речи, и широко открытыми глазами посмотрел в лиловые глаза Ивана. В этот момент послышался звук ключа в замочной скважине, и я как ошпаренный вскочил с места, запутываясь в проклятых юбках, и бросился в противоположный угол комнаты. После открытия двери звуки музыки усилились, но как только маска Баута зашёл и закрыл дверь, снова стало тихо. — Не скучали? — спросил он. — О, а вы уже сняли маски? Но до полуночи осталось ещё полчаса. Мы молчали. — Желание гостей для меня закон, господа. Я тоже сниму маску. И он открыл лицо. Я ждал кого угодно - Франциска, Альфреда, даже Тино, но человек (страна?) под маской был другим. — Вы узнали меня, Англия? — поинтересовался сероглазый блондин, смутно мне знакомый. Зал, собрание стран, которые участвовали в войне - Австрия, Пруссия, Дания, и ещё герцогства Шлезвиг и Гольштейн промелькнули перед моими глазами. — Герцогство Шлезвиг, — ответил я. — И что ты вытворяешь, пока на твоей территории идёт война? — Я? Я веду свою войну, Англия, которую вы всё время портили своими бессмысленными протоколами! Да, вспомнил я 1852 год - в Лондоне вернули статус герцогствам Шлезвигу и Гольштейну. Но после того, как Дания - эта заноза в одном месте - обновил конституцию, Шлезвиг вновь потерял статус герцогства. — И что плохого я сделал своими протоколами? — спросил я. — Хах, ничего, вы ничего не сделали, вы только помешали мне захватить Данию изнутри! Опа. Неплохой аппетит, молодой человек. — Почему? — пытаясь не засмеяться, поинтересовался я. — На кой чёрт тебе сдался этот Дания? — Как зачем? Ведь вы тоже начали путь к империи от захвата разных стран. — Ты сумасшедший. — Нет, о-о, как вы ошибаетесь. Мой план безупречен, и две мировых империи - Англия и Россия - сейчас у меня в плену. Правда, Россия, вы стали для меня сюрпризом, но это даже лучше. Фиолетовая аура заполнила собой сторону, где стоял Россия. Все ещё улыбаясь, он вмешался в разговор: — Я очень хорошо понимаю тебя, Шлезвиг. Я тоже хотел, чтобы все стали едины с мной. Но, знаешь, я не терплю конкурентов. — О, парень, я уже жалею тебя, — поняв, что от рук разозлённого России сложно спастись, я покачал головой. — Мне жаль вас, потому что я буду держать вас в плену, пока война не закончится и я не заполучу власть над всей Землёй! — Кол-кол-кол... — Что?! — хотел бы Шлезвиг выхватить оружие, но брошенный меткой рукой России бронзовый подсвечник вырубил Шлезвига на некоторое время. — И это трепало наши нервы столько времени? — Брагинский шагнул к двери. — Изумруд у тебя? — Да. — Пошли отсюда. — Минутку, оружие надо взять. Прихватив пистолет, который достал Шлезвиг, я вышел из комнаты. — Эй, Артур, маску надевай. — он бросил мне маску. — Ага, — ответил я. Быстрыми шагами мы спустились вниз и покинули особняк. Когда мы уже перешли парк перед домом и хотели выйти на улицу, за нами послышался гневный крик: — Хватайте их, они грабители! Мы оба произнесли самые непотребные фразы, которые знали и бросились к кустам, увидев, что охрана у входа бежит в нашу сторону. — Даю слово, — сказал Брагинский, — что лично займусь им, только сначала надо найти чёрный ход! — Осторожно! — позади нас послышались выстрелы. — Твою ж! — Сюда! — я увидел маленькую дверь, ведущую на улицу. — Россия! — Здесь я, — ответил он. Дверь была заперта. Я пару раз стрельнул в замок. — Они близко, — предупредил меня Россия. — Я сейчас, — я дернул на себя давно уже не используемую дверь, и в тот момент послышались звуки выстрелов, а Россия сдавленно ахнул. Открыв дверь и повернувшись, я увидел, как Россия стоит, отгородив меня широкой спиной от охранников. Увидев ошалевшие выражения их лиц, я посмотрел на то, что их так удивило. Иван стоял, так же улыбаясь, а его белое одеяние медленно окрашивалось в алый цвет с левой стороны груди. Пара выстрелов и охранники упали на землю. — Иван! — Все в порядке, Артур. Мы не умираем от пуль. Нам бы быстро дойти до дома. Я кивнул, доставая платок и зажимая им рану Ивана. — Артур, — он положил руку поверх моей, — мы как бы очень торопились. Не то, что мне не нравится твоя забота, но... Ох, чёрт, что же я делаю? Убрав руку, я вышел из сада, Россия ступил на дорогу за мной. Нас никто больше не преследовал.***
Стоя на перроне с Россией, мы успели обсудить всё: и Датскую войну, и Бакинскую нефть, и прочее. Когда я собирался зайти в вагон, Россия сказал: — Ты не ответил на вопрос о том, почему ты всё время споришь со мной, Англия. — Не дождёшься, Иван... То есть, Россия. — сказал я, войдя в вагон. Услышал, как он хмыкнул. Потом, сидя в купе, я увидел, как он стоит и смотрит в окно моего купе. Высокий, закутанный в свой неизменный шарф, улыбающийся. Уйди прочь, Россия, я не буду дружить с тобой - это очень тяжело... Отпусти. Поезд тронулся с места. Иван остался позади. Я вернул изумруд. И скоро я всерьёз займусь этой проклятой войной.***
Некий день некого года третьего тысячелетия. На выставке королевских драгоценностей день подходил концу. В зал вошла маленькая группа, во главе которой шёл зеленоглазый блондин. — А здесь хранится Королевский изумруд, — сказал он, приближаясь к одной из витрин. — Это "Око пантеры"! — протестующе сказал улыбающий брюнет. — Не вижу разницы, Испания, — ответил блондин. — О, Англия, ты же отобрал этот изумруд у моего друга, — сказал Франция. — А ты вообще заткнись, и я не буду напоминать про рисунки Италии в твоём доме. — Вее, да, Мона... — начал Италия, но его перебили. — Я понял-понял! — Франция поднял руки. — Это невероятный красоты изумруд, я поражён, — сказал Япония. — Да-а, именно он всё время напоминает мне корсет, — а это был Россия. На это Англия дико покраснел и гневно посмотрел в его сторону. — Мы с тобою поговорим отдельно. — прошептал только губами Кёркленд. — Какой, к чёрту, корсет? — удивленно спросил Испания. Странно, но Франция замолчал. — Из-за этого необычного изумруда я тогда получил нагоняй от своих боссов. — Хах, обычный изумруд. А вот я знаю про парочку таких, которые по-настоящему сияют колдовским светом. — О-о, я бы хотел посмотреть... Россия, не скажешь где можно мне узреть их? — Мне жаль, Испания, но если не уметь смотреть, то их не так просто увидеть. Остальные страны захохотали. — Ну ты даешь, Раша! — воскликнул Америка. — Эй, Англия, ты закончил свою экскурсию? Я голоден! И развернулся, направляясь к двери. Россия мягко сказал: — Можете не верить, но они существуют. Жаль, что их обладатель никак не хочет ладить со мной. На это Англия многозначительно хмыкнул. И никто, кроме России, не увидел те колдовские искры, которые появились в его изумрудных глазах.
Примечания:
¹это Англия, для него первый этаж начинается со второго.
Для тех, кому интересно, что за война - http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B0%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B0_(1864)
