Тепло средь зимы

Зимний холод и противный мелкий сухой снег кончается за дверью дворца короля Феликса, всегда светлого и будто являющегося куском солнца, как и сам правитель, и Франц с дрожью сбрасывает с себя верхнюю одежду, проходя к себе в кабинет, где было явно теплее, чем на улице с начинающейся бурей. Секретарь ненавидел зиму за некоторые вещи: холод, снег, лезущий в глаза и рот, а так же особенность собственного организма. От холода кожа на руках начинала трескаться и кровоточить временами, а это было очень не кстати и очень неприятно. Вот и сейчас несколько мелких росинок крови упали на белый ковер, стоило только опустить ладони. —Ц, чтоб это все...—Мужчина недовольно хмурится и скорее зажимает ранки платком из нагрудного кармана, останавливая кровь. В ящике стола должна быть мазь, скоро руки перестанут ныть. Внезапно раздается стук в дверь и женский голос за ней. Это Алебарда. Зонтик успел приехать за время его отсутствия для переговоров с Феликсом. Хотя сейчас они должны были просто говорить по душам, без этого правитель Фелиции не отпускал того, кого приглашал. А ведь Франц забыл об этом визите. —Франц, друг мой, приветствую!—Министр проходит в помещение в зимней мантии, утепленной мехом внутри. Этот пушок выпирает на области верхних застежек, идущих от середины груди до ключиц и капюшона, напоминая облако. Когда женщина полностью оглядывает секретаря с ног до головы, голос меняется на более непонимающий—Что-то не так? Вы поранились? У вас платок весь в крови—И вправду: в некоторых местах белая ткань покрылась пятнами крови. Бессильно выдохнув, Франц собрался с мыслями: —Нет, не совсем. Руки трескаются от холода каждую зиму. Похоже мне стоит еще раз сменить перчатки—Франц роется в ящике, не находя мази и тихо ругаясь от этого. Алебарда проходит к столу, иногда посматривая на книжный стеллаж с папками документов и прочим. Вдруг замечает что-то и снимает с одной из полок тот самый искомый тюбик. —Вы это ищите? Секретарь недоуменно смотрит на нее и снова бурчит что-то под нос, ругая за невнимательность самого себя. Алебарда хихикает и за плечо уводит того через небольшое сопротивление к дивану, сажая туда и намереваясь похоже самой обработать ранки. —Да бросьте, я и сам смогу, правда—Но уже поздно, мазь касается кожи, неприятно холодя и вызывая тихое шипение у секретаря. —А если это искреннее желание? В чем суть дружбы? Мне кажется, что взаимопомощь, не так ли?—Алебарда слабо дует на руки, чтобы было не так больно с некой нежностью, которой до этого не было видно нигде, но сейчас её много, особенно в глазах, цвета холодного металла. —А, что ж...В любом случае вам только избранные что-то запрещают, хах—Градус неловкости все выше, но от этого не хочется отвлекаться:длинные худые пальцы аккуратно наносят лекарство, боясь сделать больнее. Щекам тепло, все же какая-то польза от румянца. От этого министр только смеется, откладывая тюбик, так как работа закончена и обнимает Франца. Жест нечастый, но все же иногда проскакивающий у Алебарды по отношению к нему теперь продлился дольше, чем обычно и теперь чувствовалось что-то чужеродное, лишающее сил, чтобы обнять в ответ. Пушок мантии щекочет нос и скулы, но он до того мягкий, что хочется прижаться. Чужое тепло тоже приятно, как и запах ладана и васильков. —Каждый раз убеждаюсь в том, какой вы забавный, Франц, хахах! Как я рада, что мы дружим, вы и впрямь замечательный по ряду причин—женщина берет лицо секретаря с свои руки, с улыбкой смотря на того. Министр редко когда улыбалась, поэтому видеть подобное было непривычно. Собственно, ничего сейчас не было привычно. —Я-я тоже рад, что знаком с вами...—Ступор парализует все тело и невозможно двинуться ни в одну из сторон. Что с ней? Неожиданный прилив заботы? Так резко еще ничего и никогда на происходило. Нет, то, что произошло вслед за этим можно охарактеризовать предыдущим предложением:быстро, но сильно клюнув Франца в две щеки губами, Алебарда быстро встает и направляется к выходу, бросив что-то про то Зонтика, ждущего её внизу и что им уже пора возвращаться. —С Наступающим!—С этими словами дверь с хлопком закрывается, оставляя Франца в тишине. Тот держится пальцами за места поцелуем с красным лицом. Надежда есть. —Алебарда, все в порядке?—Зонтик привычно-обеспокоенными глазами смотрит на помощницу, очень скорыми шагами приближающуюся к нему со спокойным лицом. —Да, Зонтик, все в порядке, едем обратно—отвечает Алебарда, накидывая капюшон—Кутайтесь теплее, на улице буря, а вы и так на пороге болезни. Экипаж стоит на улице, лошади фыркают и переминаются с ноги на ногу, а лакей сильнее трет ладони, согревая их. Правитель и советница проходят внутрь повозки и она трогается с места. Уже на выезде из Фелиции, Алебарда поймет, что сделала и отвернется,смотря в окно и изо всех сил надеясь, что Зонтик не видит красных щёк. Была ли это абсолютная глупость, которую Алебарда никогда бы себе не позволила? Да. Нелепо ли вышло? Еще как. Хотя все не так плохо, он поймет, точно поймет.