Флирт во время чумы

— Воняешь, — бросил Леви, садясь напротив. Костер между ними трещал, стрелял искрами, отсыревшее дерево горело неохотно. — Ты как всегда деликатен, — не отрывая взгляда от книги, ответил Зик. — Смердишь как псина. Зик тяжело вздохнул, обвел выразительным взглядом лес вокруг. — Прости, забыл с утра принять ванну, исправлюсь. Леви поморщился, он был с подветренной стороны, остро чувствовал запах немытого тела и табака. — За мной. Зик отложил книгу, недели под надзором разведки научили его не задавать лишних вопросов. Леви вывел пленника из лагеря, провел сумрачным подлеском к заводи на ручье. Над головами с негромким шорохом скользили дозорные — солдаты с копьями и клинками наизготовку. — Раздевайся. — Что, сразу так? Без прелюдий? — усмехнулся Зик Леви скрестил руки на груди, он начинал терять терпение. — Помоешься сам или помочь тебе пинком? Зик снял плащ и рубашку, помешкал, взявшись за ремень на штанах. — Ну?.. — Если ты хотел увидеть меня голым, мог сказать прямо, — не оставляя попыток достать его, осклабился Зик. — Я бы не противился… Леви положил ладонь на рукоять УПМ, намек был прозрачен. Зик разделся полностью, бросил одежду на замшелый камень, ступил в воду и тут же выскочил обратно. — Твою мать! Ледяная! — И? — Я себе яйца отморожу! — Тебе они больше не пригодятся, — спокойно заметил Леви. — Не думаю, что ты успеешь перепихнуться перед скорой смертью. — Сохраняю оптимизм, — нарочито беззаботно усмехнулся Зик, — с утра до ночи окружен молодыми симпатичными мужиками, вдруг перепадет? — Лезвие в жопу тебе перепадет, если не заткнешься. Стуча зубами, Зик зашел в воду по середину бедра, набрал в грудь побольше воздуха и присел, окунаясь с головой. На поверхности показались пузыри, потом все стихло. Леви нахмурился, подошел ближе, вглядываясь в темную воду. В мелкой заводи скрыться было негде, но с этого ублюдка сталось бы попробовать утопиться, лишь бы подгадить им. Через полминуты Зик резко вынырнул, обдавая все вокруг брызгами. Часть попала на лицо и одежду Леви, он брезгливо передернул плечами и отступил. Привыкнув к холоду, Зик с удовольствием плескался в воде, скреб кожу ногтями, долго полоскал волосы и бороду. Леви бросил взгляд на часы: скоро начнется пересменка. — Заканчивай уже. Зик вышел на берег, отряхнулся, словно большой пес. — Командир, а есть полотенце? Хотя бы тряпка? Платок? Лист лопуха? Леви не удостоил его ответом. Зик протяжно выдохнул, натянул сапоги на мокрые ступни, сгреб одежду и, как был, голым побрел в сторону лагеря. С долей садистского удовольствия Леви шел следом. От солдат, встречающихся на пути, слышались едкие шутки, смешки, но он даже не пытался их одернуть и призвать к порядку. Зик сел поближе к костру, разулся, вытянул к огню ноги и руки. Его губы посинели, тело покрылось гусиной кожей, с волос капало. Леви привычно сел напротив, привалился спиной к деревянной коробке с провиантом, бесцеремонно уставился на Зика. Ублюдок явно никогда не голодал, слишком уж правильным, холеным выглядело его тело: развитые мышцы, крепкие кости, здоровые белые зубы. На коже — ни единого рубца, только светлые волосы, густо укрывшие грудь, пах и ноги. У них в разведке таких не водилось, все как один были отмечены следами вылазок, испещрены шрамами, словно боевыми орденами. — Чего смотришь? Нравлюсь? — спросил Зик, вытирая стекла очков рукавом плаща. — Думаю, откуда начать рубить. С ног или с рук? Ты бы как предпочел? Зик в задумчивости почесал ухо, было в этом его жесте что-то странное, почти звериное. — Моя эрогенная зона — шея. Начни с нее и я полностью твой. — Это я оставлю на сладкое, не хочу, чтобы все кончилось слишком быстро. Для начала, пожалуй, снова запихаю клинок тебе в глотку. Зик водрузил на нос очки, улыбнулся почти искренне: — У нас так много общего, правда, командир? Оба любим засовывать мужикам в рот длинные предметы. Леви скрипнул зубами, его начала выводить из себя манера Зика превращать любой разговор в омерзительный пошлый фарс.  Зик встал, стер с кожи последние капли воды, начал одеваться, повернувшись спиной. В свете костра его светлые волосы и широкие плечи вдруг потянули за собой непрошенные воспоминания. Леви прижал руку к груди — между ребрами остро кольнуло. Прошло уже четыре года, но легче не стало, боль никуда не ушла, даже не притупилась. Он просто научился жить с ней. — Командир, ты чего? Леви понял, что уже минуту сидит в прострации, с прижатой к груди ладонью. — Не твое собачье дело. Над головами послышался шелест и треск гарпунов, это заступил новый отряд с УПМ, наземный караул по периметру лагеря должен был смениться через час. Леви плотнее завернулся в плащ, подогнул ноги и закрыл глаза. Он надеялся урвать немного сна перед дежурным обходом. Зик, судя по шелесту страниц, вновь вернулся к чтению. — Знаешь, командир, есть у меня чувство, что девочки тебя хоть и любили, но ты не отвечал им тем же. Леви приоткрыл один глаз, его достали бредни Зика, но деваться от этого было некуда. — Думается мне, ты по мальчикам. Но я не осуждаю, сам такой же, — лукаво прищурился Зик, глядя поверх затертой обложки. — Встреться мы при других обстоятельствах, может, чего и вышло бы… — Заткнись. — А что? Ты хоть и мелкий, но хорошенький, гибкий и стройный, в моем вкусе. А я в твоем? Зик смотрел на него так, будто раздевал взглядом и уже разложил поверх своего плаща. Терпение Леви с треском лопнуло. Он встал, подошел к Зику, вытащил клинок и упер его в шею. Зик громко сглотнул, посмотрел снизу вверх. Леви скользнул лезвием вниз, оставляя тонкий порез, струйкой потекла кровь, пачкая ворот некогда белой рубашки. Раздалось шипение, в воздух поднялось облачко пара. — Твое тело сложно уничтожить, но боль ты ощущаешь в полной мере. Это дает простор фантазии. Я не слишком хорош в пытках, но с тобой выложусь на полную. — Приятно слышать. Люблю, когда партнер искренне вовлечен в процесс. Леви прижал клинок к ремню на штанах Зика, его бедра дрогнули, кажется, ублюдку нравилось это. — Интересно, за сколько отрастет отрезанный член? — Не проверял. Леви надавил лезвием на выпуклость под ширинкой, Зик коротко выдохнул, его взгляд стал почти влюбленным. — Я бы позволил тебе все. Даже если ты хочешь такого. Хотя лично мне по душе классический секс, говорили, что я отлично сосу и просто божественно вылизываю жопу… Леви подошел вплотную, встал между разведенных ног Зика, касаясь бедрами его коленей. В лесной тишине отчетливо слышалось его тяжелое дыхание, эта мразь откровенно наслаждалась происходящим. Леви чуть наклонился, их лица оказались совсем рядом. Зрачки Зика расплылись чернильными пятнами, на скулах выступил неяркий румянец. — Как же ты жалок, — прошептал Леви ему в губы и резко взмахнул клинком. Зик громко вскрикнул, отпрянул, прижимая руку к голове. В траву упало отрезанное ухо и пряди светлых волос. Леви отступил назад, чтобы не испачкаться в крови, брезгливо вытер лезвие платком и тут же бросил ткань в костер. Ему не хотелось марать руки в попытке отстирать его. Зик грязно ругался, из его раны валил пар, пальто было безнадежно испорчено. Караульные и дежурный отряд замерли с оружием наизготовку, но не двигались, ждали приказа. — Ты будешь в моем вкусе, когда сдохнешь. — Живым я тебя не привлекаю? — прохрипел Зик в жалкой потуге сохранить лицо. — Еще слово — и я вырежу твой поганый язык, — предупредил Леви и отошел обратно к своему месту. — Не кипятись, командир. В этом чертовом лесу хоть вешайся от скуки, единственное развлечение — флирт с тобой. Остальным ведь запрещено со мной говорить… — Отныне каждая попытка развлечься будет стоить тебе конечности.  Зик промолчал, потрогал ухо и болезненно скривился. Кажется, последний аргумент был убедителен. Леви спрятал улыбку в вороте плаща, устроился на жестком ящике поудобнее. Надзор за Зиком, бывший для него сущей каторгой, неожиданно стал казаться не таким утомительным.