Спящая красавица и храпун

      Юнги заваливается в квартиру, закидывая рюкзак в дальний угол и вешая куртку на крючок. Глаза то и дело закрываются, а ноги кажутся просто чугунными, но на губах лёгкая, усталая и полностью удовлетворённая улыбка. В квартире тихо и приятно пахнет лимонным пирогом, который мама приготовила ещё утром.       Мину двадцать один, и он полностью задолбавшийся этой жизнью омега. Сейчас середина декабря, и все преподаватели сеульского университета решили сговориться и в последнюю неделю перед каникулами начать устраивать всевозможные работы, чтобы закрыть семестр. Нет, контрольные работы в конце полугодия вполне нормальное явление, но не сейчас. Особенно для Юнги, который лично себе поставил задачу закончить универ с отличием и до самого выпуска числиться лучшим учеником потока. Сложно, очень сложно, но возможно.       Именно поэтому он сейчас, как мешок с картошкой, падает на мягкую кровать, вдыхая запах чистого постельного белья и с удовольствием прикрывая глаза. Сегодня был последний день экзаменов, и он сдал каждый на отлично даже без пересдачи. Для этого, правда, понадобилась почти бессонная неделя, проведённая за бесконечным повторением материала, и огромный труд на протяжении почти пяти месяцев учебы. Зато теперь его ждёт несколько недель отдыха и сна, что в любом случае радует. Особенно второй пункт.       Заставить налившиеся свинцом конечности двигаться кажется почти невозможным, но Юнги заставляет себя встать, чтобы сходить, по крайней мере, в душ и переодеться в чистую и более приятную одежду. Например, огромную футболку и короткие шорты, которые та удачно закрывает.       Парень падает обратно на кровать, всё-таки закрывая глаза и позволяя себе наконец-то уплыть по реке под названием "долгожданный сон".

***

      Юнги просыпается не под пение птичек и даже не от противного солнца, что обычно так и лезет в глаза, потому что он постоянно забывает закрыть чёртовы занавески. Нет. Он просыпается из-за громкого храпа и слишком яркого и насыщенного запаха, который явно не может принадлежать омеге. Мин садится на кровати, обводя тёмную комнату взглядом, замечая зашторенные занавески, что уже даёт понять, что комната явно не его. (Ну да, ведь чужой запах и явно большее по размерам помещение ещё не дали понять этого.) Из-за темноты мало что получается разглядеть, но спящего рядом человека вполне.       Мин щурится, пытаясь вспомнить, как такое могло произойти, и почему, чёрт возьми, он находится в совершенно чужой кровати рядом с этим храпуном? Ему бы сейчас дальше спать, а не проделывать сложные и энергозатратные мыслительные процессы, выуживая из головы нужную информацию.       А потом в голове что-то щёлкает.       По коже пробегают мурашки, и Юнги ещё раз оглядывает человека, явно альфу, судя по запаху, теперь уже широко раскрыв глаза.       Со всей этой учёбой и прочей ерундой он совершенно забыл, что после наступления двадцати одного может случится такая приятная (или неприятная) ситуация, и ты окажешься в одной постели со своим истинным. Соулмейтом, как это называют вечно вздыхающие и воздыхающие омежки, так и мечтающие попасть в постель к какому-нибудь красивому и сексуальному альфе. Юнги честно помнил об этом всю весну и примерно половину лета после того, как ему исполнились заветные двадцать один. А потом, устав ждать своего единственного, он просто забил и, видимо, ещё и забыл про такую возможность. А ведь омежки в его группе правда переживают и готовятся к такому. Каждый вечер ложась спать надевают своё лучшее бельё и чуть ли не двумя слоями косметики малюются, всё, только бы будущий истинный был доволен. А Юнги... А что Юнги, собственно?       Парень оглядывает себя, понимая, что щёки заливает румянец. На нём только просторная футболка с каким-то ярким принтом, в темноте не разобрать, вчера он надел то, что первое попалось под руку, так что сейчас он всеми фибрами души надеется, что там не Микки Маус или, чего хуже, Леди Баг и Супер Кот. Ну да, любит он эти мультики, и что вы ему сделаете? Правильно, ничего. А ещё на нем самые простые трусы и, он уверен, что точно забыл смыть лёгкий макияж, что наносит даже несмотря на ограниченное количество времени. Потому что бессонные ночи всё же дают о себе знать.       По комнате разносится слишком громкий храп, и Юнги слегка дергается. Да уж, и это его истинный? Не повезло же ему, Мину, c таким храпуном. Как спать-то? Да и лица не видно, парень лежит на животе в позе звезды, отвернув голову в другую от Юнги сторону. Да и вообще, что за бред? Почему именно омеги должны чувствовать все эти неудобства и оказываться в чужой постели? Интересно, а если он сейчас уйдёт, истинность так и будет закидывать его сюда, пока они нормально не познакомятся? Что-то подсказывает, что именно так и будет.       Парень глубоко вздыхает, понимая, что жизнь его вообще-то к такому не готовила, но также осознавая, что сейчас примерно два ночи, он не спал почти неделю, и ему так откровенно посрать, что он просто плюхается обратно, закутываясь в одеяло, которое альфа сбросил с себя во сне, и мирно проваливается в сон, окружённый тяжёлым запахом тёмного дуба.

***

      Когда он просыпается во второй раз, то ему намного теплее и уютнее. Он жмурится, потому что в комнате намного светлее, а сквозь окно, уже не закрытое занавесками, льётся солнечный свет. Где-то глубоко мелькает надежда, что ему снился всего лишь глупый сон, но запах дуба вперемешку с явно не принадлежавшим Юнги комплектом тёмно-красного постельного белья разрушает хрупкую надежду. Он глухо стонет, натягивая одеяло до макушки и замирает, когда слышит смешок с другой стороны кровати. Парень аккуратно выглядывает из-под одеяла, высовывая только глаза и замечая виновника всего того, что сейчас происходит.(Ну, по факту, виноваты оба, ведь связь работает в обе стороны, но Юнги в любом случае будет винить во всём этого человека.)       Напротив кровати, сложив руки на груди, стоит альфа и со смешинками в глазах смотрит на омежку. Мин с интересом оглядывает того, ну, он же его истинный как никак, вдруг судьба подсунула ему какого-нибудь лешего, и ему теперь страдать всю жизнь? Но нет, судьба была явно благосклонна к нему, потому что, чёрт, альфа выглядит идеально.       Светлые, явно крашеные волосы в лёгком беспорядке, но при этом выглядят красиво. Широкие плечи обтягивает белая футболка, а на сложенных руках видны красиво переплетённые между собой вены. На ногах спортивки, но даже сквозь них Юнги видит развитую мускулатуру, отчего гулко сглатывает. Он ещё три года назад обнаружил у себя кинк на накаченные ноги, и да, он полностью доволен увиденным. Только вот лицо у альфы какое-то слишком милое, щёчки пухленькие, даже несмотря на явное отсутствие лишних килограммов, и красивые губы, которые он то и дело облизывает или закусывает, явно пытаясь скрыть улыбку. И вот этому богу достался наш скромняга Мин Юнги? Нет, судьба явно шутит. Не то чтобы Юнги считал себя ужас каким некрасивым, ну, просто априори он не может привлечь такого альфу. У Мина волосы всегда в полном беспорядке, как бы он их не укладывал, худой он слишком, и талия не особо выражена, а ещё у него губы тонкие очень, да и вообще не красавчик он с обложки журнала, как этот... храпун.       — Утречко, спящая красавица, — наконец говорит альфа, прерывая затянувшееся молчание. Юнги с интересом возращает глаза на лицо парня, пытаясь понять, насколько по шкале до десяти ему нравится этого голос. Потому что варианта не нравится просто нет и не может быть. Голос у альфы низкий, чуть хриплый явно после сна и до одури приятный. Ровная десяточка. Хотя Юнги дал бы больше.       — Сам такой, храпун, — отзывается Юнги немного грубо, но с достоинством. Не одному же ему тут краснеть? Пусть тоже пострадает.       — Я храпун? — притворно удивляется парень.— Что-то ночью тебя это не смущало, когда закидывал на меня свои конечности.       — Врёшь! — Юнги аж задыхаться начал от такой наглости, и ведь надо такое придумать. Что бы он, мать его, Мин Юнги, любитель тактильностей и объятий, закидывал на кого-то ноги во сне? Хотя знаете, звучит вроде и не как что-то невозможное...       — Я Пак Чимин, — наконец раскрывает свою личность альфа, всё ещё не двигаясь с места и наблюдая за омежкой.       Проснувшись утром, Чимин не особо понял, что происходит. Комната полна чужим запахом брусничного пирога, и на талию закинута чья-то худая, но очаровательная ножка. Парню понадобилось добрых десять минут, чтобы понять, что вообще происходит в его квартире, потому что он не сомневался, что лежит в своей кровати. Когда заторможенный мозг наконец выдал что-то дельное и определённое, Чимин удивлённо посмотрел на паренька рядом с собой. Истинность. Перед ним лежит, сжимая в кулачке уголок подушки, его истинный омега.       Ему повезло, что парень спал и явно не собирался просыпаться, так что у Чимина было достаточно времени, чтобы рассмотреть его, и альфе явно понравилось увиденное. Омега был раза в два меньше, слишком худой, но до дури красивый, по личному мнению Чимина, а другое мнение волновать и не должно. Тёмные волосы веером рассыпались по подушке и выглядели мягкими настолько, что хотелось к ним прикоснуться, а губы казались сладкими и манящими, но целовать человека во сне казалось верхом извращения, так что Пак подождёт, пока омежка проснётся. Бедро, закинутое на его талию тоже казалось слишком худым, но не таким, чтобы вызывать отвращение, а таким, что вызывает только желание откормить. А вот попка у парня что надо, и никакая худоба этому не помешает. (Да, возможно, Чимин всё же извращенец, потому что трогать чужую пятую точку, пока обладатель этой самой точки спит, казалось не совсем правильным.)       Пак встал раньше, аккуратно избавляя себя от чужой ноги и чувствуя, как альфа внутри завыл от потери контакта, потому что уже признал этого малыша своим.       Вот и сейчас, смотря как омежка мило высовывает только глазки и часть щёк, которые явно покраснели от негодования, внутри просыпается только нежность и желание затискать. Собственно, именно это и делает Чимин, резко наваливаясь сверху на маленькое тельце, заставляя того выдохнуть.       — Ты что, извращенец? — выдает Юнги, опасливо поглядывая на удобно устроившегося альфу на своей груди. Ну не может же всё быть так... просто? Типа. Нет, такого просто не бывает, Пак Чимин просто какой-то правда странный.       — Ты всё ещё не сказал своего имени, — бурчит Чимин, и Юнги чувствует, как прохладный нос того касается его шеи, вдыхая приятный запах.— Всегда любил бруснику.       — Я очень за тебя рад, но ты всё ещё похож на извращенца, — мурашки пробегают по коже, когда альфа усмехается, и шею Мина обдает тёплым дыханием.— Я Мин Юнги.       — Ну вот и познакомились, — Чимин руками обхватывает тонкое тело омеги и крепче прижимает к себе, пока Юнги молится, как бы его не раздавили.— Ты вообще кушаешь?       — А ты вообще знаешь, что такое такт, и как общаться с незнакомцами? — вопрошает Мин, слегка стыдясь своей худобы. Кости явно не то, что может понравиться альфе, но в голосе Пака нету отвращения или презрения, только странная и приятная забота. Странная, потому что они всё ещё чёртовы незнакомцы.       — Мы истинные, тебе придётся привыкнуть, — как само собой разумеющееся говорит Чимин, на что Юнги фыркает.       — Я могу прямо сейчас встать и уйти, найти себе нормального альфу и жить припеваючи, — он делает акцент на слове нормальный и слышит снизу звук, подозрительно похожий на рык.       — Ты думаешь, я позволю тебе просто так уйти? — Чимин поднимает голову, встречаясь с хитрыми, лисьими глазами.       — Теперь ты ещё и в маньяки заделался? За что мне это? — преувеличенно тяжело вздыхает омега и запускает пальцы в блондинистые волосы. Те оказываются намного мягче, чем он думал.       — Я рад что мы разъяснили, что я маньяк и извращенец, а ты Мин Юнги, которого явно не кормят, — Чимин поднимается на руках, всё ещё глядя в тёмные глаза.— А теперь предлагаю пойти и позавтракать, пока еда не остыла.       — Хочешь сказать, что ты умеешь готовить? — Юнги тут же садится, как только Пак встаёт с кровати. Одеяло спадает с плеч, и омега быстро смотрит на свою футболку, понимая, что та всё же с Леди Баг. Да уж.       — Классная футболка, и да, умею.       — Не говори только, что имеешь что-то против Леди Баг, — опасно сузив глаза, говорит Юнги, наблюдая, как Чимин с лёгкой улыбкой поднимает руки в жесте капитуляции. А у него красивая улыбка, из-за которой на щёчках появляются милые ямочки.— Если бы ты сразу сказал, что готовишь, слов про маньяка бы не было. Я готов добровольно жить тут, только готовь мне, пожалуйста.       — Эх, а я так надеялся, что с приходом в мою жизнь омеги тяжесть бытия спадет с плеч и... — он резко замолкает, когда Юнги встаёт с кровати, и Чимин наконец видит его в полный рост. Футболка доходит до середины бедра, и Пак искренне надеется, что под ней есть что-то кроме трусов, потому что иначе он за себя не ручается. Юнги выглядит слишком аппетитно, да и альфа внутри уже часа два бушует, требуя забрать себе.       — Хрен тебе, — весело отвечает Мин, кажется, совершенно не замечая заторможенности альфы. Чимин начинает ему нравиться. Он не похож на тех привычных ему альф, которые только и умеют, что обрушивать гору своих феромонов и заставлять омег делать то, что хотят. Пак же весёлый, явно имеющий чувство юмора и пока что проявляющий какую-никакую, но заботу.

***

      Они идут на небольшую но светлую кухню, по которой уже давно разносится запах блинчиков, а на столе стоит баночка варенья. Юнги садится за барную стойку, автоматически натягивая футболку ниже, за что Чимину хочется ударить его по рукам. Ну нельзя скрывать такие красивые ножки. Нет, вообще можно и нужно, но только не от него. Он же типа имеет право на всё это, да?       — Брусничное? — усмехается омега, тыкая пальчиком на банку.— Ты не врал, когда говорил, что любишь.       — А я похож на лгуна? — Пак садится напротив, ставя между ними две чашки крепкого зелёного чая и тарелку с блинами.— Приятного аппетита.       Они едят в тишине, иногда кидая друг на друга взгляды, всё ещё рассматривая и не желая пропустить ни одну деталь. Юнги замечает, что у Чимина тоже проколоты уши, только проколов больше, а ещё, что у него на пальце татуировка, в то время как Пак замечает худые и изящные пальцы омеги, а ещё смешную привычку поджимать губы.       — Мне нужно позвонить маме, — спохватывается Юнги, когда посуда убрана и перемыта, а Чимин ведёт его в гостинную.— Чёрт, и почему связь не подразумевает возможность переноса вместе с телефоном? А вдруг ты бы оказался маньяком? Или ещё чего хуже?       — Что может быть хуже маньяка? — с интересом спрашивает Чимин, протягивая парню свой смартфон.       — Человек, который считает что Леди Баг говно, — на полном серьёзе отвечает Мин и набирает номер, чувствуя взгляд альфы на своём лице.— Не пялься так открыто, смущает же.       — Извини, спящая красавица, буду сама скрытность, — но взгляд всё ещё не отводит. Ну вот хоть убейте, но нравится ему этот омега с острым языком, так внезапно свалившийся на голову.       — Алло, мам, это Юнги. Да. Нет. Да. Мам, я у своего истинного, — Мин замолкает, быстро отодвигая телефон от уха.— Да не кричи ты так. Да, он хороший. Нет. Скажи Хосоку, что всё нормально. Нет, ему не нужно меня забирать. Я позвоню позже.       Он выдыхает, с силой нажимая на окончание вызова, и отдаёт телефон владельцу с таким взглядом, будто держит в руках бомбу.       — Хосоку?       — Старший брат. Он альфа, ну, и знаешь, считает, что должен защищать меня, слабого и хилого омегу.       — Он прав. Но теперь защищать тебя — моя прямая обязанность, — Чимин оглядывает парня с ног до головы, задерживая взгляд на ногах.       — Ты же понимаешь, что не должен брать на себя ответственность за меня просто потому, что мы истинные? — аккуратно начинает Юнги, слегка дёргая пальчиками край футболки. Он всё ещё дико в себе неуверен, и его острый язык можно считать защитной реакцией.       — К чему это? — удивлённо смотрит Пак, всё-таки отрывая взгляд от ног омеги. Так, он всё-таки не извращенец, а судя по тому, что запах Юнги стал резче, тот явно о чём-то переживает.       — Ну, знаешь. Я не самый красивый и идеальный омега. Сл... — Мин уже вытягивает руки, готовясь перечислить огромное количество своих недостатков и показать, где именно и что у него не так, когда его грубо перебивают.       — О господи, просто заткнись. Не красивый и идеальный? И в чём же твоя неидеальность? — c сарказмом спрашивает альфа, никак не ожидая, что Юнги на полном серьёзе начнёт ему отвечать.       — Худой слишком, смотри на эти мешки под глазами, и задницы нет, а ещё с волосами непонятно что, да и вприн...       — Юнги, Юнги, Юнги! — прерывает его монолог Чимин, резко вставая и подходя вплотную к парню.— Ты очень красивый. Худой или нет, в любом случае, я тебя откормлю. Синяки? Дай угадаю, ты ещё учишься, а сейчас сессия, и ты не похож на того, кто забивает на учёбу. Более мягких и красивых волос я не видел, а ещё, — Юнги ойкает, когда на его задницу ложатся большие и тёплые ладони.— Ахуительнее этой попки я ещё не встречал. Так что запомни, ты самый красивый и никто не смеет говорить обратного, понял?       Мин завороженно кивает, чувствуя, как феромоны, выделенные альфой, заставляют подчиниться и закусить губу. Ему до чёртиков нравится всё, что произносит этот красивый рот, а ещё больше нравятся большие ладони на своей пятой точке.       — О, если ты не перестанешь так смотреть на меня и прикусывать губу, то наш первый поцелуй будет крайне не в романтичной обстановке, — в шутку говорит альфа, но вот его потемневшие глаза явно не шутят.— Я серьёзно, Юнги.       — Да я и не хочу в романтичной обстановке, — и что это, чёрт возьми, как не зеленый свет на то, чего Чимин хочет сейчас больше всего.       Одна рука скользит выше, пробираясь под футболку и оказываясь на талии, пока другая всё так же сжимает чужое бедро. Пак облизывает губы, всё ещё не отрывая взгляда от чужих, и юркий язычок, высунувшийся из приоткрытых губ, срывает все тормоза. Чимин резко притягивает к себе омегу, припечатывая его губы к своим, и пользуясь ошарашенностью Юнги, скользит языком в рот парня.       Оба чувствуют, как запахи смешиваются, создавая приятную гармонию, что теплом разливается где-то внутри и заполняет ноздри. Юнги сильнее жмётся к тёплому и большому телу, чувствуя защиту и нежность. Поцелуй перетекает во что-то плавное, пока альфа слегка прикусывает и оттягивает губу Мина, а тот сладко стонет, вставая на носочки, чтобы было удобнее. Оказывается, поцелуи могут быть такими приятными...

***

      Они лежат в гостинной, завернувшись в пледы и смотря по телевизору какую-то новинку от Марвел. Юнги так тепло и уютно, как никогда не было дома. Окружённому их смешенным ароматом парню просто хочется заснуть, потому что он всё ещё не спал всю прошлую неделю, но они ждут Хосока с хотя бы какими-то вещами омеги и, желательно, телефоном.       Раздается резкая и немного неприятная трель звонка, и Чимин под ним двигается, заставляя младшего принять сидячее положение, идёт открывать. Юнги неохотно встает, следуя за альфой и вставая за спиной того, пока маленький коридор наполняет запах Хосока.       — Мин Хосок, — альфа протягивает руку первый, и Юнги правда рад этому. Всё-таки его брат достаточно... странный и обычно плохо реагирует на всех альф, находящихся на дистанции меньше двадцать метров от Юнги.       — Пак Чимин.       — А где этот? — Хосок ставит на пол большой чемодан, и Юнги широко раскрывает глаза, смотря на это.       — У "этого" есть имя, и вы что, решили с мамой выселить меня из дома? — негодующе шипит он, видя улыбку на лице брата.       — Типа того. Мама сказала, что тут самое необходимое. Ноутбук твой, кстати, тоже там, — альфа расставляет руки, намекая, что его вообще-то и обнять в благодарность не помешает, потому что на улице вроде как минус двадцать, и через два дня Новый Год, а он тут мотается с чемоданами брата через весь город, потому что, оказывается, квартира Чимина находится на другом конце Сеула.— А ещё мама спрашивала, будешь ли ты с нами отмечать Новый Год или как.       Юнги недовольно обнимает брата, но как только он задает вопрос, омега замирает и смотрит на Чимина. Тот тоже выглядит задумчивым, а потом, улыбаясь чему-то у себя в голове, отвечает Хосоку:       — Ничего, если мы придём вместе?       — О, уважаю. Теперь вижу, что настроен серьёзно на моего братика, только вот отец у нас... не такой беспечный, как я, сложно тебе будет, — он указывает на волосы и проколотое ухо, как бы намекая на то, что может не понравиться Мину-старшему. Юнги с братом солидарен. Их отец человек категоричный и любящий, чтобы мужик, так сказать, был мужиком, абсолютно не принимая всякие там проколотые уши и крашеные волосы, а уж тем более мужской макияж, которым Чимин явно пользуется, судя по небольшому количеству косметики в ванной.       — Ничего, переживу, — он слегка притягивает Юнги к себе за плечи, и омега с наслаждением опирается на крепкое плечо.       — Ну, в общем поехал я, обрадую маму. До встречи и приятно было познакомится, — Хосок машет на прощанье и выходит. Как только дверь за ним закрывается, Юнги поворачивается к альфе, глядя на него своими милыми кошачьими глазёнками.       — Ты точно не против провести Новый Год у нас? — ладошки ложатся на грудь альфы, а тот только улыбается в ответ.— Просто вдруг тебе будет неудобно, мы всё-таки только познакомились, и уже такой шаг...       — Юнги, — тёплая рука касается щеки, и омега блаженно прикрывает глаза.— Я захотел этого сам, к тому же, у меня и правда серьёзные планы на твою аппетитную попку.       Чимин подхватывает омегу под бёдра, заставляя того засмеяться, и уносит обратно в гостиную. Возможно, истинность не такая уж и фигня. И, возможно, Юнги чуточку счастлив, что она сработала именно сейчас, а ещё он совсем не чуточку рад, что этот прекрасный альфа является его истинным.