Train Wreck/ Ты, я и пропасть между нами

      Хёнджин просматривал почту, вернее пытался сделать это, но почти постоянно отрывался от экрана лэптопа, чтобы проверить Феликса. Блондин решил с утра искупаться, пока солнце не пекло, а ему надо было разгрести почту. Губ мужчины коснулась улыбка, стоило уловить фигуру омеги. Тот дразнил старшего, кидая комментарии о том, какая вода прекрасная. Сделав еще пару попыток прочитать сообщение о договоре поставки, альфа махнул рукой и, пометив письмо как «непрочитанное», отставил лэптоп на столик. Скинув футболку на шезлонг, мужчина зашел в воду.       Феликс не лукавил, вода действительно была потрясающей. Омега, заметив его, остановился в ожидании. На лице младшего красовалась широкая и задорная улыбка. - Не выдержал? - промурлыкал Ликс, обнимая мужа, когда тот подплыл к нему. - Ага, - кивнул Хёнджин. - Как тут удержишься, когда ты постоянно так маячишь и завлекаешь как сирена.       На слова мужа юноша рассмеялся, вызывая удивление у того. - Не помню, чтобы у сирен были такие одежды, - объяснил блондин, подразумевая свой костюм. - А что, - нахально улыбнулся альфа и, схватив юношу под бедра, приподнял. Ликс тут же обхватил ногами его торс, а руки Хвана уже расположились на ягодицах.- У тебя такие изгибы, что такой простор для фантазий остается. - Да? - притворно смущенным тоном, произнес Феликс, лукаво смотря на старшего. - Конечно, - выдохнул Хёнджин в губы омеги. - Такой стройный, что любая одежда на тебе будет смотреться как тренд сезона, - продолжал шептать бизнесмен, ведя губами по линии челюсти, собирая соленые капли и приближаясь к ушку. - Такой красивый, словно вышел из какого-нибудь мультфильма. Раздражает, что все смотрят тебе вслед. - А ты не смотри по сторонам, - посоветовал Феликс, одурманенный жарким шепотом мужа. - А как не смотреть, - запротестовал Хван, чуть сжимая упругие половинки и прижимая к себе. - Я ведь должен защищать тебя. Феликс не выдержал и, обхватив ладошками лицо мужа, накрыл его губы поцелуем. Он обожал пухлые, полные губы Хёнджина. Любил в поцелуе их поочередно посасывать и игриво покусывать, особенно нижнюю, иногда оттягивая ее. Юркий язычок омеги скользнул дальше, распаляя все больше. Их языки сплелись в жарком танце, расслабляя и в то же время разжигая все больше огонь внутри, жар которого струился по всему телу. Прервались, когда уже не хватало воздуха для дальнейшего танца. - Кроха, мы возвращаемся в бунгало, - торопливо проговорил альфа, решительно направляясь к берегу. - Но ты же только зашел в воду, - не скрывая довольной улыбки, прокомментировал омега. - Плевать, - отмахнулся Хван и шлепнул мужа по мягкому месту. - И ты ведь совершенно не против. Феликс только угукнул в согласии и уже «напал» на шею и плечи любимого. - Боже, как я обожаю тебя, дорогой, - осыпая поцелуями и мелкими укусами, произнес блондин. - Иногда так хочется тебя укусить, что аж покалывает на губах… - Так кусай, - светя довольной улыбкой, ответил Хёнджин и тут же прикрыл глаза от удовольствия, когда омега зажал место у основании шеи от плеча. Феликс скорее просто засосал кожу и чуть сжал зубами, но этого хватило, чтобы сладкая дрожь прострелила вдоль тела. Альфа и сам хотел обновить все свои метки, на которые мило дулся юноша. По глазам Феликса было видно, что ему все это нравилось, а возмущался скорее для вида. Но в плавательном костюме это было сделать сложнее, оставалось только сжимать и гладить.       Дойдя до бунгало, мужчина торопливо захлопнул дверь, прижимая юношу спиной к ней и уже целуя более жадно. Сгрузив свою ношу на кровать, Хёнджин, нависнув над довольным мужем, хищно облизнулся: - А теперь моя очередь. ****       После насыщенного дня молодожены решили посидеть на маленькой террасе, прилегающей к бунгало. На невысоком топчане, как в беседке ресторана на пляже, были раскиданы подушки и пляжные диванчики без ножек, на спинке которых были мягкие пледы. Вокруг стояли лампы в виде фонариков, которые придавали еще большую атмосферу уюта и романтики. Но пока их свет особо не нужен был, так солнце только село. Стол был уже накрыт, бутылка «Дом Периньон» прохлаждалась и томилась в ожидании, а Феликс пошел подогревать главное блюдо.       В ожидании мужа, Хёнджин достал свой смартфон и нашел видео, которое снял накануне. Он хотел показать его еще вчера, но забыл, а сегодня день был немного суматошным.       Когда они посетили ресторан, альфа решил снять видео в виде доказательства Феликсу, что на него засматриваются, о чем и был у них спор пока собирались в ресторан и добирались. Из-за не отошедших еще отметин по всему телу, блондину пришлось выбирать широкие брюки и рубашки. Но даже так, ему оборачивались в след. О чем и говорил мужчина, но Феликс только лишь отмахивался, настаивая, что это просто выдумки ревнивой натуры. Когда они прибыли в ресторан, Хёнджин попросил юношу зайти на несколько минут позже. И вот настроив телефон, Хван с улыбкой смотрел на вошедшего в зал мужа. Их столик был на балкончике с видом на океан, но чтобы пройти к ним, необходимо было пройти через весь зал. Люди смотрели в след. И Хёнджин их прекрасно понимал. Феликс собрал волосы спереди в хвост, оставив лишь короткие пряди, а остальные были распущены и струились по плечам. Он выбрал черные прямые брюки и в тон к ним черную полупрозрачную блузку. Изюминкой было длинный многослойный сотуар на груди и несколькими рядами цепочек с мелкими сверкающими камешками уходящих за спину ниже талии.       Феликс подошел с блюдом и, расположив по центру столика, сам с удовольствием плюхнулся на диванчик. Стоило юноше расположиться, Хёнджин протянул гаджет мужу и включил запись. Омега сначала непонимающе смотрел видео, а потом смущенно улыбнулся. - Вот, видишь, а ты мне не верил, - назидательным тоном сказал Хван. - Это… - юноша неловко начал крутить ладошкой, подсознательно желая помочь себе в объяснениях, но не знал, как поступить. За пару слов такое не пояснить, а одно всегда будет вытекать из другого, порождая новые темы, которые он не хотел пока обсуждать. Тем более начинать вечер с подобного не хотелось и поэтому неловко закончил с запинкой. - Я как -то перестал обращать внимание на это. - Почему ? - не повелся альфа, твердо решивший разобраться с неуверенностью младшего. - Слишком много внимания, а я не особо люблю его. - Тогда почему ты всегда выбираешь такие бросающиеся в глаза наряды? - все не отступал Хван. - На мероприятия ты всегда выбираешь красивые, изысканные наряды с очень яркими элементами. Например, вчера ты был во всем черном, но вот этот сотуар поверх блузки менял все. - Мне просто нравится это самому, - в свою очередь уходил от ответа Феликс. - Интересные, изысканные образы, аксессуары. Тем более, я не могу появиться в простом наряде в обществе.       Хёнджин видел как начал закрываться блондин, весь скукожившись, будто желая уменьшится и отводя взгляд в сторону. Ему было не просто любопытно, он хотел искоренить это. Феликс красивый и очаровательный человек, но почему-то был очень не уверенным в этом. Старший решил, что закроет эту тему сегодня, но продолжит борьбу. Будет больше осыпать комплиментами. Говорить о том, какой омега бесценный. - Хорошо, - улыбнулся Хван и перевел тему разговора. - Надеюсь, все оценят наши труды. - Ну, Хённи, - протянул Феликс, прикрывая глаза ладошкой. - Я не думал, что ты такой ворчун. - Я не ворчун! - возмутился альфа. - Но, малыш, мы купили большой чемодан для подарков. Вот куда столько? А мне еще эти гигантские морские орехи тащить. - Твоей семье, братьям, моей семье, моим братьям и сестренке, бабушке Минджи и нашим друзьям и помощникам в доме. Твой отец попросил привезти коко-де-мер и мои друзья, - заискивающе улыбнувшись, перечислил юноша. Хёнджин только обезоружено вздохнул. Кто же знал, что после того, как они поделятся самыми большими семенами в мире со своими близкими, их попросят обязательно привезти эти огромные орехи.       Муж не переставал удивлять его. Подготовив список, они закупили столько подарков, что были вынуждены купить чемодан. И для каждого Феликс искал подарок, учитывая вкусы и интересы, а не просто, чтобы был сувенир на память. У него было действительно большое сердце. - Что? - улыбнулся Феликс, уловив полный нежности взгляд любимого. - Да так, думаю, что мне действительно повезло. - И это очень радует, но в то же время, пугает, - признался Феликс, переводя взгляд на индийский океан. Солнце уже ушло за горизонт, но оставило после себя удивительно окрашенное во всех оттенках лилового небо. Луна только робко обозначила себя не безоблачном небосводе, будто давая время всем насладиться такой красотой и себе в том числе. Сириус тоже замерцал, пока слабо, не привлекая внимание, а лишь добавляя загадочности. Хёнджин понимал опасения мужа. Сложно поверить в хорошее отношение после стольких месяцев холода с его стороны. - Я не психолог, Феликс, - взяв ладошку мужа в свои руки, альфа притянул ее к своим губам. Коснулся поцелуем запястья, где бился пульс. - Но я и сам много думал об этом: почему разом перестал вести себя так по-скотски и наконец-то разглядел сокровище, что было под носом. - Хёнджин вздохнул, с горечью подбирая слова. - Наверное, это была реакция на большие изменения в привычном укладе жизни. Я такой человек, когда что-то идет вразрез моим планам, то первое, что я испытываю, это раздражение. Потом, уже когда подумаю, дам эмоциям выйти наружу, то успокаиваюсь и принимаю новые обстоятельства. А тут, я столько лет жил сам по себе, продолжал лелеять свои отвергнутые чувства, только из-за одного упрямства, никому не давал и шанса на что-то, появляешься ты. Это тоже не было моим желанием, навязанным твое присутствие, конечно, тоже не назовешь, но все же…       Феликс внимательно слушал любимого и старался не анализировать самому, чтоб не пропустить ничего важного в столь интимный момент, когда старший решил быть таким откровенным. Юноша понимал, что подобное альфе дается сложно, даже со скрипом - никто не хочет оголять свои недостатки или плохие поступки. Он сам прятал свои раны ото всех, боясь быть не понятным близким. - И в следствие этого, - сделав глоток вина, продолжил Хван свою исповедь, - я был настроен к тебе предвзято. Цеплялся за все, огрызался и совершенно не следил за речью, а даже иногда специально говорил обидные слова, чтобы увидеть эмоции, найти твою точку кипения…и нашел, - глухо, с тоской и болью произнес Хёнджин. Перед его глазами предстала та ужасающая картина, когда он обнаружил Феликса в ту ночь, а по спине прошел холодок. - Я никогда не сталкивался лично с тем, что кто-то решил свести счеты с жизнью. Я слышал о таких случаях, но это всегда было где-то далеко… с кем-то другим. И осознание того, что я подтолкнул к этому человека, который был рядом, которого я обещал защищать и заботится, было будто отрезвляющей пощечиной. Будто бы я вынырнул из холодной воды и озираюсь по сторонам, пытаясь понять, каким образом я в нее попал.       Омега провел ладошкой по лицу любимого, желая стереть с него печаль и вину. Хёнджин взвалил на себя слишком много. - Как я уже говорил, твоей вины нет. Это было мое решение, - твердо сказал Феликс. - Когда все это началось, солнце? - ласковым тоном, искренне поинтересовался Хёнджин. - Когда появился первый росток?       Альфа смотрел в завораживающие глаза мужа, которые поражали его своей глубиной. В сумерках они казались почти черными, от теплого тона молочного шоколада там не осталось ни следа. Юноша покусывал нижнюю губу, а брови почти сошлись на переносице от напряжения и тяжелых дум вперемешку с болезненными воспоминаниями. Старший видел метания омеги и прекрасно его понимал. Ему самому далось не сразу все рассказать и то, он некоторые моменты опустил, не желая больше травмировать и нарушать столь хрупкие зародившиеся отношения между ними. Он хотел, чтобы младший верил ему без всяких « а вдруг…», «а если….». Да, пока он не признается ему в чувствах, тот всегда будет в уязвленном состоянии, что их нет и он все не может забыть о Минхо. Но это не так. Он давно уже не чувствует к бывшему парню и первой настоящей любви тех чувств, что были. Но и к Феликсу зарождающиеся чувства боится спугнуть. - Я даже не знаю, с чего начать, - признался блондин. В мыслях хаотично крутилось столько всего. Он будто стоял в центре бушующего торнадо и не знал, за что сначала ухватиться. Одно тянуло другое, где найти начало этой длинной, казалось бесконечной, цепочке, он не мог представить и оставалось только растерянно смотреть и вспоминать. - Джини, давай не будем портить наш отпуск, - предложил омега, с тревогой понимая, приблизительный масштаб его откровений. Если он начнет, то наверное не сможет остановиться и выдаст все как на духу. Хёнджин пересел ближе к мужу и обнял, прижимая к своей груди. - Феликс, расскажи мне все, что захочешь, - мягко и ласково произнес Хван. - Мы здесь как раз для наших отношений, больше нет никого, а когда вернемся, опять все навалится. Ну же, - протянул альфа на ухо мужу и целуя того в висок. - Обещаю, я не просто из любопытства хочу все, а услышать. И к тому же, милый, тебе надо кому-то все высказать. Кто тебя так обидел? Кто посеял эти зерна гнили, что породили неуверенность и страх? Кто это?       Омега прикрыл глаза, и ворох, приносящий боль и по сей день, воспоминаний снова вереницей зашелестели на обратной стороне век. Нежные поглаживая по спине и плечам рук любимого просили успокоиться и доверить сокровенное. Феликс никогда и никому не рассказывал такое уже во взрослом возрасте и потому обида и горечь затопили с головой, выступив влагой на глазах. - Почему… почему, он меня бросил? - всхлипнув, прошептал с нескрываемой болью Феликс и он торопливо, со всхлипами, продолжил. - Я понимаю, сейчас я понимаю, что люди расходятся и дети тут не при чем, но он никогда не хотел быть рядом. Зачем тогда он поддерживал связь, когда уехал? Можно же было просто оборвать их и не тревожить напрасно и тешить надеждами? Но нет, он писал и звонил иногда, говорил, что скучает, но никогда не слушал меня в ответ. Я вообще не понимаю, почему я цепляюсь за него. Он ведь словно чужой человек. Почему люблю его? Это…. Так больно от этого, что родной папа тебя не любит…       Хёнджин прижал к себе рыдающего мужа, мысленно посылая проклятия в сторону чужого родителя. Игнорирование собственными родителями альфа не испытывал, он всегда знал, что может к ним обратиться в случае чего. Да, отец был прохладен и скуп на ласки, но это касалось всех братьев-альф, но он никогда не забывал похвалить и сказать, что любит их в нужное время. Папа наоборот был очень ласковым с детьми и постоянно говорил, что любит их. - Малыш, - вздохнул альфа. Он хотел бы помочь блондину, чтобы все плохое ушло, но к сожалению, человеческие эмоции всегда были загадкой. - Знаю, меня не обделили любовью, у меня самый лучший отец, но почему мне нужно было еще и от папы? - Это разве не нормально желать этого? - Не знаю, Джини, - Феликс чуть отстранившись, перевел дыхание, одновременно смахнул ладошками слезы. - Я понимаю, - вздохнув, произнес он. - Я все понимаю, но сердце все равно порой болит и на душе грустно. Когда смотрю фильмы, как подростки делятся первыми чувствами с папами или как просят совета. Или как их собирают на свадьбу, - не выдержав, юноша всхлипнул. - Но у меня такого не было. Именно с папой. Я не держу на него обиду и зла, но…, наверное, в детстве, это сильно ударило по мне. А потом, когда меня отправили к дедушкам… Хёнджин понимающе хмыкнул. Картина вырисовывалась невероятно грустной, если посмотреть глазами ребенка. Сначала один родитель оставил, а потом другой. - Я тоже это понимаю, - чуть успокоившись, Феликс шмыгнул носом. - Возможно, я и правда был слишком избалованным и жадным до внимания, что, возможно, создавал проблемы в доме, учитывая, что Сохён была такой крохой. Я этого не помню, но может я каким-нибудь образом мог навредить ей из-за ревности? Не знаю, родители не любят поднимать эту тему. С другой стороны, сейчас я даже рад этому, ведь мои дедушки подарили мне столько любви и воспитали должным образом. Я так скучаю по ним, мне их так не хватает…       Альфа потянулся к пледу, лежащему на соседнем кресле, и накинул его на мужа. Он обнял его крепче, безмолвно поддерживая. Он и не знал, что в таком крохотном тельце столько боли. Не знал, сколько невидимых шипов иглами проткнули его сердце. - Дедушки, конечно, со мной помучились сначала, - улыбнулся блондин, ныряя в воспоминания. - Дедушка Тэхи рассказывал какие я закатывал истерики и концерты. Весь дом мог перевернуть, требовал отца. А потом, когда он, спустя некоторое время, приехал меня навестить, то я закрылся в комнате и не вышел. Дедушка меня, конечно, вывел из комнаты потом, но я не разговаривал с отцом и всячески игнорировал его, не отлипая от дедушки. Я не помню этой сцены, это уже спустя годы рассказали, - улыбнулся Феликс. - Грустное на Чеджу я вообще мало помню, только хорошее и светлое. Вот бы вернуть то время… - Я хотел бы с ними познакомиться, - проговорил Хёнджин в макушку Ликса. - Поспрашивал бы у них побольше о твоем детстве, каким ребенком был. Поглядел бы на детские фото, где ты с голой попой. - А то ты ее обнаженной не видел, - фыркнул омега. - Да обычным избалованным ребенком был, - пожав плечами, произнес омега. - Избалованным в плане ласки, заботы и внимания. Я был их центром мира и я не могу простить себе, что оставил их. - Ты не должен, малыш…Такое неизбежно, Феликс. Дедушки были взрослыми людьми, никто не вечен. - Джини, ты не понимаешь, - еле сдерживая слезы, возразил юноша. - Их жизнь практически крутилась вокруг меня. У нас был собственный мир на троих. Мы по очереди готовили завтрак, а когда была моя очередь, то дедушки часто забирали ее, заходя с утра и отключали будильник. Мы играли камень-ножницы-бумага, чтобы определить кто будет готовить обед или ужин. Часто ходили на пикник втроем. Они разрешали подкармливать бездомных кошек или собак. Не ругались, если вообще притаскивал с собой котят или щеночков. Я даже помню, - коротко рассмеялся омега, сквозь слезы, - как я принес курицу, думая, что она бездомная, но дедушки объяснили, что она просто, скорее всего, ушла далеко от дома. Вернули потом хозяевам, - Хёнджин ласково наблюдал, как младший посветлел, рассказывая о близких. - И тут я уезжаю, а они остались одни. - Почему не хотели тоже переехать? - Они привыкли к Чеджу и не хотели переезжать. А потом, сначала дедушка Юджин ушел, простуда его подкосила, а потом и дедушка Тэхи через несколько месяцев. - Ох, малыш, мне так жаль, - произнес мужчина.       Пара сидела каждый погрузившись в свои мысли. Феликс все еще перебирал в памяти светлые счастливые моменты, а альфа думал, как облегчить ношу на сердце у юноши. Феликсу действительно нужен был грамотный специалист, но к сожалению он был пока сам не готов к этому. Единственный неудавшийся поход наглухо перекрыл стремление искать новых. - Феликс, - мягко позвал мужчина, и дождавшись ответного «м?» продолжил, - Твои родители поступили опрометчиво, но все ошибаются, ты сам недавно говорил о том, что жалеешь о своем поступке. Всякое могло быть тогда, но они хотели как лучше, а получилось как всегда. Это не отменяет того, что они тебя любят. А твой папа…, я думаю, тоже тебя любит, ведь он бы и сам потерялся, если бы хотел. Просто, к сожалению, люди по-разному проявляют свои чувства. Кто-то может спокойно говорить о них, а для кого-то только поступки и являются показателем. Поговори с ним, милый, и уже окончательно там все будет ясно. Твой отец безмерно любит тебя и очень сожалеет о том, что отправил тебя тогда к ним. А дедушки…, малыш, они были взрослыми людьми и это было их решение. Не взваливай на себя все. Тут твоей вины нет. Феликс поежился и крепче прижался к любимому. За такое короткое время объятия мужа стали такими комфортными и надежными. В них Ликс себя чувствовал таким защищенным. - А почему тебе не нравится внимание альф? - Хёнджин вспомнил еще один незакрытый вопрос. Мужчина внутренне подобрался от того, как замер статуей младший. « Тааак», - протянул мысленно Хван. - «Это что еще такое?» - Ликс? Детка? - Почему ты так подумал? - торопливо спросил омега. - Малыш, что случилось? - взволновано произнес альфа. - Ты буквально окаменел. Ты вспомнил про этого ублюдка? - Да, - без раздумий ответил Феликс и Хван понял, что тот скрывает от него что-то. - Неправда, - возразил мужчина. Он лихорадочно думал и анализировал. Случай с Хокгё не мог вызвать такого, потому что случай был недавно, а вот…- У тебя был ужасный бывший? Абьюзер? Он обижал тебя? Ревновал? Малыш?       Хёнджин не на шутку заволновался, заметив стеклянный взгляд мужа. И как лихорадочно заметались глаза после снятия оцепенения. Поведение юноши порождало больше вопросов. - Нет, не было такого, - поспешил ответить омега, желая встать, но руки мужа не дали сделать этого. - Джини отпусти, мне нужно в уборную. - Ты просто сбегаешь, - альфа снова усадил мужа на диванчик. - Кто тебя обидел? Что он наговорил тебе? - Это не имеет значения, - дрожащим голосом выдал Феликс, избегая смотреть в глаза мужа. «Нельзя говорить. Нельзя, иначе он подумает, что я и правда такой слабак. Молчи!» Хёнджин решил изменить тактику. - Ликси, солнце, если он тебя обидел, то я вытрясу из него душу. Запомни, кроха, его слова ничего не значат. Ну же, милый, поделись своей болью. Что он сделал? Говорил гадости? Обижал? «Феликс, молчи, ты просто тряпка, если откроешь свой рот!» - Джини, это не имеет значения! Зачем это нужно? Что это даст? Это ничего не изменит! - шмыгнув носом и вытерев слезы, воскликнул Феликс. - Я хочу знать, что с тобой случилось, Ликс, - мягко и ласково проговорил Хёнджин. - Чтобы ненароком опять не обидеть и не задеть. - У меня был один альфа, в сексуальном плане, до тебя и мой первый раз был против моей воли, - сдавшись, обессилено выдохнул юноша. - Ты это хотел знать? - прохрипел он и, выпутавшись из объятий, так как Хван замер от новости, стремительным шагом направился в бунгало. Хёнджин подскочив, пошел за ним. В голове все еще не укладывались слова омеги. Да что вообще творилось в жизни Феликса? Неужели никто этого не заметил? В спальне мужа не было, а по всхлипывающим звукам, доносившемся из ванны, не трудно было догадаться, куда омега побежал. Хван дернул на себя дверь, но она была заперта. «Черт…»,- выдохнул мужчина, прислонившись лбом к двери. Кто же знал, что колодец будет таким глубоким и темным. Альфа даже представить не мог, чем все обернется. - Ликс, открой, пожалуйста, дверь, - попросил старший. Но муж только зарыдал громче. - Боже, малыш…, открой. Ликс, я вынесу дверь, если ты не откроешь ее, - предупредил альфа. Он не позволит младшему опускаться в пучину отчаяния одному. -Ну же, милый, открой. Я не могу слышать твои слезы и быть так далеко. Спустя еще пару минут уговоров блондин открыл дверь. Хёнджин тут же зашел во внутрь и прижал к себе младшего. - Прости, Феликс, - с искренним сожалением, произнес альфа. - Я идиот.       Омега уткнулся в грудь любимого и, обняв за торс, расплакался пуще прежнего, давая эмоциям выход. От постоянных всхлипов и то, как тело блондина передергивалось от этого, сердце альфы сжималось. Он подхватил юношу под коленки и, обхватив спину, понес к кровати. Уложив свою ношу, Хёнджин устроился позади омеги, обнимая его со спины, окутывая своими руками. - Тшш… все будет хорошо, - поглаживая по рукам и плечам, успокаивал старший. - Ты не один теперь, малыш, я с тобой. Я никому не позволю больше тебя обижать. Как можно обижать такую кроху…       Хёнджин шептал всякие нежности и ласковые прозвища, что мог вспомнить. Ругал себя, говоря о том, что какой он бесчувственный медведь. Обещал всех найти и покарать. И все в шуточной форме, как в детстве, когда папа соглашался со всем, чтобы успокоить и вернуть душевное спокойствие. Будь то воспитатели или соседские мальчишки, которые дразнили его за излишне красивую для альфы внешность. В какой-то момент Феликс успокоился и стал прислушиваться к тому, что шептал любимый. Он не выдержал и фыркнул, улыбнувшись. - Боже, Джини… Я же не ребенок, - прохрипел он.       Хёнджин налил воды в стакан и протянул мужу. Выпив воды, юноша решил ополоснуть лицо холодной водой. Когда он, вернулся, они снова улеглись, но теперь Ликс привычно устроился на груди мужа, а тот гладил его по волосам и спине. Омега решил рассказать, чтобы больше не было этого на сердце. Он столько лет хранил это практически в тайне, опасаясь порицания и непонимания со стороны близких.       Феликсу было пятнадцать, когда он встретил Его, альфу из своих грез, которому было двадцать лет. Он был мечтой для многих омег. Высокий блондин с прической гранж, передние пряди, которые он часто собирал в хвост. Зеленые глаза с поволокой завораживали и не давали отвести взгляд от волевого подбородка, прямого носа и пухлых губ. Они пересеклись на одном из званных вечеров и узнав, что Феликс хочет научиться танцевать вальс, вызвался быть учителем, так как с детства занимался бальными танцами. Больше полугода, они просто общались, а потом альфа стал проявлять все больше знаки внимания. То позволял задержать руку на пояснице, или не выпускал ладошек из своих рук. Феликсу это льстило и большая симпатия переросла в первую любовь. Это была пора, когда любой поступок романтизируют и видят свой объект чувств сквозь розовые очки. Он производил впечатления воспитанного и порядочного человека. Иначе, омеге бы не позволяли с ним видеться. С ним он распознал вкус поцелуев и сладость объятий сильных рук.       В тот день, они привычно возвращались после игры в теннис в загородном клубе на машине альфы. Он предложил съездить кое-куда, потому что хотел показать какое-то красивое место. Место и правда было красивым. С высокого склона город был как на ладони. Полюбовавшись, молодой мужчина предложил обосноваться на заднем сидении, чтобы пообниматься и нацеловаться. Это тоже было привычным и Феликс спокойно пошел в машину. Нотки беспокойства его начали посещать, когда альфа стал более настойчивее его ласкать сквозь одежду. Было приятно, но то, что все так быстро и торопливо набирало оборот, немного пугало. Он пытался отстраниться, но альфа ловко уложил его на сиденье. - Постой, - еле прошептал Феликс. Бороться с накатывающим как лавиной удовольствием было не просто. - Ну что ты, сладкий, тебе же нравится…. - Да, но… - Тшш… все будет хорошо… тебе понравится. Обещаю… Проклятье, ты такой сладкий, просто с ума сводишь…       Юноша наивно думал, что все закончится петингом. Но альфа разошелся и не слышал его. - Ладно, хватит… - Ликс, не будь так ко мне жесток, - жарко выдохнул альфа на ухо начинающего паниковать подростка. - Я не хочу… - Тебе понравится, обещаю… - Нет… Но старший просто продолжил его ласкать и целовать. Он перехватил его руки, упирающиеся в его грудь и легко завел над головой. Феликс и сам до конца не знает, почему он просто застыл и позволил взять его там на заднем сиденьи машины. Почему не стал кричать и вырываться. Он только смотрел в потолок машины и отдалено слышал свой голос, который что-то шептал…       Хёнджин прикрыл глаза, вспоминая тот эпизод под мостом. Тогда реакция Феликса его взбесила, а сейчас он хочет себе треснуть по лицу. - Ты никому не сказал? - Хёнджин прижал к себе мужа еще крепче и поцеловал в висок. - Я… где-то неделю две думал, читал всякое в интернете, пытаясь все понять. Возраст согласия уже наступил, ведь мне исполнилось шестнадцать. Оргазма я не испытал, но кончил, хотя думаю, это чисто физиология. Меня ведь не связали, не били и не угрожали. Потом наткнулся на несколько статьей по изнасилованию и там так много было комментариев, что мол, сами виноваты, не надо было провоцировать и давать надежды. - Вот гадство! - Да спустя, наверное, еще две недели решился сказать маме, но она… - Что? - Хван тут же напрягся. - Я не хочу, чтобы ты думал, будто мама такая плохая, просто со стороны это и правда казалось неправдоподобным. - Почему? - нахмурился Хёнджин. - Я сам убеждал ее, что все хорошо и он порядочный человек, который не заходит дальше, - Феликс тяжело вздохнул, с трудом подбирая слова.- Еще, в то время, буквально с разницей в пару недель были большие скандалы, не знаю, ты слышал о них или нет. Сначала один омега заявил, что его изнасиловал близкий друг отца, но потом выяснилось, что тот просто сам был влюблен в мужчину и хотел от него внимания и оклеветал его. А другая девушка заявившая о домогательстве тоже потом призналась, что хотела отомстить за не разделенные чувства. - Припоминаю, - кивнул Хван. - А ты каким тут боком? - Тогда я тоже предъявлял родителям, что они мало мной интересуются. И мама подумала, что я тоже решил оклеветать, чтобы родители обратили внимание. - Феликс, - выдохнул Хёнджин, - извини, но больше со своей мамой и папой ты общаться не будешь. Блять, просто что?! Она отмахнулась от тебя? - Не отмахнулась… - Не поверила своему ребенку! - Плюс она подумала, что я сам захотел секса, а признаться было стыдно. Вот и вся история. - Кто? - Что кто? - Как зовут этого ублюдка? - Ох, Джини, я не буду говорить, - отрицательно покачав головой, проговорил Феликс. - Просто скажи и я сделаю ему очень больно. Прошу, скажи мне кто это. - У него семья, дети, о чем ты говоришь? Да и я тоже хорош: просто молчал и все. Хёнджин поражено замер и потом выпрямился и обхватил лицо блондина. - Не смей так думать! Ни один нормальный альфа не продолжит настаивать на сексе без явного согласия. А тем более продолжать грязную игру с тем, у кого нет опыта. Да даже когда мне говорили «нет», в шуточной форме, я все равно ждал согласия. А сколько раз Минхо меня обламывал, чисто чтобы поиздеваться? Нет, Феликс, он ублюдок и насильник! Скажи мне имя. - Джини, пожалуйста, я не хочу поднимать эту тему и ворошить прошлое. Пожалуйста, я не хочу, - блондин обессилено всхлипнул. - Зачем? Это что-то вернет? Исправит? Нет. После драки кулаками не машут. - Еще как машут, - слабо возразил старший. Хёнджин обнял Феликса и прижал к своей груди, как маленького ребенка. В груди клокотала ярость, требуя возмездия для обидчиков его омеги. Но сначала, он должен успокоить своего израненного ребенка. Тот прикрыл опухшие глаза, желая успокоиться. - Ты не виноват в том, что случилось. На то он и взрослый, чтобы понимать такие вещи, как явное согласие или нет. И гормоны у него не бушуют, чтобы отбить мозги. А родители… Честное слово, детка, давай ты пока с ними не будешь общаться. Они меня сейчас не меньше бесят. - Я их люблю, - слабо и уже засыпая, выдохнул Ликс. Пережитые эмоции отняли много сил. - Я не говорю не любить их, но пока давай без общения? Хорошо? - Хммм… Хёнджин опустил взгляд и увидел, что глаза мужа закрыты. Заснул.       Хёнджин осторожно стянул шорты с Феликса, оставляя в футболке. Он накрыл его тонким покрывалом и снова обнял. В голове еле все укладывалось от полученной информации. Он бы никогда не подумал, что за мягкой и доброй улыбкой кроется столько всего. И он сам тоже сыграл не лучшую роль. Боже, разве можно его простить после всего? Он же своим отношением словно наждачной бумагой каждый раз проходился по всем ранам Феликса. Он его точно не простит. Воспоминания хлынули на него словно лавина, и негде было укрыться. Сколько обидных слов было сказано, сколько было совершено поступков. За свои мысли о муже, Хёнджин был готов съесть себя. Нет. Феликс далеко не был слабым и жалким. Этот комочек тепла все пытался прорваться сквозь бурю, не растеряв и капельки своего света. Бабушка опять была права. Оставаться добрым, дружелюбным и светлым требует больших сил.       Теперь, видя всю картину, когда пазлы сложились, неудивительно, что он решился на такой отчаянный шаг. Грудь сдавило от прошибшего отвращения к себе и последующей боли, стоило вспомнить тот злополучный вечер. Перед глазами всплыл пустой взгляд омеги. И ведь это он был причиной этому, а не ублюдок Хокгё. Как он может обвинять Юри в игнорировании, когда сам поступил точно также, так еще и добавил обвинения сверху. Хёнджин поцеловал мужа в щечку и потом пальчики. Он сделает все, чтобы стереть плохие воспоминания у этого израненного и переполненного болью потрясающего человека.