— Поцелуй меня так же!

      — У тебя вот были парни?       — Бы-ы-ыли... Штуки четыре точно, один даже замуж звал. И все ни о чём, не везёт мне на мужиков. — Жаклин сделала ещё глоток.       — Так уж не везёт, у меня вообще всего один был. Как-то с работой времени на любовь не остаётся... Да и работа моя не располагает, знаешь ли. — Ханджи тяжело вздохнула и налила себе ещё коньяка. — Давай покурим, хреново стало чёт...       Жаклин, еле перебирая пальцами, стала крутить несколько нескладных папирос прямо на полу, на котором они и сидели, одновременно с этим говоря:       — Может потом отойдёшь от дел и всё тебе будет! Не надо унывать. И работа у тебя потрясающая, благородная!       В этом состоянии рот открывался как-то странно и криво. Пила Жаклин не часто. Да и Ханджи, видимо, тоже.       — Благородная, но не благодарная. Но я так люблю это дело! И всё тут! Ничего не попишешь! Не нужна мне никакая семья...       О чём ещё могут говорить две пьяные и одинокие женщины? Правильно, о делах сердечных.       — Ты такая молодец, Ханджи... Столько труда вложила...       — Да, я такая молодец! И не нужен никто мне, понятно?!       Жаклин медленно перевела на Ханджи мутный взгляд.       — Что, вообще не хочется?       Учёная тупо сверлила стену напротив. Несколько секунд спустя из её глаз брызнули слёзы.       — Хочется, Джеки, так иногда хочется! Я же даже никогда не целовалась нормально, с язы- — всхлипнула, — -ком... — просипела, постепенно переходя на плач.       Жаклин слишком уж сильно перекосило лицо, она неловко поднялась с пола и села на колени Ханджи, неуклюже протягивая к ней руки.       — Ну-ну... Дорогая моя, ну что ты, дай я тебя обниму. — Обвила руки вокруг чужой шеи и притянула Ханджи к себе. — Поплачь, золото моё, поплачь... — умно причитала и поглаживала подругу по волосам. — Что, прям совсем-совсем не целовалась?       — Совсем-совсем! — пробурчала куда-то в плечо Жаклин Ханджи. — Только какие-то обычные поцелуи, так помру и не узнаю никогда каково это... А ты? — Резко подняла голову. Всё остальное в её поле зрения поднялось намного позже.       — Что я?       — Ты так целовалась?       Жаклин несколько раз поморгала. Никак не могла понять вопроса.       — Как я так целовалась?       — Да, расскажи, как ты так целовалась! — Ханджи сняла намокшие от слёз очки. Для близких расстояний они ей были ни к чему.       — Да как так я целовалось-то?       Вот так и сидели, как дурочки: одна на другой, смотря друг на друга и не понимая друг друга.       — Чё? — спросила Ханджи.       — Это ты спросила фигню какую-то... Как и кого я целовала? Ничего не поняла...       — Я спросила... — Замолчала. Глянула на пол, потом снова на Жаклин, не моргая. — Я спросила, целовалась ты с языком или нет?       Жаклин приоткрыла губы и задумалась.       — Было такое, было. Уф, горячо было... — Зачесала ладонью упавшие на расслабленное лицо волосы.       У Ханджи запрыгал подбородок. Она снова заплакала.       — Я тоже хочу! Джеки... по-поцелуй меня так же, чтобы было горячо!       Жаклин задорно рассмеялась и хлопнула в ладоши.       — Ты что, глупенькая? — У неё закружилась голова, и она упёрлась руками о плечи Ханджи. — Нужно целоваться с любимым, чтобы горячо было... Да и с девочками я не целовалась никогда...       — И что? Я хочу попробовать!       Зоэ резко притянула Жаклин к себе за талию и заставила их губы и зубы удариться друг о друга. Обе замычали от боли.       — Ты точно глупенькая! Кто же так делает? — проворчала Жаклин, прикладывая ладонь ко рту.       То же сделала и Ханджи.       — Я не рассчитала... Поцелуй ты.       — Ла-а-адно, уговорила.       На самом деле уговаривать даже и не нужно было, она и без этого бы позже полезла целоваться. Не могла же она отказать подруге в обучении очень важными навыками!       Алкоголь превращал язвительную и холодную Жаклин в хихикающую от легкомысленных глупостей проказницу. Она могла натворить бед, а потом об этом не помнить. Именно будучи пьяной она чуть не вышла замуж. И именно поэтому теперь почти не пьёт. Вот сегодня и было это «почти».       Жаклин погладила Ханджи по её разрумянившимся щекам, растирая влагу.       — Смотри внимательно и замопи-... замипо-... Чёрт, запимонай!       Учёная лишь кивнула, смотря на неё широко раскрытыми и немного испуганными глазами. Всё её тело дрожало от предвкушения.       Прикрыв глаза, Жаклин медленно приблизилась к подруге и покрыла аккуратными поцелуями края её суховатых сжатых уст.       — Расслабься... — прошептала она в перерыве между невинными касаниями. — Это приятно, только если ты входишь во вкус...       Терпкий от коньяка кончик языка обвёл нижнюю губу подруги, а потом Жаклин легко втянула её вакуумом с очень пошлым звуком, отчего Ханджи приоткрыла рот. Продолжая гладить чужие щёки, Жаклин провела языком по внутренней стороне её верхней губы и ряду зубов. Зоэ сглотнула и неуверенно коснулась её языка своим, кладя руки на её ключицы.       По ней пробежал огонь. Внутри поднялось что-то очень тёплое и тягучее, она закрыла глаза и потянулась навстречу.       Их поцелуй был на грани невинности и возбуждения, он был развязным и одновременно с этим ласковым. Тёплые языки нежили друг друга спиралями, замедляя и ускоряя движение.       Ханджи млела от мягких рук Жаклин с небольшими грубыми мозолями, которые успокаивающе проводили по плечам и шее, то комкая мокрую насквозь от волнения рубашку, то массируя разгоравшуюся от касаний кожу.       Жаклин отстранилась, оставляя тонкую нить слюны тянуться между ними. Её побагровевшие и опухшие губы призывно блестели. Ханджи издала лёгкий стон разочарования, не отрывая от них взгляда из-под полуприкрытых век.       — Ещё... — прохрипела Зоэ.       Ханджи пробежалась пальцами по её нижней губе, по щеке, а потом впутала их в волосы, распуская чёрные вихры. На пол упал карандаш, державший причёску. Другой рукой она грубо притянула Жаклин за воротник.       Её зубы жадно кусали, а язык не торопился хмелеть. Каждое соприкосновение грудь к груди пускало ток по конечностям, заставляло двигаться всё ближе и ближе.       Ханджи забыла обо всём: где она, с кем она, зачем это делает.       Обе всецело отдали себя поцелую, и даже ночная прохлада, сквозившая из открытого окна, не студила раскалённое вокруг них пространство.       Когда губы начали неметь, то они прекратили, но не отпустили друг друга из страстных объятий. Дышали тяжело и глубоко, осознавая происходящее.       Изрядно возбудившись, Жаклин легонько толкнула подругу в плечи, укладывая ту на твёрдый и не очень удобный — на это сейчас было абсолютно плевать — пол.       Ханджи попыталась возразить, но шаловливая ладошка Жаклин огладила плечо, аккуратную грудь, изгиб талии и проскользнула под изрядно помявшуюся форменную рубашку, вытесняя из её мыслей всё невысказанное. Жаклин медленно, будто бы растягивая томное ожидание, склонилась над ней, и перед Ханджи предстал совсем другой человек: это была не её подруга, согласившаяся научить целоваться, это была до чёртиков сексуальная девушка, слишком уж красиво закусывающая нижнюю губу.       Ханджи могла остановить это, могла не рушить невинные дружеские отношения, но странное тепло ей помешало. Было ли это тепло возбуждением? Или это было тепло от шпарящего горло дешёвого виски? Ханджи не хотела в этом разбираться, ей нравилось всё происходящее.       Жаклин снова приблизилась к лицу учёной, оставила на её губах совсем лёгкий дразнящий поцелуй. Такие же поцелуи она рассыпала на покрасневшей от смущения и немного напряжённой шее. Жаклин желала, чтобы Ханджи расслабилась, желала показать ей, насколько это может быть хорошо. И у неё это получалось. Ханджи с тихим стоном откинула голову назад.       В этот момент все её чувства обострились. Она чувствовала чужое обжигающее учащённое дыхание. Чувствовала каждое прикосновение к её голой коже под рубашкой. Чувствовала, как другой рукой Жаклин торопливо и неуклюже расстёгивала пуговички. Чувствовала, как пульс стучит в ушах, и не понимала от чего: то ли от переживания, то ли наоборот — от желания.       Жаклин тем временем спускалась всё ниже и ниже. Очертила поцелуями линию бюстгальтера Ханджи, легкий рельеф пресса и, добравшись до низа живота, начала дрожащими руками стягивать её брюки, которые так раздражали и мешали.       Ханджи резко остановила её.       — Я не думаю, что это хорошая идея… — пытаясь выровнять дыхание, пробормотала Ханджи.       — Доверься мне, — шёпотом произнесла Жаклин, нежно улыбнувшись. — Позволь сделать тебе приятно... Убери руки.       Жаклин провела языком вдоль проглядывающего чёрного белья и снова улыбнулась, но теперь её улыбка стала паскудно-извращённой, заставляющей прерывисто вздыхать и фантазировать о самом грязном.       Ханджи послушно запрокинула руки за голову и слегка прикрыла блестящие глаза с расширенным зрачком.       Пауза смущала, но она не знала, что на это ответить. Да и не хотелось. Хотелось полностью отдаться этому, как ей сейчас казалось, совершенству с искусными и соблазнительными губами.       Жаклин откинула брюки куда-то в угол кабинета и подхватила белоснежными зубами край трусиков, спуская их и смотря прямо подруге в глаза, чтобы убедиться, что она готова. Под своими ладонями на животе Ханджи она чувствовала её лёгкую дрожь, поэтому пока не стала полностью снимать бельё.       Она оставила влажный поцелуй на внутренней стороне красивого и упругого бедра, медленно приближаясь к самому горячему.       И вот её губы уже на влажной ткани, а Ханджи не знает, куда себя деть от нетерпения. Жаклин медленно целует её половые губы сквозь ткань, заставляя женщину сжиматься и изнывать по должной ласке.       Терпение окончательно покинуло Ханджи, она стала тереться о губы Жаклин, желая получить разрядку. Её невероятно сильно смущали собственные стоны, она кусала фаланги пальцев и пыталась их заглушить. Ханджи настолько увлеклась собственными ощущениями, что и не заметила, когда пропало её насквозь промокшее бельё.       Длинные пальцы слегка погладили влажные складки, а клитор Ханджи прострелило возбуждением.       Жаклин с восхищением наблюдала за тем, как тело подруги дрожало от её касаний.       — Джеки... Я... хо... — отрывисто, с придыханиями прошептала Ханджи.       — Что-что? — спросила с ухмылкой Жаклин.       — Хочу, чтобы ты сделала это…       Конечно, Жаклин всё поняла с первого раза, но очень уж хотелось услышать, как она просит.       Средний и указательный пальцы скользнули в горячее лоно, изгибаясь внутри и даря нереальные ощущения. Жаклин начала двигать пальцами вперёд и назад, постепенно увеличивая темп.       Тёмную душную комнату заполнили пошлые хлюпающие звуки вместе с громкими и чувственными стонами.       Ханджи не хотела, чтобы это прекращалось, ей было настолько хорошо, что она начала сама подвиливать бёдрами и насаживаться на потрясающие пальцы с мозолями.       Быстрые и ритмичные движения сводили с ума, заставляли тело каменеть и изгибаться, сгорать от чувств. Она жмурилась до красных пятен и похабно всхлипывала с каждым более глубоким проникновением.       Ханджи схватилась за свободную руку Жаклин, непроизвольно царапая ту ногтями и бессвязно моля:       — Быстрее... Ещё... Хочу кончить!..       Жаклин сглотнула и сжала собственные бёдра, всё тело ныло от возбуждения.       Она ускорила движения, а большим пальцем стала поглаживать клитор Ханджи, желая подарить той оргазм.       В один момент всё тело Ханджи дрогнуло и натянулось, словно струна. Издав последний и самый громкий стон, она обмякла в заботливых руках.