Лестничная площадка на двоих

      Проблемы с бессонницей начались полгода назад. Мегуми не видел явной причины: постоянный стресс был привычен, как и трясущиеся ладони, частые попойки также не представляли угрозы, ведь после них Фушигуро спал как убитый. Возможно, дело было в ворохе мыслей, наполнявших черепную коробку, стоило парню лечь в кровать и прикрыть глаза. Они словно сидели в засаде и атаковали в тот момент, когда он был наиболее беззащитен, заставляя прокручивать в памяти отрывки из прошлого. Мегуми не видел явной причины, но мог сказать точно, что бессонница не была вызвана всем вышеперечисленным. В его сознании это не имело никакого смысла. Истина наверняка таилась где-то в другом, более укромном месте, докопаться до которого ему было пока не по силам.       Сегодняшняя ночь исключением не стала. Настенные часы показывали глубоко за полночь, а сна не было ни в одном глазу. Уставший взгляд был устремлен в потолок, в сотый раз рисуя невидимые никому витиеватые узоры, похожие на цветы. Вчера была абстракция.       Кровать так и осталась нерасстеленной, ведь Фушигуро уснет разве что ближе к утру, если повезет. Юноша просто лежал в одежде на постели, укрытой пледом, согнув одну ногу в колене, а руки закинув за голову. Тишину в комнате разбавляло невнятное бормотание под нос. Логического смысла оно не несло, однако помогало поддерживать воображаемую беседу. Так Мегуми общался с самим собой, выкатывая огромные монологи с философскими нотками и размышлениями о жизни. Не только о своей. Он часто говорил о Юджи, с которым дружба давно перевалила за десяток лет. Фушигуро рассуждал о том, насколько они разные по характеру и мышлению, с совершенно непохожими взглядами и принципами, однако до сих пор друг друга не поубивали. А ведь могли. Мегуми с ухмылкой вспоминал, как они из-за простецкой мелочи, про которую потом даже и не вспоминали, подрались. Зато оба четко осознали одну вещь — доказывать свое мнение каждый из них будет до крови и потерянных зубов. Фушигуро машинально провел языком по кромке верхнего ряда: там сзади не хватало одного зуба. Итадори бил кулаком наотмашь и однозначно со знанием дела. Но Мегуми не расстроился тогда, потому что в новом споре у Юджи оказался сломан нос.       Как говорил Тоджи, дракой вполне можно было решить небольшие разногласия. Раньше Фушигуро действительно воспринимал слова отца на полном серьезе. Теперь же подобные выходки остались лишь воспоминанием из подростковых лет, когда быстрее доходило до рук, чем до мозгов. И хоть порой друзья как в старые времена начинали спорить о полнейшей ерунде, при отсутствии компромисса, в конце концов, они расходились на взаимных пожеланиях проследовать нахуй.       Мегуми находил забавным, что большинство общих моментов с Юджи оказывались либо стычками друг с другом, либо с кем-то, кто решил задеть одного из них. Странная у них была, конечно, дружба. Там не было совместных походов в кино или игровые залы, не было ночевок в привычном понимании, с настольными играми и сплетнями про общих знакомых, не было заранее обговоренных поездок на море или же посиделок с семьями за ужином. Вместо этого они ввязывались в неприятности, воровали мелочь из продуктовых на слабо, шатались по заброшенным зданиям и много пили. Это выглядело гораздо интереснее, нежели скучные застолья или прогулки под ручку до восьми вечера. Они считали себя слишком взрослыми для этих детских забав, а потому находили приключения на задницу с гордой уверенностью, что их пронесет. Рисковать парни любили в любом возрасте.       За потоком воспоминаний Фушигуро не сразу заметил вибрировавший под боком телефон. В такое время звонил ему разве что только один человек.       — Дома? — раздался в трубке знакомый голос.       — Подваливай. Сейчас выйду, — промычал парень и сбросил звонок.       Ребята понимали друг друга без лишних слов, так что никто на том конце провода не поинтересовался, разбудил ли он внезапным звонком Мегуми в столь поздний час, а сам Мегуми не стал расспрашивать, по какой причине Итадори решил зайти к нему в гости посреди ночи. Проходили уже. Ничего нового.       Пролежав в кровати еще пару минут, юноша не спеша поднялся и принялся лазить по полкам и тумбочкам. Где-то еще должно было лежать про запас. Одолжить из кармана отца себе дороже, поэтому Фушигуро искренне надеялся, что среди старого хлама и грязных вещей завалялась заветная пачка. Парень также мысленно написал пункт сходить завтра в магазин закупиться на неделю вперед. Когда искомое было отрыто из завалявшейся груды шмотья, а на плечи легла ветровка, Мегуми вступился в тапки и вышел на лестничную площадку, стараясь сильно не шуметь. Отец спал после смены на работе, и будить его поздней ночью было сравни самоубийству.       Одну из ступенек уже застолбили. Там, сгорбившись и сморкаясь, сидел приятель. Фушигуро спустился по лестнице и присел рядом. Порывшись в кармане шорт, он достал салфетки и бутылек с перекисью.       — Держи, — отдав в испачканную ладонь медикаменты, юноша закурил. — Куда влез?       — Попался в магазине за углом, — прохрипел Юджи, откашливаясь из-за скопившейся во рту слюны и сплевывая ее на ступеньку ниже.       — Ясно, значит туда пока заходить не будем, — кивнул Мегуми и спросил: — Отпустили?       — Сбежал, — усмехнулся паренек, шмыгая носом, под которым на губы и подбородок капала густая темная кровь. У друга была очаровательная способность в плачевной ситуации получать именно в нос. Фушигуро уже и не помнил, сколько раз видел подобное зрелище, и искренне удивлялся, как тот совсем без носа не остался. Более того, он даже срастался почти что ровно. Только не особо заметная горбинка напоминала о недавних похождениях. — Поможешь?       Ну, естественно. По-другому и быть не могло. За столько времени Мегуми наработал неплохой такой опыт в первой помощи, оттого Итадори совсем обнаглел, скидывая на товарища элементарнейшие вещи по типу промывания ран или же их обрабатывания. Юджи аргументировал это тем, что у приятеля очень аккуратные и нежные руки. Фушигуро такой неприкрытый пиздеж распознавал на раз-два, но перехватывал бутылек с жидкостью и смачивал салфетку.       — На меня смотри, — с сигаретой во рту пробубнил паренек, разворачивая юношу ладонями за лицо.       Взгляд встречался с разбитой физиономией, прищуренными глазами и довольной ухмылкой. И Мегуми разрывался между желанием поскорее смыть грязь и порывом сильнее вдарить по нагловатой роже. Знал ведь, что Фушигуро не было на него все равно, когда он в одиночку попадал в передряги, однако вместо опущенного виноватого взора Юджи строил туповатую улыбку. Клоун.       Стоило Мегуми сосредоточиться на оттирании застывшей крови у брови, как сигарету изо рта выхватили ловкие пальцы и зажали меж чужих губ.       — Впустую тлеет, — пояснил Итадори, предвидев колкое словечко, готовое сорваться у друга с языка. — Угостишь парочкой? Неплохие.       — Ты в магазине спиздить себе не мог? — раздраженно шикнул Фушигуро, старательно обходя салфеткой подбитую глазницу. Синяка не должно было остаться, удар вроде несильный, однако глаз выглядел чуть припухшим.       — Я не за сигаретами заходил, — Юджи начал вертеться в стороны, шастая по карманам джинсов, напрочь позабыв, что его вообще-то пытались привести в адекватный вид. — Вот, это тебе.       На протянутой ладони, всей в ссадинах и потертостях, покоилась незамысловатая вещица, на первый взгляд, не вызывавшая никакого внимания. Обычная безделушка, коих полным-полно в лавках и самых маленьких магазинчиках. Она почти ничего не стоила, за нее платили сугубо символическую сумму, и все-таки Итадори своим поступком вкладывал в нее огромный смысл и ценность.       — Придурок, — уголок губ Мегуми невольно дернулся вверх.       — Ты потерял прошлый на заброшке, поэтому я решил достать тебе новый, — пропустив мимо ушей емкое словцо, договорил Юджи и протянул брелок в виде половинки сердца. Оно не было ярким либо вычурным, наоборот, выглядело как кусок форменного металла без гравировки и лишней мишуры. — Надевай.       — У меня нечем подвязать.       Пошуршав снова в кармане, Итадори достал небольшую стальную цепочку, схожую с той, что обвивала его запястье. Там, под рукавом толстовки, была точно такая же половинка, потрепанная временем и кулачными потасовками. Идея носить их возникла довольно давно и внезапно. Фушигуро не помнил, кому точно пришла в голову эта идиотская мысль обзавестись парными брелками, но с той поры ни один из них ни разу его не снимал. Разве что Мегуми пару недель назад имел неосторожность обронить его где-то на старом заводе, который приятели исследовали на наличие чего-то ценного. Значение утрате юноша большого не придавал, однако, увидев в ладони новую половинку, в душе неприятно заскулила совесть. Юджи правда относился серьезно к этот дурацкой ребяческой затее, в отличие от него.       Друг помог продеть цепочку сквозь ушко брелка и закрепил его на чужом запястье, спрятав под рукав. Чтобы больше не потерялся.       — В следующий раз не иди один, — тихо произнес Фушигуро, отводя взгляд в сторону. Смотреть на знакомое лицо стало сложно. Благо, Итадори не отличался тонким чутьем и чтением скрытого смысла жестов, воспринимая лишь действия и слова напрямую. — Я буду отвлекать.       — Как скажешь, — и снова эта довольная подбитая улыбка напротив.       Стоило Юджи замолкнуть, Мегуми молча вернулся к обработке ран. Он вытер чужие ладони от грязи и протер ссадины. Разбитые костяшки явно намекали на очередные разборки, которые, скорей всего, произошли сегодня днем. За подробностями юноша не совался к другу. Захочет — расскажет. Затем отмыл кровь с подбородка и губ, пока Итадори любезно перехватил догоравшую сигарету пальцами и отодвинул подальше. С распухшего носа до сих пор капало, потому Фушигуро не нашел ничего лучше, чем из оставшихся салфеток сделать затычки в ноздри. Если к утру кровь не остановится, то придется идти за помощью к врачам.       — Есть выпить? — промычал Юджи, слегка запрокидывая голову назад и усаживаясь в прежнее положение.       — В холодильнике еще что-то осталось у бати, — с этими словами Мегуми поднялся и отправился обратно в квартиру.       На кухне паренек отыскал целую бутылку пива. Стараясь не шуметь, он открыл ее о край стола и, выкинув салфетки и крышку, вернулся на лестничную площадку.       — Всего одна? — сразу же потянувшись к бутылке, поинтересовался Итадори.       — Тебе и одной много, — буркнул Фушигуро, присаживаясь рядом. — Батя вряд ли вспомнит с утра, что оставлял на одну бутылку больше, но две или три — запросто.       — Понял, — сделав пару глотков, юноша вернул пиво другу.       Так они и растягивали в тишине одну бутылку на двоих, попутно выкуривая все больше и больше сигарет. Мегуми уже предвкушал, какой ор закатит с утра пораньше соседка по этажу. Она на дух не переносила запах курева и семейку Фушигуро. А смесь этих двух вещей доводила ее до белого каления. Хорошо, что Тоджи также клал огромный болт на ее ругань и дымил в подъезде, не выходя на улицу. В таком случае, сыну было совершенно не страшно, если дамочка заявится к ним на порог, заводя старую пластинку про жалобы куда-то наверх и угрозы выселить неугодных соседей. Отец обычно слушал ее треп не больше минуты, после чего захлопывал перед носом дверь.       — Останешься? — наконец подал голос Мегуми.       — Нет, вернусь к утру домой, — отмахнулся товарищ, допивая пиво и ставя бутылку у подошвы кроссовок. Потом выкинет. — А ты?       — Не могу уснуть.       — Тогда я посижу с тобой, — пожал плечами Юджи и издал хриплый смешок. — Сигареты ведь еще не кончились.       Оно и верно. Фушигуро хранил целые пачки специально ради подобных посиделок в подъезде. Он знал, что друг остался б с ним и без курева, но оно однозначно помогало скоротать время, когда темы для разговора периодически иссякали. Итадори предлагал на днях сгонять в соседний район. Там можно было забраться на закрытую стройку торгового центра. Он проверял. Мегуми согласился, взяв слово с приятеля, что их вылазка не закончится как в прошлый раз. Юджи глупо улыбнулся и склонил голову. Да, он будет осторожнее, ведь все еще хромал на правую ногу. А жаль, так как в ближайшее время устроить шоу с перепрыгиванием через бетонные плиты не получится. Хорошо, что Фушигуро не видел за этой разбитой улыбкой страх отправиться на больничную койку по собственной дурости.       Итадори казалось, что друг вообще мало что замечал. Он больше торчал в раздумьях обо всем на свете. Идиотизм. Причем полнейший. Сколько бы Мегуми не гонял мысли по кругу, толка от этого не было никакого. Юджи никогда не расспрашивал, о чем же именно думал приятель. Наверняка, о чем-то серьезном, если в подобные моменты его брови невольно сходились на переносице, а на лбу образовывались морщины. Только вот что могло загнать Фушигуро в закрома разума, оставалось загадкой. Итадори понимал лишь то, что его мысли не заходили дальше озвученных слов, не то что что действий. И поэтому бессмысленность данного занятия твердо укоренилась в сознании Юджи. Разве что тот пытался сбежать от реальности, однако она не была такая уж и дерьмовая. Итадори видал жизнь и похуже. Но если это действительно так, то довольно иронично, что Мегуми страдал именно бессонницей, которая назло не давала ему хотя бы на время отключиться от реалий.       И вот снова он заставал рассвет. Сквозь мутное окно на лестничной площадке виднелись первые лучи солнца. Они резали красные от недосыпа глаза и заставляли жмуриться. Фушигуро так бы и морщил нос от слепящего света, если бы перед ним не встал парень, загораживая собой окно и создавая тень.       — Спасибо, — все еще с прищуром Мегуми взглянул наверх, где, склонившись над ним, стоял Юджи.       — Уже утро, — негромко произнес юноша, находясь совсем близко к чужому лицу. — Я пойду.       Сделав быструю затяжку и выдохнув дым в сторону, Итадори прислонился к тонким губам. Он касался их мягко — собственные все еще саднило от ран — и бережно. Фушигуро отвечал несмело, лишь едва приоткрыв рот, чтобы дать влажному языку проникнуть внутрь. Юджи же был более настойчив, сминая поочередно губы и слегка прикусывая. Не до крови. Он не любил, когда у приятеля оставались раны, будь то очередная потасовка на кулаках или же поцелуй. Им и так хватало синяков и ссадин, чтобы доставлять их лично еще и друг другу. Они ведь выросли с того времени, когда разговоры могли закончиться сломанным носом или выбитым зубом. Они уже давно не дети.       — Я заберу, — отстранившись от парня, прошептал Итадори, и выдернул из чужих пальцев недокуренную сигарету, взамен оставляя свою.       На столь странный жест Мегуми лишь хмыкнул, но говорить ничего не стал. Он проводил молчаливым взглядом Юджи, который не торопясь поплелся вниз по лестнице, прихватив с собой еще и пустую бутылку. Оставалось надеяться, что он донесет ее до мусорки, а не оставит у порога какой-нибудь квартиры.       Сигарета в ладони почти что дотлела. И Фушигуро, сделав последнюю глубокую затяжку перед тем, как пойти спать, понял, к чему был этот обмен. На фильтре все еще оставался вкус крови и чужих губ.