Посиделки в баре и поцелуй с хорошим послевкусием

Кэйа в таверну приходил часто. Чаще, чем хотелось бы. На пару раз в неделю. И еще чаще он брал с собой товарищей. Дилюк по манере общения так и не уловил, общались ли они вне пьянок. Хотя, какое ему дело до его друзей. И ему они не интересны вовсе. Чаще всего на работе был Чарльз, ведь у Дилюка хватало проблем на винокурне. Но бармену нужны были выходные, а Дилюку новые слухи и новости от посетителей. И стоило ему только переступить порог бара и надеть фартук, как капитан кавалерии ждал его с широкой улыбкой, пустым стаканом и щенячьим взглядом. В голове бармен представлял, как бы его лицо в эти моменты выглядело без повязки. Поначалу Дилюк отвечал максимально коротко и безразлично. Но когда тот стал наведываться вместе с бардом (того он видел неоднократно и до, но старался игнорировать. Все таки его музыка привлекала посетителей), то это стало невыносимо. А потом к ним присоединилась и странная монахиня. Дилюк ее имени не знал и узнавать не хотел. Но почему она пьет и ругается в общественном месте… В любом случае, это не его дело. Только у этой компашки была проблема. Название ей — мора. Точнее, ее отсутствие. И если бард выпрашивал ее у других постояльцев, обещая им сыграть за это, то с другими дела были хуже. Девушка постоянно отмахивалась и сваливала счет на Кэйю, который только ехидно улыбался ей в ответ. Мора у него водилась, но вот кошелёк не всегда. По пьяне он часто мог его потерять или уронить. Дилюк помнит, как тоже самое случалось с его игрушками. Кэйа тогда плакал и извинялся через слезы, пока второй его успокаивал, гладил по голове. А после приносил открытки и пару груздьев винограда из сада. Только сейчас все было менее прозаично: кошелек обязательно находил кто-то из Ордо Фавониуса, возвращая со всеми деньгами. А в баре пополнялась задолженность. И через полгода Дилюку это надоело. Он начал действовать. Барду было запрещено продавать алкоголь. Он выглядел слишком молодо, чтобы его пить. А документов предоставить не мог (что надо было бы проверить, но Дилюк был слишком занят). Про монашку, как оказалось вследствии, Розарию, он поспрашивал в церкви. И даже не удивился, что через день сестра Грейс пришла лично за ней в бар, ведя беседу о неблаговоспитанности. От кого она узнала информацию все предпочли промолчать. Но вот с Кэйей. У Дилюка не было на него весомых рычагов давления. Жалоба Джинн проблему бы не решило — она всецело доверяла Кэйе и полагалась на него. Пьянствовал он не сильно, и алкоголиком его нельзя было назвать, так что сдать его рыцарям не вышло бы. И это не из-за того, что Дилюку его жалко. Просто рыцари…ненадежные. По крайней мере большинство. И также у него не было людей, которые вправили бы ему мозги. Дилюк взял эту роль на себя. На улице было жарко, несмотря на вечер, что способствовало числу клиентов. Те уже заняли столики, обмениваясь свежимы новостями и просто разговаривая о всяком, не заботясь, что половину таверны они даже не знали. Под действиям алкоголя все вокруг становились друзьями. Дилюк вышел из погреба с бутылкой одуванчикого вина, когда заметил своих «постоянных». Венти уже поигрывал на лире, предусмотрительно поставив рядом с собой чашу для алкоголя, а Кэйа сел за стойкой, прямо напротив Дилюка, наблюдая за концертом. — За счет заведения. Кэйа обернулся к нему с немым вопросом. Он взглянул на стакан, на Дилюка, снова на стакан. Будто видел посуду впервые. — Ты сейчас шутишь? Он покрутил его, наблюдая за легкими всполохами бордовой жидкости. Пальцы будто поглаживали стекло, которое заинело от касаний. — Не испорть посуду. Она в сумму заказа не входит. — Прости. Так удивился, что не смог сдержать элементарную энергию. Уголки губ вновь взмыли вверх, как и рука со стаканом. Прямо около рта Кэйа остановился. — Ты же не вздумал меня отравить, мастер Дилюк? С твоей стороны это было бы подло. — Хотел бы избавиться — сделал бы давно. Кэйа издал смешок и опустошил содержимое за один раз. Дилюк отстранился от натирания стаканов, приготовившись наблюдать за реакцией. Скорченное лицо Кэйи и тихий визг того стоили. — Ты что мне подсунул, бармен недоделанный! — Это новый рецепт коктейля. Мы его вместе с Дионой разрабатывали, — Дилюк предпочел умолчать, что он фактически подслушал его, — Для столь дорого гостя готовил я лично. — Да тут лимонного сока больше, чем алкоголя! — Да, я его не пожалел. Для тебя — все самое лучшее. Я лимоны собирал лично. Кэйа высунул язык, а затем отвернулся с гордо приподнятым носом. Хотя Дилюк был уверен — послевкусие дожно остаться надолго. Долго маску безразличия Кэйа не держал: поджал губы и скрыл это от бармена рукой. Дилюк лишь вздохнул. — Если обещаешь сократить походы в таверну и винокурню хотя бы до одного раза в неделю, помогу тебе смягчить вкус. Кэйа тарабанил пальцами по стойке, надув губы и игнорируя обидчика. «Злится как в детстве». — Точно поможет? — Или можешь с этим вкусом ходить еще два дня. Он стойкий, долго держится. — Эх, — Кэйа выдохнул, опуская голову, — согласен. Дилюк усмехнулся. Взял маленькую бутылку и вылил в рот содержимое. Кэйю схватили за одежду и потянули так резко, что тот готов был достать меч из ножен. А когда лекарство оказалось у него рту, то чуть его не выплюнул. — Прополоскай, а потом сглотнуть не забудь. Дилюк вытер рукавов губы, возвращаясь к посуде. Кэйа про неприятный вкус коктейла забыл. Теперь был полностью сосредоточен на призрачном ощущении чужих губ на своих. — Господин Дилюк, вы, ик, главное мне такой коктейл не подсовывайте, ик. Я такое лекарство принять, ик, не готов. Убийственный взгляд Дилюка Венти оставил на потом, сначала помогая другу не поперхнуться.