Что-то пошло не так

Глава 5. Зов богов и королей Север, за Стеной, Суровый Дом Клан Тормунда двинулся на север, к побережью. Пейзаж менялся: бесконечная снежная равнина уступала место скалистым выступам, ветер приносил запах соли и моря. Рон всё ещё привыкал к тому, что его не считают врагом. Дети клана, тот самый мальчишка, что заметил его первым, окончательно приняли его как своего. Они учили его словам на Старом языке и смеялись над его произношением, а Рон в ответ показывал им фокусы с монеткой — без магии, просто ловкость рук. В один из вечеров, когда костёр догорал, а Тормунд в очередной раз расписывал свои подвиги, Рон отвёл его в сторону. — Послушай, — сказал он негромко. — То, что я сделал... с огнём. Я не хочу, чтобы об этом знали все. Тормунд прищурился. — Ты спас моих людей, рыжий. Я должен рассказать Мансу. — Расскажи. Наедине. Но больше никто не должен знать. Я не знаю, как здесь относятся к колдунам, и не хочу проверять на себе. Тормунд долго смотрел на него, потом кивнул. — Будь по-твоему. Манс узнает. Остальные — нет. Рон выдохнул с облегчением. — Спасибо. — Не благодари. Ты спас мой клан. Я этого не забуду. На следующем привале, когда Тормунд снова взялся за свои байки, Рон задал вопрос, который вертелся у него на языке с самой битвы: — Тормунд... те твари, что напали на нас. Ты назвал их вихтами. И ещё сказал, что они не тенны. Кто они? Тормунд замолчал. Весёлое выражение исчезло с его лица. — Мы зовём их вихтами, — произнёс он. — Мертвецы, которых подняли Иные. — Иные? — переспросил Рон. — Дети зимы. Холодные тени. — Тормунд отхлебнул из фляги. — У них много имён, но суть одна: они приходят с метелью, убивают всё живое, а мёртвые встают и идут за ними. Вихты — это их солдаты. И с каждым годом их становится больше. Рон вспомнил тварей, что напали на них с Гарри у Стены в первый день. Теперь он знал, как их называют. — Значит, Иные, — тихо повторил он. — Это то, что идёт с севера. — Да, — кивнул Тормунд. — И поэтому мы идём к Суровому Дому. Манс Рейдер собирает всех. Мы пойдём к Стене. Не чтобы воевать с Дозором — чтобы спастись. Рон долго молчал, глядя в костёр. Теперь картина складывалась. Вихты — не просто мертвецы, а солдаты. Иные — те, кто ими управляет. И где-то там, на севере, за всеми этими снегами и метелями, его ждал Ворон. Тот самый, что обещал научить его видеть. Рон не знал, что ждёт его дальше. Но теперь у него хотя бы были слова для того, с чем он столкнулся. --- Север, за Стеной, Суровый Дом Суровый Дом открылся им не сразу. Сначала Рон увидел дым над скалами, потом — сотни костров, разбросанных по побережью. Лагерь Вольного Народа не походил ни на что, что он видел раньше. Здесь не было стен, не было порядка, не было единого строя. Палатки и шатры из шкур лепились к скалам, чередуясь повозками и загонами для скота. Пахло рыбой, дымом, мокрой шерстью. Люди всех возрастов сидели у костров, чинили оружие, резали мясо, спорили, смеялись. — Добро пожаловать в Суровый Дом, — объявил Тормунд, широко разводя руками. — Здесь собираются все, кто не хочет умирать. Манс Рейдер ждёт нас. Он повёл Рона через лагерь, и со всех сторон на них смотрели — оценивающе, подозрительно, иногда с откровенной враждебностью. Рон ловил взгляды и старался держаться спокойно. В центре лагеря, на скалистом возвышении, стоял шатёр больше остальных. Полог был откинут. Тормунд подошёл и заглянул внутрь. — Манс, приветствую! Я привёл гостя. — Входи, — раздался голос изнутри. Внутри шатра было тепло. Жаровня отбрасывала на стены дрожащие тени. За столом сидел человек — без короны, без свиты, в простой кожаной куртке. На поясе висел меч. Лицо умное, усталое, но цепкое. — Тормунд, — сказал Манс. — Ты опоздал. — Зато не с пустыми руками. — Тормунд кивнул на Рона. — Это Рыжий. Чудо-воин. Он убил теннов. Он спас мой клан от вихтов. И он не из-за Стены. Манс перевёл взгляд на Рона. Не враждебный, но испытующий. — Ты не похож на здешнего, — сказал он. — И на южанина не похож. Кто ты? Рон встретил его взгляд прямо. — Меня зовут Рон. Рональд Уизли. Я не отсюда. Я пришёл с севера — но я не из Вольного Народа. И я ищу дорогу домой. Манс долго смотрел на него. Потом кивнул Тормунду. — Ты поручился за него? — Да, — ответил Тормунд без колебаний. — Он сражался за моих людей. Это всё, что мне нужно знать. — Хорошо, — Манс поднялся. — Оставайся, Рон. Ешь с нами. Если ты враг наших врагов — ты наш гость. Позже, когда лагерь затихнет, мы поговорим. — Он бросил короткий взгляд на Тормунда. — Я хочу услышать твою историю. Наедине. Рон кивнул. — Договорились. Рону выделили место у костра, и Тормунд, разумеется, уселся рядом, протянув ему миску с горячей ухой. Рыба была свежей, и Рон ел с таким удовольствием, что Тормунд одобрительно захохотал. Вечером, когда лагерь затих, Рон сидел у костра и смотрел в огонь. Он думал о Гарри. О Драко. О Гермионе. О том, как далеко он от дома. И о том, что среди этих людей, которые ещё недавно могли его убить, он почему-то чувствовал себя почти на своём месте. --- Винтерфелл Внутренний двор Винтерфелла был заполнен ровно наполовину: знать и челядь выстроились живым коридором, оставляя центр свободным для королевской процессии. Солнце стояло высоко, но ветер с севера всё ещё доносил воспоминание о той стуже, что таилась за Стеной. Кейтилин стояла впереди, прямая, как струна. Её взгляд скользил по лицам собравшихся, пока не замер. Она обернулась к старшей дочери. — Где Арья? — спросила она вполголоса, но так, что стоявшие рядом услышали. Санса лишь пожала плечами, и в этом жесте не было ни тревоги, ни удивления — привычное дело. Но в следующий миг из-за спин гвардейцев вынырнула маленькая фигурка в огромном, не по размеру, шлеме. Арья протиснулась сквозь толпу, но добежать до семьи не успела — сильная рука отца поймала её за плечо. Нед Старк, не скрывая улыбки, снял с дочери нелепый головной убор. — Зачем ты его нацепила? — спросил он, и в голосе его звучало не раздражение, а сдерживаемый смех. Мужчины вокруг — гвардейцы и домочадцы — заулыбались, переглядываясь. — Ступай, — кивком отослал её Нед, и Арья, ничуть не смутившись, шмыгнула к матери. Гул копыт стал громче. Первыми во двор въехали рыцари Королевской Гвардии в белоснежных плащах. Арья, встав на цыпочки, потянула сестру за рукав и прошептала, но недостаточно тихо: — А где Бес? Санса чуть скривилась и одёрнула руку. — Тише ты! — прошипела она, бросив быстрый взгляд на мать. Арья ничуть не смутилась. Её взгляд уже скользил дальше, выискивая кого-то в королевской колонне. А высоко над двором, на галерее, опершись на каменные перила, стоял Гарри. Этим утром мейстер Лювин вкратце обрисовал ему, кто есть кто в королевской семье, чтобы он мог ориентироваться в процессии. Гарри узнавал их одного за другим и молча запоминал. Следом за гвардейцами появился светловолосый юноша в алом одеянии — Джоффри Баратеон. Его надменное лицо не выражало ничего, кроме скуки, пока он обводил взглядом выстроившихся северян. Заметив Сансу, он задержался. Его губы тронула лёгкая улыбка, оценивающая, но не лишённая любопытства. Санса, поймав его взгляд, зарделась. Румянец залил её щёки, и она опустила глаза, но тут же подняла снова, отвечая ему робкой улыбкой. Робб заметил эту безмолвную сцену. Его челюсти сжались, а в глазах мелькнула искра злости — сдержанной, но горячей. Он ничего не сказал, лишь перевёл взгляд на Джоффри, и взгляд этот был тяжёлым, оценивающим. А за спиной принца, мрачной тенью, уже двигался рыцарь в чёрных доспехах, чей шлем был выкован в виде оскаленной собачьей головы. Пёс. Его вид не располагал к беседам. Но Арья смотрела не на него. Она дёрнула сестру за рукав снова. — Смотри! — прошептала она, указывая на одного из рыцарей в белом плаще. — Это Джейме, близнец королевы. Санса невольно засмотрелась на золотоволосого рыцаря, чьи доспехи сияли на солнце, а лицо хранило выражение человека, которому всё происходящее кажется забавным. — Он прекрасен, — выдохнула она, забыв на мгновение о сестре. Арья фыркнула и скрестила руки на груди. Красная карета, украшенная золотыми львами, вкатилась во двор мягко, почти неслышно. А за ней, на огромном вороном коне, ехал король Роберт Баратеон. Тяжёлый, грузный, с седеющей бородой, но всё ещё с тем самым размахом в плечах, что когда-то позволял ему махать молотом в бою. Все, кто был во дворе, опустились на колени. Гарри стоял на балконе, опершись на каменные перила, и смотрел. Он не преклонил колена — просто стоял и смотрел, как мимо течёт королевская процессия. В толпе этого никто не заметил, но один из гвардейцев на соседнем балконе скользнул по нему взглядом и запомнил. Король тяжело спрыгнул с коня и направился прямо к Неду. Он прошёл мимо коленопреклонённых лордов и одним жестом поднял их — властным, но не лишённым небрежного добродушия. — Ваша милость, — произнёс Нед, поднимаясь. Роберт оглядел его с головы до ног и широко ухмыльнулся. — Ты растолстел. Нед выдержал паузу, обведя взглядом фигуру короля, и чуть кивнул — жест, полный сарказма и любви одновременно. Недоумение на лицах придворных сменилось смехом, когда сам Роберт захохотал первым. Ещё мгновение — и они уже обнимались, хлопая друг друга по спинам. — Кэт! — король обернулся к Кейтилин и шагнул к ней. Она присела в ответ: «Ваша милость», — но Роберт уже заключил её в объятия. Он потрепал по голове маленького Рикона, а затем вернулся к Неду. — Девять лет я не видел тебя. Где ты пропадал? — Охранял для вас Север, ваша милость. Винтерфелл — к вашим услугам. Роберт пожал руку Роббу. — А ты, должно быть, Роб. Крепкий малый. Потом повернулся к Сансе. — Какая красотка! — и тут же, наклонившись к младшей: — А тебя как зовут? — Арья, — ответила девочка, глядя исподлобья. Король хмыкнул и двинулся дальше. Бран, по просьбе Роберта, показал мускулы, и король одобрительно кивнул: — Станешь воином. В этот момент к ним подошла Серсея. Светлые волосы, холодные зелёные глаза, царственная осанка. Она протянула руку Неду. Тот склонился над ней и коснулся губами королевского перстня. — Моя королева. Затем Серсея повернулась к Кейтилин. Та присела в глубоком реверансе. — Моя королева. Напряжение, повисшее на миг, разбил голос Роберта. — Отведи меня в крипту, Нед. Хочу почтить память. Серсея резко обернулась. — Мы ехали целый месяц, любовь моя. Мёртвые могут и подождать. Роберт посмотрел на жену долгим взглядом, потом повторил, с нажимом: — Нед. Нед Старк встретил взгляд королевы — прямой, без страха и вызова, но твёрдый, как северный гранит. Затем молча повернулся и пошёл рядом с королём. Серсея осталась стоять во дворе, провожая их ледяным взглядом. Винтерфелл В крипте Винтерфелла царил вечный холод. Нед и король спускались одни, без свиты, без свидетелей. Факелы, закреплённые на стенах, отбрасывали дрожащие тени на каменные лики статуй. Здесь пахло землёй и вечностью. Роберт шёл медленно. Его шаги гулко отдавались под сводами. Он остановился у статуи красивой девушки с длинными волосами. Лицо его, только что весёлое и грубое, вдруг стало мягким. — Она была прекрасна, — прошептал король. — Лианна. Я до сих пор помню её лицо. Нед молчал. Роберт протянул руку и коснулся каменной щеки. — Я убил его, — сказал он глухо. — Рейгара. Он был мёртв, а я всё бил и бил. Но её это не вернуло. Он резко повернулся к Неду, и голос его стал деловым, жёстким. — Джон Аррен мёртв. Десница короля мёртв. Мне нужен кто-то, кому я доверяю. Кто-то, кто справится с крысами в моём дворе. Я хочу, чтобы ты, Нед, стал моей Десницей. Нед выдержал долгую паузу. Пламя факела качнулось от сквозняка. — Я не достоин такой чести, — произнёс он ровно. — Моё место здесь, на Севере. — Честь? — Роберт фыркнул. — Причём тут честь? Мне нужны мозги, а не меч. Там, на юге, плетут интриги, травят друг друга. А ты — ты умеешь рубить правду. Как тогда, когда мы шли против династии. Поехали со мной. Будешь моим голосом и моей совестью. — А что взамен? — тихо спросил Нед. Роберт приблизился и положил руку ему на плечо. — Мы объединим наши дома. Как и мечтали. Твоя дочь Санса и мой сын Джоффри. Породнимся, Нед. Станем братьями по крови. Нед молча смотрел на статую сестры. Казалось, время застыло. Наконец лорд Старк кивнул. — Я подумаю. А теперь идём. Пир уже готов, и моя жена будет недовольна, если король опоздает к столу. --- Винтерфелл Большой Зал гудел. Гарри сидел среди гостей, вежливо улыбаясь, но шум начал его утомлять. Он выскользнул из-за стола и вышел во внутренний двор, надеясь глотнуть свежего воздуха. У ворот замка, в тусклом свете факелов, кто-то двигался. Джон Сноу — он был один и яростно рубил мечом чучело. Гарри некоторое время стоял в тени колоннады, наблюдая. Что-то тёплое и почти неуловимое исходило от юноши, но Гарри лишь отмахнулся от этих ощущений и шагнул вперёд. — Не помешаю? — спросил он, беря учебный клинок. Джон обернулся, узнал его и коротко кивнул. Они встали в стойку. Джон атаковал первым — быстро, резко, выверенно. Гарри парировал удар, но сразу почувствовал разницу. Джон двигался иначе — плавно, как вода, без единого лишнего движения. Его тело помнило каждую связку на уровне инстинкта. Гарри продержался несколько обменов ударами, неплохо, технично, но Джон явно выигрывал и в скорости, и в слитности движений. Гарри опустил меч и усмехнулся. — Ты меня сделал. — Ты хорошо защищался, — ответил Джон. — Но двигаешься... как будто повторяешь урок. Правильно, но без души. — Так и есть, — признался Гарри. — Меня учили основам, но это было... скорее для дисциплины. Там, откуда я родом, мечи не в ходу. Я знаю приёмы, но ты на другом уровне. Не покажешь, как двигаться быстрее? Мне это может пригодиться. Джон на мгновение замер, явно не ожидая такой просьбы от гостя лорда Старка. Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Хорошо, — сказал он. — Давай ещё раз. Медленно. И они начали снова. Джон показывал стойку, поправлял Гарри, объяснял, как переносить вес. Гарри слушал и впитывал каждое слово. В этот момент со стороны ворот послышался стук копыт. Одинокий всадник в чёрном плаще въехал во двор. Бенджен Старк. Он спешился, передал поводья подбежавшему конюху и только потом, шагнув к Джону, притянул его к себе и потрепал по голове. — А ты подрос, — сказал он. — Дядя Бенджен, — выдохнул Джон, и они крепко обнялись. Бенджен обвёл двор цепким взглядом. Задержавшись на Гарри, он кивнул. — Гарольд. Рад видеть тебя в Винтерфелле. — Взаимно, Бенджен. Бенджен снова повернулся к племяннику. — Я скакал целый день, чтобы не бросать вас среди Ланнистеров. А ты почему не пируешь? Лицо Джона окаменело. — Леди Старк решила, что королевскую семью оскорбит присутствие бастарда за столом. Бенджен вздохнул. — Зато на Стене тебе будут рады. Бастардов оттуда не прогоняют. — Я готов отправиться с тобой на Стену, — быстро проговорил Джон. — Лорд Старк отпустит, если ты попросишь. Я готов произнести клятву Ночного Дозора. Бенджен долго смотрел на него, и голос его прозвучал мягче. — Стена никуда не денется. Ты не знаешь, от чего отказываешься. У Дозорных нет семей. Никогда не будет детей. — Меня это не волнует. — Знал бы ты, что это такое… — с толикой грусти произнёс Бенджен. — Я зайду внутрь и спасу твоего отца от гостей. Поговорим позже. Он уже сделал шаг к замку, но обернулся к Гарри. — А где твой спутник? Светловолосый. Драго, кажется? — Драко, — поправил Гарри. — Он… уехал. По делам. Бенджен прищурился. Гарри заметил, как его взгляд стал острее, будто разведчик чуял неладное. — Ты уверен, что он вернётся? — спросил Бенджен негромко, и в голосе его прозвучала не угроза, а холодное предостережение. — Я надеюсь, — твёрдо ответил Гарри. Бенджен задержал на нём взгляд на мгновение дольше, чем следовало, и тихо добавил: — Осторожнее с тайнами, Гарольд. Север помнит. И он редко прощает тех, кто хранит их слишком долго. Потом он хлопнул Джона по плечу и направился к замку, но на пороге обернулся. Он отметил про себя три вещи: Гарольд, больше похожий на южанина, чем на северянина, не чурается бастарда; светловолосый чужеземец исчез; а Джон смотрит на Гарольда с тем же доверием, что и на Робба. Это дорогого стоило. Когда дверь замка закрылась, Джон повернулся к Гарри. — Ты не спросил, почему я хочу на Стену. — Если захочешь обсудить — я здесь, — просто ответил Гарри. Джон хотел было что-то добавить, но со стороны тропы, ведущей к замку, послышались шаги. К ним направлялся невысокий человек — Тирион Ланнистер, сжимая в руке кубок с вином. Он явно возвращался в замок, но, заметив Джона и Гарри, остановился. — Твой дядя служит в Ночном Дозоре? — спросил он, обращаясь к Джону, а потом перевёл взгляд на Гарри и чуть заметно улыбнулся. — А вы, полагаю, тот самый таинственный гость лорда Старка? Гарри сдержанно кивнул и промолчал, с интересом разглядывая карлика. — Почему вы здесь? — спросил Джон. — Готовлюсь к пиру с твоей семьёй, — Тирион усмехнулся и сделал глоток. — Всегда хотел увидеть Стену. — Вы Тирион Ланнистер? Брат королевы? — Моё величайшее достижение, — Тирион склонил голову в шутливом поклоне. — А ты бастард Неда Старка, не так ли? Джон промолчал и отвёл взгляд, чуть отступив. — Я оскорбил тебя? Прости, — Тирион вздохнул, но тут же продолжил, глядя на застывшее лицо Джона. — Но ведь ты бастард. — Лорд Эддард Старк — мой отец, — сдержанно ответил Джон. — Но леди Старк тебе не мать, — мягко, но неумолимо проговорил Тирион. — Значит, ты бастард. У Джона заиграли желваки. Он снова промолчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Тирион, заметив это, одобрительно хмыкнул. — Позволь дать тебе совет, бастард. Никогда не забывай, кто ты. Ведь другие не забудут. Носи это как броню. Тогда они не смогут ранить тебя. Раздались негромкие, но искренние хлопки. Гарри, улыбаясь, отбил несколько раз в ладоши. — Прекрасные слова, лорд Тирион, — сказал он. — Запомни их, Джон. Многие в будущем постараются задеть тебя этим. Как и в сражениях, нужно использовать все стороны — и сильные, и слабые, как свои, так и чужие. Враг, увидев перед собой бастарда, даже не подумает, что ты обучен владению мечом, и поплатится поражением. Джон выслушал Гарри, не поворачивая головы, но каждое слово явно оседало в его памяти. Наконец он снова посмотрел на Тириона. — Да что вы знаете о том, каково это? Тирион сделал ещё глоток и невесело усмехнулся. — Все карлики — бастарды в глазах своих отцов. Гарри снова негромко захлопал. — Браво, лорд Тирион. Снимаю шляпу перед вашим философским взглядом на жизнь. Тирион на мгновение прищурился. — Где-то я уже слышал это словосочетание… — пробормотал он себе под нос, но тут же встряхнул головой и обратился к Гарри. — Приятно, что порадовал вас. Он шагнул ближе, с интересом разглядывая его плащ и осанку. — Так откуда вы? На северянина вы не похожи. Манеры у вас южанина, но и на юге я помню много великих домов. Из какого вы дома? — Я Гарольд из дома Блэков, — спокойно ответил Гарри. — И являюсь на данный момент главой этого дома. — Блэков? — Тирион нахмурился, пробуя слово на вкус. — Знакомое имя. Вот только не могу вспомнить, где я его слышал. — Мой дом далеко от здешних земель. — И что же привело вас так далеко от дома? — в голосе Тириона не было враждебности, лишь искреннее любопытство. — Не подумайте превратно, я всего лишь карлик, обожающий всё новое и неизвестное… но, согласитесь, весьма интересное. Гарри обменялся с ним долгим взглядом, в котором читалась взаимная оценка. Наконец он чуть заметно улыбнулся. — Возможно, однажды я смогу ответить на этот вопрос, лорд Тирион. Но не сегодня. Тирион кивнул, принимая ответ, и повернулся к Джону. — Рад был познакомиться, Джон Сноу. И вам, таинственный гость, — он коротко поклонился, развернулся и, насвистывая, зашагал к дверям замка. Когда его фигура растворилась в полумраке, Джон и Гарри остались вдвоём. Джон смотрел вслед карлику. — Странный он, — произнёс он наконец. — Странный, — согласился Гарри. — Но умный. И его совет был хорош. Джон кивнул и снова взялся за меч, собираясь продолжить тренировку. Гарри остановил его. — Джон, — сказал он негромко. — Я хочу вернуться к разговору с Бендженом. Ты рвёшься на Стену так, будто завтра она растает. Не спеши. Джон нахмурился и открыл было рот, чтобы возразить, но Гарри поднял руку. — Я понимаю, почему ты хочешь уйти. Правда, понимаю. Но тебе пятнадцать. Ты ещё не видел мира, не знаешь жизни за этими стенами. Отказаться от неё никогда не поздно, но если ты сделаешь это слишком рано — назад дороги не будет. Подумай об этом. Джон долго молчал. Потом кивнул — коротко, почти незаметно. — Я подумаю, — сказал он. Гарри кивнул в ответ и, оставив Джона наедине с его мыслями, направился обратно в замок. --- Север, за Стеной, Суровый Дом Ночь за Стеной была тихой — такой тишины Рон не слышал даже в Норе. Он сидел у костра, привалившись спиной к замшелому валуну, и смотрел в небо. Чужое небо. Звёзды здесь складывались в незнакомые созвездия, и от этого было особенно одиноко. Он уже начал дремать, когда перед глазами вдруг полыхнуло — не сон, не явь, а что-то третье, что он уже научился узнавать. Видение накатило волной. Он увидел лес — не похожий на те, что он видел здесь, на севере. Этот лес был летним, тёплым, полным жизни. По поляне, шатаясь, брело огромное животное. Олень. На голове его поблёскивала корона — не настоящая, а словно выкованная из света. Бока оленя были распороты, из ран текла кровь. Он умирал. А за ним, крадучись, шли львы. Трое. Золотистые шкуры лоснились в солнечном свете, и в каждом движении чувствовалась смертельная грация хищников, знающих, что добыча никуда не денется. Олень споткнулся и рухнул на колени. Львы прыгнули. Но в этот миг из чащи вырвался волк — только он был намного больше обычного, размером с небольшого пони. Серый, с глазами, горящими как угли. Он встал между оленем и львами, оскалив зубы. А рядом с ним, возникнув из ниоткуда, появился ещё один олень — но не живой. Он светился, мерцал серебристым светом, и рога его были как лучи луны. Светящийся олень двигался бесшумно, и там, где он проходил, трава на миг становилась белой. Львы попятились. Рычали, били хвостами, но не нападали. Волк стоял насмерть, и светящийся олень кружил рядом, не давая хищникам обойти. — Он уже мёртв, — прорычал один из львов. — Мы подождём. Львы ушли в тень. Волк остался у тела коронованного оленя. Прошла ночь, прошёл день, и олень, которого все считали мёртвым, поднялся — ослабевший, шатающийся, но живой. Корона на его голове засияла ярче прежнего. А светящийся олень всё стоял рядом — безмолвный страж, пришедший из другого мира. Видение погасло. Рон открыл глаза. Сердце колотилось так, будто он сам только что отбил атаку львов голыми руками. — Что за Мерлинова борода? — прошептал он в темноту. Ворон молчал, но Рон знал — это не просто сон. Ворон никогда не посылал просто снов. Он потёр виски. Что это было? Предупреждение? Олень с короной, львы, огромный волк… И откуда взялся второй олень? Светящийся, серебряный… Что-то знакомое. И вдруг его осенило. Патронус. Патронус Гарри — это же олень! Серебряный, светящийся олень, который разгонял дементоров в ночи. — Гарри, — прошептал Рон. — Это же Гарри. Он попытался снова уснуть, но сон не шёл. Если видение было предупреждением, Гарри должен знать немедленно. Рон задумался. Как передать весть? Первой мыслью был Патронус — но он тут же отбросил эту идею. Серебряный олень, возникший из ниоткуда и заговоривший человеческим голосом, мог привлечь к Гарри опасное внимание. Никто здесь не должен видеть магию. Он потёр переносицу. Сова? Нет. Связной? Некому. И вдруг ему стало стыдно. Прошло столько времени, а он, Рон Уизли, ни разу не подал весточку. Ни Гарри, ни Драко не знают, жив ли он, где он, что с ним. А он не знает ничего о них. Он долго рылся в рюкзаке, пока не нащупал холодный осколок сквозного зеркала. Ну конечно. Как он мог забыть? — Гарри. Гарри! Ты меня слышишь? Зеркало долго молчало. Потом по его поверхности пробежала рябь, и в стекле проступило лицо Гарри — заспанное, взъерошенное, с прищуренными глазами. — Рон? — Гарри мгновенно подобрался. — С тобой всё в порядке? От тебя не было вестей столько дней, я уже начал волноваться. — В порядке, — выдохнул Рон. — Почти в порядке. Я добрался до места, которое называется Суровый Дом. Здесь безопасно. Ну, насколько может быть безопасно за Стеной. Гарри заметно расслабился. — Слава Мерлину. Я уже начал думать, что с тобой что-то случилось. Ты пропал на столько дней... Ну, рассказывай, как ты? Где ты был всё это время? — Долгая история, — усмехнулся Рон. — Я у костра с похлёбкой, которую не стыдно есть. Рядом Тормунд, который разбудит мёртвого своим храпом. Всё нормально. А ты? Ты где? Что у вас происходит? — Я в Винтерфелле. Это самый ближайший замок от той стены. Король приехал, — коротко ответил Гарри. — Тут целая процессия, пир, всё как полагается. Драко уже улетел на юг, искать путь домой. А я... я пока здесь. — Он помолчал. — Но знаешь что? Я рад, что ты наконец додумался связаться со мной через зеркало. Честно говоря, я уже начал думать, что ты о нём забыл. — Почти забыл, — признался Рон. — Но у меня важная причина. У меня было видение. Гарри мгновенно стал серьёзным. — Видение? От Ворона? — От него. Смотри: олень с короной на голове. Он ранен, умирает. За ним охотятся трое львов. Потом появляется огромный волк — размером с пони, не меньше — и ещё один олень. Но он светится. Серебряный. Как твой патронус, Гарри. Я сразу подумал о тебе. Гарри замер. Рон видел, как расширились его глаза. — Светящийся олень? — переспросил он. — И огромный волк? — Да. Волк и олень вдвоём отбивают коронованного оленя у львов. Львы уходят, а коронованный олень выживает. Гарри молчал, переваривая услышанное. Потом медленно заговорил: — Мейстер Лювин рассказывал мне про гербы местных домов. Олень с короной — это король Роберт. Львы — Ланнистеры. А огромный волк... это Старки. Лорд Старк и его семья, у которых я как раз гощу. — Старки? — Рон наморщил лоб. — Это кто вообще такие? — Винтерфелл — их замок, — коротко ответил Гарри. — Они... хорошие люди. Приютили нас с Драко. — Значит, — медленно проговорил Рон, — король в опасности. Ланнистеры хотят его смерти. Старки попытаются его спасти. И ты будешь там. — Король просит Неда стать Десницей и поехать в столицу, — тихо сказал Гарри. — Но он колеблется и ещё не дал согласия. Но после твоего видения... я, кажется, знаю, что делать. Если король в опасности, Нед должен быть рядом с ним. А я должен быть рядом с Недом. Я постараюсь убедить его дать согласие королю и взять меня с собой. — Тогда будь осторожен, — сказал Рон. — Эти львы в видении не шутили. — Ты тоже, Рон. Береги себя. Зеркало погасло. Рон сунул его в карман и долго сидел, глядя на угли. Теперь он знал, что Гарри жив и в порядке. И это было лучше любого костра. --- Винтерфелл На следующее утро, когда шум вчерашнего пира ещё эхом гудел в каменных стенах, Гарри попросил Неда о разговоре. Лорд Старк, уже предчувствуя важность беседы, повёл его в богорощу. Мейстера Лювина они взяли с собой — если речь шла о магии, старый учёный должен был присутствовать. В богороще было тихо, как всегда. Чардрево с алыми листьями возвышалось над чёрным прудом, и лик Старого Бога, вырезанный в белой коре, смотрел на троих людей, стоявших под его ветвями. Гарри без долгих предисловий пересказал им видение Рона — во всех деталях, ничего не утаивая. О коронованном олене, умирающем на поляне. О трёх золотистых львах, что шли за ним. О громадном сером волке, что встал на его защиту. И о светящемся олене — серебряном, призрачном, который пришёл из ниоткуда, чтобы сражаться плечом к плечу с лютоволком. — Этот светящийся олень, — сказал Гарри, глядя прямо в глаза Неду, — это мой Патронус. Магический страж, которого я могу призвать. Мой друг за Стеной узнал его. И если видение правдиво, то я должен быть там, где будет король. В Королевской Гавани. — Друг за стеной? — Нед приподнял бровь. — Помните, я рассказывал, что мы появились к северу от стены, — начал Гарри. — Так вот, нас было трое. Я не говорил о нём раньше, потому что не знал, кому можно доверять. Теперь знаю. Его зовут Рон. Мы разделились, и он сейчас за Стеной. — Гарри немного подумал, — И, вероятнее всего, после того как Рон завершит все свои дела там, он прибудет сюда. Нед смотрел на него долгим взглядом. В его глазах не было обиды за то, что Гарри скрывал правду, — только понимание человека, который сам хранит тайны. — А ваш друг - отчаянный храбрец. За стеной... В одиночку... Ты правильно сделал, что не сказал раньше, — произнёс он. — Север помнит всё, но он не прощает опрометчивости. Теперь я знаю, и этого достаточно. — Патронус? — медленно переспросил Лювин, и в его глазах зажёгся тот самый огонь, какой бывает только у человека, стоящего на пороге великого открытия. — Ты можешь показать? Гарри кивнул. Он вытащил палочку, сосредоточился на самой сильной и чистой мысли, что у него была, — на мысли о друзьях, о Роне и Гермионе, о доме, куда он мечтал вернуться. Палочка в его руке мягко засветилась. — Экспекто Патронум! Серебряный олень вырвался из кончика палочки и замер посреди богорощи. Он был огромен, полупрозрачен, соткан из чистого, мерцающего света, и рога его были подобны лучам луны. Олень повернул голову к Неду, и на мгновение тому показалось, что призрачное животное смотрит ему прямо в душу. Нед Старк, видавший в боях многое, на мгновение отступил на шаг. Его рука по привычке легла на рукоять меча — жест, вбитый годами службы, — но он заставил себя убрать её, понимая, что перед ним не угроза. Он смотрел на серебряное создание, не в силах вымолвить ни слова. Лювин замер, словно парализованый. В роще, казалось, стало теплее. И в этот самый момент со стороны тропы, ведущей в богорощу, послышались тяжёлые шаги. Кто-то шёл, проламываясь сквозь кусты. Нед и Гарри переглянулись. Патронус погас за секунду до того, как из-за деревьев появился король Роберт Баратеон. — Нед! Вот ты где! Сколько можно... — король застыл, увидев лишь тающий, гаснущий силуэт огромного светящегося зверя. Он моргнул, потёр глаза и громко расхохотался. — Клянусь Семерыми, Нед, я вчера определённо выпил лишнего! Готов поклясться, что увидел призрак оленя. Это, должно быть, знак. Он рассмеялся, но в его голосе послышалась едва заметная неуверенность, словно он чувствовал, что видел нечто большее, чем просто плод своего воображения. Роберт, как опытный охотник, знал: звери не тают в воздухе. Но он отогнал эту мысль, решив, что стареет. Нед, всё ещё бледный, обменялся быстрыми взглядами с Гарри и Лювином. — Вы устали с дороги, ваша милость, — осторожно произнёс он. — Вам могло померещиться. — Померещиться! — Роберт снова хохотнул и хлопнул себя по внушительному животу. — Мне много что мерещится по утрам, но олени — впервые. Ладно, я не за тем пришёл. Король не должен искать своих лордов, Нед, это они должны искать короля. Так когда мы наконец поедем на охоту? Я целый месяц трясся в седле, чтобы добраться до твоего захолустья, а ты держишь меня в замке. Это не по-дружески. — Мы выедем, как только всё будет готово, — пообещал Нед. — Завтра, если пожелаете. — Вот это другой разговор! — король кивнул, и его взгляд на мгновение стал серьёзным. — И подумай над моим предложением, Нед. Десница. Я жду твоего ответа сегодня на вечернем пиру. Не заставляй меня просить дважды. Он кивнул остальным — Гарри удостоился короткого, но цепкого взгляда — и вышел, оставив их в тишине богорощи. Лювин опустился на замшелый камень и, кажется, забыл, как дышать. Нед, напротив, стоял очень прямо, и его лицо было суровым. — Значит, это правда, — произнёс он наконец, глядя на лик Старого Бога. — Всё, о чём ты говорил. — Правда, — подтвердил Гарри. — И я хочу поехать с вами. В столицу. Если король в опасности, я должен быть там. Нед обдумал его слова и медленно кивнул. — Я дам своё согласие. Мы едем в Королевскую Гавань. — Он помолчал и повернулся к Лювину. — Мейстер, я знаю, что вы нужны Винтерфеллу. Замок не может остаться без хранителя знаний. К тому же, вскоре сюда с севера должен прийти ещё один друг Гарри — Рон. Он будет искать нас. — Я понимаю, лорд Старк, — ответил Лювин, поднимаясь. — Я останусь и встречу его. Просто опишите, как он выглядит, чтобы я мог его узнать. — Рыжий, — сказал Гарри. — Очень рыжий. Высокий, с длинным носом и кучей веснушек. И он точно будет удивлён не меньше нашего. Передайте ему, что мы отправились в Королевскую Гавань и что его помощь нужна здесь, на Севере. Он должен присматривать за Винтерфеллом, пока лорда Старка не будет. Нед одобрительно кивнул, а Лювин пообещал всё исполнить. Когда все трое уже собирались покинуть богорощу, Гарри, словно вспомнив о чём-то важном, повернулся к Неду. — Лорд Старк. Я хотел попросить вас ещё кое о чём. О Джоне. Я разговаривал с ним прошлой ночью, во дворе, после пира. Он горит желанием уехать на Стену, но я сказал ему не спешить. Он ещё слишком юн, чтобы отказываться от жизни. И ещё... я чувствую в нём магию. Древнюю, совсем не похожую на нашу. Я пока не могу её понять, но, возможно, смогу помочь ему разобраться. Если бы вы позволили ему поехать с нами — в качестве оруженосца или... просто под моим присмотром. Его потенциал огромен, и на Стене он просто пропадёт. Нед замер. На его лице отразилась целая буря эмоций — страх, надежда, сомнение — но он быстро справился с собой. — Это сложно, — сказал он тихо, глядя на лик Старого Бога, словно спрашивая у него совета. — Джон... моя жена не поймёт. Но если в нём действительно есть магия... — он сделал долгую паузу. — Я подумаю. Он заслуживает того, чтобы быть кем-то большим, чем просто бастард на Стене. Но окончательное решение я приму после того, как поговорю с ним и с Кейтилин. Гарри кивнул, понимая, что большего сейчас просить нельзя. Они втроём покинули богорощу, и алые листья чардрева тихо шелестели за их спинами, словно старые боги благословляли их путь.