Мой долг - дарить тебе улыбку

Закрытые двери, закрытые шторы, его тёплые руки придерживают её спину, пока она, целуя, сидит у него на коленях. Они боятся отпустить друг друга, чувствуя, будто иначе они снова расстанутся на долгие годы. Мимолётное желание, внезапные чувства – откуда и как всё появилось сложно сказать, но они не были против. Они хотели большего. – Эвелен, – шёпотом его дыхание коснулось её шеи, – Эвелен… вы уже были с кем-то? Внезапный вопрос, как будто нельзя без него. Эвелен знала, что Райнхарт опытен; она боялась разочаровать его, она боялась отпугнуть его. – Да, – тихая маленькая ложь сама вырвалась из уст. Девушка пожалела о ней мгновенно, но признаваться сразу было страшно. – Да? Прекрасно, – Райнхарт сказал так, но сердце заныло: она не должна быть с кем-то ещё. Глупая ревность, и утешался только одним: никогда, чёрт возьми, никогда больше она не будет с другими, отныне она только его. Он целовал её белую шею, и лесенкой поцелуев спускался ниже. Плечо, ключицы… дальше было невозможно пройти – одежда закрывала желанную грудь, и наклоняться ниже было неудобно. – Эвелен, могу я снять одежду? Она кивнула, и его руки зашли за спинку, где ловко расправились с маленькими пуговицами, а под ними Райнхарт ждал застёжку бюстгалтера – однако его не было. Осторожно он спустил платье с её плеч, оголяя красивую грудь. Не маленькая, но и не большая, покрывшаяся мурашками от прохлады и с милыми сосочками цвета кофе с молоком. Он любовался ими совсем недолго: смутившись, Эвелен вплотную прижалась к нему, почти касаясь носиком его лица, и прошептала: – Это не честно. Мягко, но настойчиво, она толкнула его в грудь, заставляя упасть на кровать, и приподнялась, усаживаясь на низ его живота. Лёгким движением она через верх сняла с себя платье и осталась на парне почти полностью обнажённая – только маленький кусочек ткани на бёдрах мешал увидеть тело полностью, но то, что он уже видел было прекрасно. Формы, для него идеальные, чуть бархатная на ощупь кожа и само тело, юно упругое, - Райнхарт чувствовал, как под ней всё сильнее горит и каменеет его член. Маленький светящийся мячик её бирюзовой магии чудесным образом разнял пуговицы на рубашке, и руки коснулись горячего мужского тела. Он приподнялся, чтобы позволить снять рубашку, и сам же смущённо, как только что она, отвел взгляд. Нет, она не такая, как все другие девушки, но Райнхарт не мог выкинуть из головы их честные, но чертовски обидные мысли. Страшно: вдруг она всё-таки подумает то же, что и они? А Эвелен исследовала его. Ей нравилось, как живая грудь вздымается под её рукой при дыхании. Нравилось то, какие у него плотные мышцы – он не был таким же огромным, как её Ангелы на тренировочной площадке, но в теле была сила. Ах, напоминания о боях за счастье родины – чуть выше сердца красовался неровный, словно молния в грозу, шрам. Точно. Эвелен и не задумывалась о том, что Райнхарт всё-таки не просто император. Его такие нежные с ней руки поднимали тяжёлый меч, рубящий головы врагов, убивший прошлого князя Пебраны. Как и она, этот человек готов пойти на что угодно, плохое и хорошее, ради своего народа. Это очень... завораживало. Заставляло нечто внутри скручиваться и сжиматься, передавая необыкновенные импульсы ниже - туда, где её тело касается выпуклости в брюках императора. Жидкий огонь, казалось, наполняет её, и она интуитивно понимала: только этот мужчина поможет ей, избавит от жара. – Эвелен, – Райнхарт протянул руку, чтобы заправить за её покрасневшее ушко выпавшую прядь волос, но она вдруг удержала его и наклонились, вновь завлекая в поцелуй. Волосы лавиной скатились с плеч, закрыв их лица от всей комнаты. Его запах сводил с ума, она не желала отпускать его. Губы, руки, грудь – каждая, абсолютно каждая часть этого крепкого тела должна была принадлежать ей… стараться ради неё. Существовать ради неё. Уперевшись ладошками в него, она села прямо и улыбнулась, тяжело дыша: – Вы так и будете отдыхать? – Мне показалось, что Ваше Величество хочет делать все сама, – он стал подниматься, и девушка обвила его шею руками, чтобы не упасть. Одно очень легкое для него движение - и вот Райнхарт уже нависает над ней. Сильный и волнующе прекрасный, он вдруг подарил ей забытое давно чувство: рядом с ним она в безопасности. Пока он здесь, никто не посмеет сделать ей больно. – Показалось, – вновь внутри всё встрепенулось от этого чувства и с новой силой потребовало его, потому она снова зашептала, – я просто вами любовалась. Усмехнувшись, он опустил взгляд на её тело. «Что ты со мной делаешь?» – он очень хотел, чтобы она услышала его мысли, но способность всегда была односторонней. Буря, страшное бедствие происходило в нём: он ужасно хотел покрыть поцелуями всё это хрупкое создание, но так же сильно хотел просто завладеть ею, сделать то, к чему они стремились. – Эвелен, – последнее слово перед самым важным, после ещё тысячи поцелуев, – вы готовы принять меня? Один слог, две буквы, сказанные неуверенным голосом – и новая волна чувств накрыла их. Райнхарт сразу понял её глупый обман, а она вновь об этом пожалела, от внезапной боли сжав руку парня. Он не сказал ничего, не стал спрашивать и злиться, но заставил себя успокоиться немного, чтобы не причинить ещё большую боль. Она не хотела, чтобы он был осторожен. Не хотела, чтобы сдерживался. Ей нужна была его сила, она жаждила полностью прочувствовать его, но она не знала слов, чтобы попросить об этом. Но он услышал. Услышал, и мысленно поблагодарил её. Райнхарт всегда чувствовал, что в нём есть что-то от животного, иначе не мог объяснить то, как хотелось в этот момент быть вовсе не нежным, а грубым, резким, неосторожным, чтобы ложе тряслось, словно в апокалипсис, но ни одна девушка на свете, казалось ему, не позволит это сделать. Эвелен просила сама. Она горела и страстно сжимала его руки, но в момент, когда он от наслаждения опустил голову, неожиданно властно приказала: – Смотрите на меня! Не отводите взгляд! Смеясь, он покорно выполнил просьбу, но наклонился ближе, чтобы требовать свою: – Тогда выпустите свой голос, Эвелен. Её прерывистое дыхание приносило массу удовольствия его ушам, но голос… её стоны по-новому заиграли в его душе, и в тот же миг он понял, каков его любимый звук. Ему нужно было больше, дольше наслаждаться этим звуком, это, казалось, жизненная необходимость. Его воздух. Его вода. Его еда. Прекрасный голос, прекрасное тело, прекрасное лицо, мысли, способности – всё в ней было совершенно, идеально, Райнхарт обожал её, желал её всё больше; он хотел бы находиться с ней рядом каждый час и миг – либо умереть в момент, когда это кончится. Несправедливое прошлое, раскинувшее их так далеко друг от друга, он ненавидел, но верил, что сможет миру назло наверстать каждую упущенную секунду, которую когда-то должен был провести с ней. К чёрту этот мир. Он чувствовал, что они оба близки к финалу, и потому пригнулся к её плечам, благодарно целуя, а она его обняла, прижимаясь к тёмной голове и рефлекторно изгибаясь от страстного наслаждения. – Не оставляйте меня больше, Райнхарт, – прошептала она, – пожалуйста. – Клянусь, я буду с вами до конца времён.