Мой долг - дарить тебе улыбку

– Мой брат умирает от того, как хочет тебя увидеть! – с такими словами в кабинет княгини вошёл Даниэль. Он, казалось, даже не заметил суеты во дворце и не услышал никаких слухов. Зевнув, парень присел на мягкий диванчик и стал смотреть на Эвелен. – Я говорю правду, он полчаса изливал на меня свою зависть по поводу того, что мне можно ходить где хочу, а ему нет. – Если бы все гости могли бродить где попало… – задумчиво проговорила Эвелен, но не стала заканчивать фразу – Даниэль и сам понимает, какой беспорядок может настать. Парень недолго помолчал, прежде чем осторожно спросить: – Всё хорошо? После разговора с Райнхартом прошло около двух часов, и всё это время Эвелен мучило странное чувство, будто бы отказав ему, она отказала собственному счастью. То утреннее ощущение, пришедшее после вина, всё никак не отлипало от неё, печально шепча о почти прекратившейся вечной разлуке. Но разве они были разлучены? Это всего лишь их третья встреча, предыдущая была прошлым днём, а первая аж четыре года назад, когда сердце Эвелен принадлежало Артуру. В конце концов, даже убеждённая, что ощущение вызвано вином, Эвелен не могла перестать о нём думать. – Утром я переспала с императором, – ответила она Даниэлю. – О? – парень как-то глупо похлопал ресницами и отвёл взгляд. Эвелен знала, что для него эта сложная тема, поэтому только улыбнулась его неловкости. – Это получилось случайно. Мы выпили вина, в котором случайно оказался афродизиак. Это… – Я знаю, что это, – внезапно сказал Даниэль, – а вы… предохранялись? Хоть как-нибудь. По коже девушки вдруг пробежал холодок: нет, до сих пор она и не задумывалась ни о чём таком. – Понятно, – Даниэль вздохнул, – плохо. Эва, ты не боишься забеременеть? Забеременеть? Эвелен коснулась низа живота, и сердце почему-то забилось быстрее. – Это было бы печально, – прошептала она, – я не хочу ребёнка от Райнхарта. Даниэль вздохнул, и наконец посмотрел на неё: – Я надеюсь, всё будет хорошо. Но если что, уверен, твой народ с радостью примет наследника. – Мой народ что угодно примет с радостью, если я буду улыбаться. Другой вопрос… – перевела дух, – нет, не важно. Всё должно быть хорошо. Дэнни, так что там с Северином? Парень улыбнулся: – Он хочет встретиться. Эва, – встал и подошёл к её столу, – мой брат смертельно болен тобой, поэтому, пожалуйста, облегчи его муки хоть на полчаса. Она сомневалась, стоит ли это делать. Все её мысли теперь были заняты Райнхартом, и находится с этим перед Северином было бы жестоко. – Он будет очень счастлив, – прошептал Даниэль, – и, быть может, тебе станет спокойнее. – Хорошо, – она поднялась и взглянула на себя через висящее рядом зеркало, – но ты никому не говори о том, что я рассказала, тем более ему. – Конечно. Молодой князь, в свои двадцать один совершено свободный и даже не ищущий княгиню для своего народа, ждал девушку в саду, сидя на освещённой фонарём скамейке. Северин заметно повзрослел за те четыре года, что они не виделись, поэтому прошлым утром Эвелен едва привыкла к его новому виду – а сейчас поняла, что он всего на год младше Райнхарта. Теперь Северин собирает свои золотые волосы в маленький хвостик, и одевается богаче, в обшитые золотой нитью пиджаки, и совсем перестал носить свои любимые когда-то кольца. Издалека Эвелен увидела в его руке маленькую коробочку и тут же поняла, что зря согласилась на встречу, но уже поздно: Северин заметил её и с восторженной улыбкой поднялся со скамейки. – Эвелен, рад тебя видеть, – произнёс он, подходя на встречу ей. – Добрый вечер, Северин. Как обычно, он поцеловал её руку. – Я вчера не мог налюбоваться тобой, – признался, – с годами ты стала ещё прекраснее. Она отвела взгляд, не зная, что ответить. А он взял её под руку и повёл гулять по саду, запросто найдя тему для разговора. Он, конечно, говорил о политике, о своём отношении к Мортане, к феям, к драконам, о новых договорах его страны с соседями, об исследовании пустыни, раскинувшейся на востоке от Интесторы и его Отестры. Эвелен прекрасно обо всё знала, но не прерывала Северина, то и дело невольно сравнивая его с Райнхартом. В отличие от бархатного голоса императора, его голос был похож на шуршание листвы на ветру. В отличие от сладкого запаха императора, его запах отдавал хвоей. Его волосы выглядели очень мягкими и имели несколько неестественный жёлтый цвет, на солнце похожий на золото, но в ночной тени неприятный, будто бы даже зеленоватый. Даже у его родного брата Даниэля волосы приятнее: мать-интесторка подарила его цвету спокойствие. А волосы Северина Эвелен совсем не нравились, тем более теперь, когда он их отрастил. В конце концов, даже лицо спутника девушке не так уж и по душе: он был слишком похож на типичного интесторского красавца (хоть и не в той же степени, что его брат), которых Эвелен видела слишком много за свою жизнь. В общем, Эвелен даже стала понимать утреннюю себя, которая так легко пала под чарами вина и Райнхарта: в сравнении со всеми вокруг, даже с Даниэлем и Северином, император был глотком свежего воздуха. – А ты, я смотрю, здорово продвинулась в налаживании отношений даже с закрытыми границами, – заметил к чему-то Северин. – Я считаю, что по большей части это заслуга моих министров, – ответила девушка. – Министры… неужели ты и правда доверила власть каким-то простолюдинам? – Они все восхитительные и трудолюбивые люди, поэтому я доверяю им и считаю, что будет замечательно, если… – она хотела сказать про ситуацию, если её ребёнок останется один, но решила не касаться тем, которые связаны с браком, – не важно. Министры – это очень удобно, мне не приходится думать обо всём и всегда, у меня полно свободного времени. Они часто помогают мне и в негосударственных вопросах… – Например? – Например, когда я заболела, именно они настояли на приглашении врача и следили за тем, как я принимаю лекарства. Они устраивают мне сюрпризы на день рождения, подсказывают как правильнее поступать в определённых ситуациях и ещё много что. – И это они подсказали тебе налаживать отношения с Империей? С этим уродом, пьяницей, насильником и убийцей? От таких отвратительно лживых слов внутри девушки вдруг стало кипеть. Кровь прилила к её щекам и сердце забилось быстрее, когда она несдержанно ответила: – Он не такой! – ещё больше запылали её щёки от осознания этой глупой резкости, и она заставила себя успокоиться. – Император Райнхарт вовсе не такой, каким кажется. – звучание, с которым вырвалось его имя из уст, мягко пощекотало её горло и она отвлеклась на миг. – Он честный человек и желает лишь благополучия для собственных подданных. – Что ты такое говоришь?! – в его глазах вдруг блеснуло непонимание вперемешку с ужасом. – Его армия убила тысячи человек, грабя мирных жителей и насилуя женщин, пока он проводил каждый день с любовницами и вином! Если ещё и ты станешь его поддерживать, то он просто поработит весь мир – и Интестору в том числе. Я и весь континент уверены, что единственное, что ему нужно – это деньги и власть, чтобы накормить его раздутое эго. Эвелен замерла, не зная, что ему ответить. Она не могла рассказать ему ни про своих шпионов, ни про сегодняшнее утро – поэтому понимала, что нечем опровергнуть его слова. – Император Райнхарт – мой будущий союзник, у нас уже готовы все документы. Поэтому больше не говори так о нём, Северин. Но возмущение внутри всё не утихало, требуя ещё громче пресечь эту несправедливось, и наверно это было слишком заметно, раз Северин вздохнул и снисходительно улыбнулся: – Я понимаю, что тебе хочется иметь сильнейших союзников, Эвелен, но ты ведь сама знаешь правду о нём, не стоит её отрицать. Но, Эва, не будем ссориться из-за этого, хорошо? У меня для тебя есть подарок. Он достал из кармана ту самую коробочку и протянул её Эвелен. – Что это? – спросила она, принимая подарок. – Это мой подарок в честь нашей встречи спустя четыре года. – он подступил ближе и зашептал. – Я очень скучал по тебе, Эвелен, каждый день о тебе думал, поэтому захотел подарить это. Открой. Девушка послушно открыла бархатную коробочку. На маленькой подушке там лежал маленький кулон в виде сердца с двумя маленькими камнями внутри: голубым, как чистое небо, топазом и оранжевым, как мёд, янтарём. – Я бы хотел, чтобы ты носила его в честь нашей дружбы и моей любви к тебе. Сегодня я не прошу взаимности, как в детстве, но надеюсь, что ты не откажешь мне в радости проявления моих чувств. – Не откажу, спасибо тебе, – девушка закрыла коробочку. Они оба знали, что княгиня никогда не наденет этот кулон, но он точно украсит её коллекцию и станет при каждом взгляде напоминать об этом вечере. О вечере, когда Эвелен признались в любви парень с топазово-голубыми глазами и парень с глазами цвета мёда. Девушка вернулась в свою комнату в каких-то смешанных чувствах. На фоне Северина она всё больше и больше запутывалась в мыслях о Райнхарте и понимала, насколько мир несправедлив к молодому императору. И насколько он лучше, чем Северин. – Ваше Величество, – в покои прошла Марта, – император только что покинул дворец. – Сейчас? – Эвелен взглянула на время. – Так поздно… почему он не остался на ночь? Девушка вздохнула: она и сама знает почему, но от мысли, что император уехал вот так, не попрощавшись, в тёмную ночь, стало как-то склизко на душе. – Ваше Величество, – вдруг голос служанки стал тише, – я должна сообщить вам об ещё одной ошибке на кухне. – Что теперь? – казалось, что ничего хуже, чем инцидент утром быть уже не может. – В вашем вине не было той добавки, – оказывается, может.