дороже любых богатств.

жаркое лето. только ленивый не купил себе мороженого и не посидел на всех лавочках ленинграда, поскольку сегодня целых плюс тридцать по цельсию. миша, как и маша, саша, второй саша, яша, и не вписывающийся в этот список людей на -ша андрей, должны были устроить небольшую, скромненькую, на десять бутылок пива и на три бутылки водки вечеринку. это всё потому, что у миши днюха. как, собственно, и все прекрасные ленинградские лета до этого. он хотел пригласить кроме своего самого близкого круга ещё одну девушку, которую совсем не знал, однако поручик, которого так прозвали, как раз-таки из-за любви к юбкам, сказал, что её стоит пригласить, поскольку она неплохой по натуре человек. как же он ошибался... но не стоит забегать вперёд. миша думал, что всё должно пройти довольно весело, пусть и не слишком богато. у бедных студентов-рестовраторов не было денег на нечто большее, у них были деньги только на пиво в пластиковых стаканчиках, на сигареты, что дешевле рубля, и на водку, ту, которая самая ублюдская, с которой выносило и не заносило назад. они, возможно, поиграют в бутылочку, что вряд-ли, ведь они не студенты из американского фильма шестидесятых. возможно поиграют в какую-нибудь тупую настолку, которую притащит с собой машка. всем будет скучно, но они будут играть, потому что любят машку и её странные ботанские идеи. возможно просто напьются и попиздят о жизни. а может быть... ну, нечего гадать. проще переместиться в это хрущёвку, где уже разместились все, кого миша пригласил, людей было чуть больше, чем обговаривалось, потому что некоторые взяли с собой своих друзей, а те друзья взяли друзей друзей. и вышло, что все расфасовались по компашкам, болтая о чём-то несильно важном. миша направился к самому близкому кругу - маша, саша и андрей, что действительно были друзьями чуть ли не с пелёнок. причём с сашкой они реально дружили практически с детства. -- чё такой кислый? - спросил его сашка, когда увидел скучающую мину товарища. -- я вообще думал, будет как-то повеселее. а оно вообще что-то как-то не так, как я думал... - грустно выговорил он. -- но ничего. скоро лучше станет. я сейчас. в свою комнату. возьму карт, или, может, ещё что-нибудь. - сказал он отстранённо, явно ища повод уединиться. -- странный он. - буркнул князев. ещё один персонаж нашей истории, который невероятно сильно переживал насчёт миши в любой непонятной ситуации. он просто очень любил своего друга. как и балу. но только андрей как-то по-особенному. сложно объяснить. -- ну и ладно, думаю, выпьет - всем лучше станет. - откликнулась маша. миша тем временем стоял перед дверью в свою комнату. на самом деле он просто хотел полежать и найти под кроватью или под простынёй немного спрятанных таблеточек, или ещё чего, которые обычно делали его день гораздо веселее. денег было мало, однако родители обычно не интересовались, куда он их сливает, а просто давали кучку на хату, кучку на еду и кучку на прочие расходы. и вот этого всего вполне хватало на обычную жизнь обычного наркомана. ну, ещё алкоголика. миша обещал себе, что он бросит. всё его окружение обещало, что бросит. но обещать подобное - смертный приговор. миша пробубнел что-то нечленораздельное под нос, когда в своей комнате увидел ту самую девушку, которую поручик звал к нему на хату. её звали совсем обычно - катя. среднестатистическое имя среднестатистической девушки. -- а? - спросила его она. - это твоя комната, да? - миша молча кивнул. - уютненько. -- а что тебе здесь нужно? - спросил как бы культурно он. выдавала его только рука, сжимающаяся в кулак. миша был терпеливым, но до определённого мгновения. руки чесались, но потерпеть стоило. нужно было понять, что ей здесь нужно. только не садись на кровать только не садись на кровать только не... -- я... просто осматриваюсь. ничего такого. - она улыбнулась, в комнате ещё хуже повеяло запахом каких-то то ли роз, то ли ещё чего. мишу это, честно говоря, бесило, но он понимал, что пока что повода особого нет. - можно я тут присяду? - она спросила и указала на место, где распласталось мишкино одеяло. -- слушай, я не против, но у меня тут есть одно дельце.... - он запнулся. - не могла бы ты ненадолго выйти? - он старался быть как можно более деликатным. та прыснула, и непонятно отчего рассмеялась. -- ладно, раз тебе уж так сильно надо. надеюсь, ты запираться не будешь, - ехидно выговорила она с какой-то странной улыбкой. горшка аж передёрнуло. он не курил, не нюхал и не гонял по венам целую неделю, нервные тики и в принципе нервозность окутала тело. у него чесались руки выше локтя и хотелось провалиться сквозь землю. но она, слава богам, направилась к выходу. нужно было занюхнуть или хотя бы сожрать таблеток, раньше не удавалось, потому что горшка забрали родители на какую-то хрень, вроде отдыха, просто пошныряться по незнакомому городу, погулять, развеяться. -- ой, что это ? спросила екатерина, наклонившись в сторону открытого ящика комода напротив кровати. -- стой, не трогай, - рявкнул без злобы, скорее от отчаяния горшок. он схватил её за запястье, просто для того, чтобы она не успела ничего разглядеть. но он не успел. тело его не слушалось. она ахнула. и сказала что-то себе под нос, миша услышал только странное "ого!" -- ты что, серьёзно? - выговорила она, доставая вязанный плед, примерно в полметра размером, рассматривая узор на нём. - это ты вяжешь? - она говорила едва слышно от шока, однако это было ошибкой. -- тихо! - рявкнул горшок. -- это бабушка твоя, или наш миша любит вечерами с пряжей меж ног посидеть, а? - поинтересовалась она ещё тише. она знала, что говорить громко не стоит. но при этом позлить мишу тоже хотела. -- если ты хоть кому-то ляпнешь, - начал было он, запнувшись. нет. к насилию это подвести не должно. тем более угрозы. от них только хуже будет. "что делать!?" - кричали маленькие мишутки у горшка в голове. -- ни слова. - закончил он полушёпотом. она захихикала. -- а то что? - спросила катя. - свяжешь меня, как паук? - она засмеялась во весь голос. миша был готов разрыдаться от отчаяния. но хватило его только на глухой стук кулаком о комод от ярости, переполнившей его. как можно было забыть закрыть комод?КАК? она дёрнулась в сторону окна и кровати. -- не будешь же ты бить леди, - с усмешкой проговорила она. его чуть не вырвало от этой гадкости. ему просто хотелось чуть-чуть дозы, а вышло всё вот так. для чего эта стерва здесь вообще была?! -- не глупи. -- он ответил сухо. - чего ты хочешь? - спросил радикально он. - за молчание. она задумалась, после секундной паузы плюхнувшись на кровать: -- хочу, чтобы все думали, что мы вместе. горшок закашлялся. -- чего? ты ёбнулась? - спросил он риторический вопрос вполголоса. -- не-а, я хочу, чтобы у меня в списке бывших однажды появился самый чокнутый парень в техникуме. - мечтательно произнесла катерина. мишино лицо превратилось в лицо самого заёбанного человека на свете. -- а ничего лучше не придумаешь, а? - спросил он с мольбой. - деньги? та отмахнулась: -- нет, миш, я серьёзно. я хочу, чтобы мы для всех стали парой. тебе - молчание, и никто не узнает что наш мишенька - бабушка на пенсии, а мне - повышение в глазах узколобых ебланов, которые думают, что я - никто. -- я не помогу тебе стать кем-то, кать, - сказал он в отчаянии. -- если мы начнём встречаться, все будут меня уважать. ты и сам это знаешь. тем более от того, что у тебя за все два курса ни разу не было девушки, все думают, что ты педик. тебе оно надо? - она снова злорадно засмеялась. -- завтра... -- чего? -- давай только завтра? мы можем походить за ручку, не знаю. что-нибудь такое. просто сделать вид, что мы вместе, верно? - с толикой надежды тараторил миша. -- нет-нет, мы должны поцеловаться хотя бы один раз при всех. не сегодня, ладно, но должны. разве без этого кто-то нам поверит? - она медленно встала и подошла к горшенёву, проведя указательным пальцем по его плечу. - ну давай, милый, - сказала она и засмеялась, приглушив смех тем, что уткнулась аккуратным носиком ему в футболку. -- хорошо. - твёрдо обронил горшок. - тогда ты будешь молчать? она провела по рту пальцами, закрывая этакую невидимую молнию на своих губах. -- можно я всё-таки останусь в комнате один? - сказал он немного громче. чтобы никто не подумал, что они там сдохли вдвоём. если кому-то вообще было до них дело... -- ага, - фыркнула она, шлёпнув его по заду, после чего виляя бёдрами, с лицом победителя, удалилась. -- бля-я-а-ать, - простонал горшок, плюхнувшись на кровать. но тут же вспомнил про спасательную наркоту. у него оставалось совсем немного таблеток и чуток порошка. достав самую мелкую купюру, что у него была, (вроде как - один рубль) он свернул её в трубочку, занюхнув немного грамм. вроде пять, или даже побольше. ему просто хотелось уйти нахуй из жизни, но, к сожалению, сейчас его днюха. глаза перестали различать картинки, уши перестали слышать звуки, тело перестало ощущать пространство вокруг. и хорошо. ненадолго хватит. -- ты чё, ебанулся, - проговорил князев, увидевший друга в проёме, который едва держался на ногах. андрей был пьян, но даже для него такое состояние друга - безумие. -- забей хуй, - еле как проговорил горшок. он пытался рассказать друзьям хоть что-то, но нельзя. они ведь тоже не знают про его увлечения. ему стоило просто молчать. обо всём. балу тем временем настраивал гитару, чтобы сыграть что-нибудь, что знали все, просто для отвлечения и под весёлое настроение. -- это катя?.. была там? - спросила маша - единственный почти трезвый человек в этой квартире. -- ага, - ответил миша сквозь пробившуюся слезу. его пробило на эмоции, ему хотелось рыдать, но он пока что держался. - теперь у меня, кажется, есть девушка, - сказал он с запинкой, сквасившись, после чего поднялся, чуть не упав снова, и поплёлся в толчок. не обращая внимания на двух сосущихся подростков около двери. андрей, как и маша, как и балу, если бы слышал их, побледнели. они не знали, что и думать, потому что это было как узнать, что у горшка теперь ребёнок. слишком неожиданно и слишком непонятно. андрей как-то слишком расстроился. он и сам чуть не плакал. как плохо, что бухло и наркота развязывает язык и даёт волю эмоциям. ему стало больно. ему было неприятно, обидно и хуёво от того, что друг, который тоже клялся, что не будет встречаться, ибо дело жизни, группа, всё, что им так дорого - важнее. но он объебался, точнее его объебали. причём хуй знает как, когда и почему. просто внезапно на башку свалилось осознание, что горшок теперь не одинок. -- у меня ощущение, что он не очень от этого рад, - сказал балу, пришедший за одной рюмкой, которому маша на ушко всё рассказала. - я видел, как он шатаясь в толчёк шёл, по-моему он плакал. - все, кто сидел за столом рядом, замолчали. и андрей и сам не понимал, почему воспринимает это как предательство. очевидно, они - друзья, но просто слишком близкие. им было чуждо ощущение, что должен быть кто-то ещё, как будто им вдвоём уже хватало, они были друг для друга всем, и им было абсолютно похуй на остальное. однако чудеса не длятся вечно. князев ушёл тогда немного раньше, он подарил, что давно хотел горшку - какой-то брелок на телефон, поскольку он ему напоминал самого мишу - там был какой-то медвежонок. он отдал это всё балунову, потому что знал, что он точно не предаст и не забудет, сказав, чтобы тот отдал это мише, сославшись на плохое самочувствие. балу сказал, что проще проблеваться у самого миши на хате, но андрей уже был за порогом.