It feels so wrong… it feels so good

Алекси никогда не был скрытным человеком. Он любил проводить время в коллективах, знакомиться с новыми людьми и с удовольствием делился историями о себе. Он всегда был душой любой компании, легко заводил новые знакомства, у него было много друзей. Но есть одна вещь, о которой не знает никто, кроме него и его родителей. И вряд ли когда-нибудь он сможет рассказать об этом кому-то ещё. Это эротомания или, если говорить чуть проще, гиперсексуальность. Зависимость от секса сложно назвать болезнью или психическим расстройством, это скорее особенность организма. Проявляется это в постоянном желании заниматься сексом, и если парень проведёт без него хотя бы один день, ему становилось очень плохо. Сначала нехватка полового контакта проявлялась в виде головных болей, частой эрекции и слабости в теле. Если провести без секса две или три недели, то появятся боли в мышцах, тошнота и головокружение. А если воздержание продлится до месяца, то начнутся сильнейшие боли в животе, отдающиеся во всём теле и сводящие с ума. Эротомания начала проявляться у Алекси в шестнадцать лет после первого раза. С первыми симптомами он и его родители обратились ко врачу, и после долгих осмотров и исследований организма у разных специалистов, главный врач больницы пришёл к выводу, что парень не болен, а лишь нуждается в постоянном половом контакте. К счастью, родители отнеслись к этому с пониманием. Когда Каунисвеси был в отношениях, проблем от эротомании не возникало. Но как только он расставался со своей девушкой или парнем, становилось до безумия плохо. Мастурбация спасала только первые четыре-пять дней, дальше это становилось бесполезно. Обезболивающие таблетки снимали симптомы и убирали головную боль и боль в животе, но снизить желание они не могли. Мучения были практически невыносимыми, что вынуждало парня ходить по барам и клубам в поисках развлечения на одну ночь. Это было для его несложно — он был известным диджеем, и ему редко отказывали подвыпившие девчонки, оказавшиеся в заведении именно в день его выступления. После знакомства с группой Blind Channel ситуация стала ещё сложнее. С графиком группы времени на личную жизнь абсолютно не оставалось, а проститутки или одноразовые половые связи в клубах могут легко испортить репутацию не только ему, но и всему коллективу, ведь популярность парней растёт с каждым днём. Рассказать друзьям о своей зависимости он не решался — боялся их реакции и осуждения. Иногда Алекси встречался с парнями или девушками, с которыми у него уже что-то было раньше. Отказывали ему также редко, ведь из-за эротомании и частых половых связей он был достаточно хорош и опытен в постели, и не важно, будь он в положении актива или пассива. В последнее время график работы Blind Channel забит настолько, что у Алекса не было времени даже на еду и сон, не то что на секс. И, конечно же, его организм дал ему об этом знать. Он требовал своего, не взирая на предельную занятость парня и подгорающие дедлайны. Прошло три месяца, и сейчас от боли не спасает ни один анальгетик. За все восемь лет, которые Каунисвеси мучается с эротоманией, настолько длительное воздержание случилось в первый раз. И он даже предположить не мог, как его организм на это отреагирует.

***

Blind Channel в полном составе собрались на студии, чтобы активно продолжить работу над новым альбомом. Алекси с самого утра ужасно себя чувствует — у него болит и кружится голова, слабость в мышцах и режущая боль внизу живота. На всё это накладывалась частая эрекция и сильнейшее желание секса прямо сейчас. Но не приехать на студию он не мог — подвести друзей и отсиживаться дома не позволяли совесть и ответственность. Именно они и сыграли с Каунисвеси злую шутку, ведь он не ожидал, что из-за эротомании могут случаться сильнейшие приступы. Ближе к десяти вечера парни, работавшие с восьми утра, решили разъезжаться по домам, но не успели они отложить свои инструменты, как Алекси упал со своего кресла на пол с громким стоном. Боль стала слишком сильной, спазмы от неё отдавались по всему телу, парень начал терять сознание. — Алекс? — подбежал к нему Нико, — Алекс, ты в порядке? — но младший продолжал держаться за живот и кричать от боли, пытаясь сдержать слёзы. — Алекси, может, скорую вызвать? — предложил Йоонас. Тем временем Йоэль взял парня на руки и переложил на диван. Каунисвеси помотал головой, кусая губы — терпеть уже невыносимо, но было очевидно, что скорая ему ничем не поможет. — Что с тобой? — спросил Нико, но перкуссионист не смог ответить на его вопрос — он начал терять сознание. — Олли, сделай что-нибудь! — запаниковал Хокка. — Томми, принеси аптечку, — сказал медбрат, осматривая парня и несильно ударяя по щекам в попытках привести в чувство. Лалли только кивнул и убежал в машину. — Алекс, что с тобой? — Йоонас пытался добиться хоть одного слова от друга, в то время как Каунисвеси был где-то на грани обморока. — У тебя живот болит? — Нико увидел, что диджей держится именно за это место. Алекси слабо кивнул. — Может, аппендицит? — предположил Йоэль. Матела потрогал лоб — у Алекса нет температуры. — Нет, это не аппендицит, — уверенно сказал он. — Алекси, скажи хоть что-нибудь, — взмолился Порко. В студию вбежал Томми и протянул Олли аптечку. Тот достал из чемоданчика нашатырный спирт, открыл его и приставил к носу Каунисвеси. Парень закашлялся и с трудом хриплым голосом сказал: — Это… не… леч-чится… — он снова скрутился от боли, держась за нижнюю часть живота. — У тебя какое-то заболевание? — спросил Мойланен. Алекси закивал головой. Он был абсолютно не в состоянии объяснять, что это не болезнь, а просто особенность организма, но сил хватило лишь на то, чтобы просто согласиться. — Чем мы можем тебе помочь? — дрожащим голосом сказал Йоэль. Он до безумия волновался. Каунисвеси отрицательно замотал головой и зажмурился ещё сильнее. — Скажи нам хотя бы диагноз, мы погуглим, что делать, — попросил Олли, но Алекс снова отказался. — Мы тебя не можем оставить в таком состоянии. Давай мы врача вызовем? — суетился Порко. Ему не нравилось это чувство беспомощности и безысходности внутри. — Надо бы, — сказал Томми, — Вдруг с ним что-то серьёзное. — У тебя уже было такое когда-нибудь? — спросил Нико, на что Каунисвеси снова отрицательно замотал головой. — Ты сможешь таблетку выпить? — спросил Олли, который уже достал из аптечки анальгетик. — Он-ни не пом-могают, — сдерживая слёзы, простонал диджей. — Давай укол сделаю, — Матела впервые в жизни не жалел о том, что закончил медицинский колледж. Алекси не хотел соглашаться на укол, чтобы парни не заметили вставший член, но у него получилось аккуратно развернуться на живот. Остальные участники группы отвернулись, а Йоэль начал искать в гугле симптомы Алекса. Олли сделал ему обезболивающий укол. Буквально спустя пару минут боль утихла, но не прошла. Диджею стало немного лучше, он начал успокаиваться. — Тебе полегче? — спросил Йоонас. Тот только кивнул, после чего сказал: — Спасибо, Олли. — Да не за что. Главное, чтобы у тебя всё в порядке было, — ответил басист. — Расскажи нам, что с тобой, — с дрожью в голосе попросил Йоэль. — Я не могу, мне тяжело, — Алекси смотрел в пол, боясь поднять взгляд на друзей, — Об этом знают только мои родители. — Мы ни за что не осудим тебя и поможем, чем сможем, — поддержал его Нико. — С трудностями нужно справляться вместе, — дополнил его слова Томми. — Обещайте, что это останется между нами? — Каунисвеси по-прежнему боялся, но уже был готов довериться. — Конечно, — почти хором сказали парни. — Я бы не сказал, что это болезнь, — вздохнув, начал он, — Это, так сказать, особенность. — Это сильно серьёзно и опасно? — взволнованно спросил Порко, пытаясь сгрызть лак с ногтей от нервов. — Нет, но очень больно и неприятно, — ответил Алекс, — В общем, у меня эротомания. Парни распахнули глаза — каждый из них, даже Олли и Томми с медицинским образованием, слышали об этом впервые. — А что это? — осторожно поинтересовался Нико, на что Каунисвеси грустно усмехнулся: — Вы уверены, что хотите это знать? — он всё ещё не смотрел им в глаза — стыдно. — Да, — снова ответили парни почти все вместе. — Мне жутко неудобно об этом говорить, — Алекси сгорал от смущения, его лицо уже наливалась краской. — Мы поймём тебя, — поддержал его Томми. — Это сексуальная зависимость. В студии повисло молчание. Никто не ожидал этого услышать. — И почему с тобой сейчас это произошло? — Олли первый пришёл в себя. — Долгое воздержание. Времени нет, партнёра нет, портить репутацию группе эскортниками не буду, — ответил Алекси, стараясь встать и снова сесть за ноутбук, но боль в животе не дала ему это сделать, — Блять. — То есть ты сейчас, как наркоман без дозы? — спросил Йоонас, на что Каунисвеси усмехнулся: — Не самое приятное сравнение, но да. — Извини, — опустил голову гитарист. — Да ничего. Другой реакции я в принципе не должен был ожидать, — грустно улыбнулся Алекс. — Парни, какая разница, что это, и на что похоже, — Хокка сильно нервничал и беспокоился за друга, — Мы должны хоть как-то ему помочь. Ему же больно, — он сел рядом с Алекси и взял его за руку. — Да чем вы мне поможете? — смотреть в глаза Йоэлю было стыдно, и он отвернулся. — Реально, — Нико посмотрел Олли и Томми, — Чем? — Да не надо мне помогать, — сказал Каунисвеси, снова предпринимая тщетные попытки встать, но в живот снова ударила сильнейшая боль. Действия анальгетика хватило буквально на пять минут. От невыносимого спазма Алекси сжал руку Хокка и снова скрутился в клубочек. — Алекс, — вокалист подпрыгнул на месте, — Алекс, ты в порядке? — Очень больно, — прошептал тот. — Блять, парни, что делать? — паниковал Йоэль. — Пацаны, идите сюда, — пока Хокка пытался поглаживать Каунисвеси по животу и позволял сжимать свою руку до побеления кожи, Олли подозвал к себе остальных участников группы. — Ты знаешь, что делать? — спросил Томми. Все парни говорили шёпотом. — Единственный вариант — чтобы кто-то из нас… ну… — Матела замялся. — Трахнул его? — Порко был более прямолинейным. — Да, — согласился басист. — А кто? — спросил Нико, — Я не могу, я в отношениях. — Я тоже, — сказал Йоонас. — И я не смогу, — пожал плечами Олли, — Мне только девушки нравятся, — они все посмотрели на Томми. — У меня с парнями вообще никакого опыта, — признался барабанщик. — Йоэль, иди сюда, — Мойланен подозвал вокалиста, — Я тебя заменю, — он сел на его место и взял Алекса за руку, подставляя к носу баночку с нашатырным спиртом, чтобы парень не потерял сознание от невыносимой боли. — Что такое? — Хокка подошёл к друзьям. — Ты можешь его трахнуть? — прямо и без всякого стеснения, но по-прежнему шёпотом спросил Йоонас. Все парни знали о бисексуальности вокалиста и, честно говоря, на него была последняя надежда. — Ну… — тот задумался, — Могу, наверное. А что, больше никаких вариантов нет? — Больше ему ничего не поможет, — ответил Матела, разводя руками, — От этого больше нет лекарств. Я вколол ему почти самый сильный обезбол, и его хватило на пять минут. — Йоэль, пожалуйста, — Томми положил руку на плечо друга, — Только ты можешь ему помочь. — Прям здесь? Или домой его отвезти? — Хокка волновался. — Как хочешь, только не тяни. Ему очень плохо, — гитарист тоже сильно переживал. — Езжайте по домам, я разберусь, — он встал и подошёл к Алекси, кивнув Нико головой на выход. Тот слегка похлопал его по спине, взял рюкзак и вышел вслед за остальными. — Алекс, мы домой, — сказали Томми и Олли, — Держись, всё будет хорошо. — Пока, брат, — Порко погладил его по плечу и тоже вышел из студии. — Мы ни за что тебя не осуждаем и не оставим тебя, — Мойланен потрепал его по спутанным волосам и тоже ушёл. — Алекси, иди ко мне? — Йоэль попытался взять его на руки, но тот лишь сильнее скрутился от боли, — Я помогу тебе. — Не надо, — зашипел тот, держась за живот, — Нам ещё работать вместе потом, — он еле находил в себе силы говорить. Ему до безумия хотелось, чтобы хоть кто-нибудь прямо сейчас трахнул его, но… если это будет Хокка, как потом продолжать играть в одной группе и видеться каждый день? — Всё будет нормально, мне не сложно. Я должен тебе помочь, — ответил старший, — Не бойся. Парни всё понимают, а кроме них об этом никто не узнает. — Мне неловко, — Каунисвеси пытался отвернуться от вокалиста. — Алекси, если бы были другие способы тебе помочь, мы бы обязательно это сделали, — ком в груди сдавливал всё внутри от чувства безысходности, — Я не могу оставить тебя, чтобы ты мучился. — Это точно не повлияет на наше дальнейшее общение? — перкуссионист еле сдерживал слёзы. Он понимал, что ему это необходимо прямо сейчас, и ему не хотелось мучаться с такими сильными болями, ведь ни один анальгетик ему не поможет. Но было так страшно потерять такого друга, как Йоэль, или испортить отношения в группе. — Нет, всё будет хорошо, — убеждал его Хокка, поглаживая по плечам, — Не бойся ничего. Я не могу смотреть на то, как ты мучаешься. Тебе даже уколы не помогают, что ты будешь делать? — Ладно, давай, — зажмурившись и закатывая слёзы обратно в глаза, согласился Алекси. — До дома доедем или здесь? — спросил вокалист, поднимая парня на руки и усаживая к себе на колени. — Я не вытерплю, — признался Каунисвеси, краснея ещё сильнее. Старший лишь кивнул и припал губами к его шее, снимая футболку. — У тебя есть смазка с собой? — спросил Йоэль, на что диджей лишь отрицательно помотал головой и уткнулся в его плечо. Хокка всегда носил с собой лубрикант и презервативы, как он говорил, «на всякий случай», поэтому просто протянул руку к своему рюкзаку и достал оттуда всё необходимое. Он обнял Алекси, прижимая к себе и поглаживая, стараясь успокоить, ведь в теле парня слегка била мелкая дрожь, после чего продолжил целовать его плечи. Когда Каунисвеси доверился ему и перестал бояться, Йоэль уложил его на живот и снял с него джинсы. — Не волнуйся, слышишь? Расслабься, — сказал он и скинул с себя толстовку, следом переходя к джинсам, которые тоже вскоре оказались брошены на стоящий рядом стул. Когда они оба остались полностью без одежды, Хокка перешёл к самому главному, понимая, что чем дольше он тянет, тем хуже становится Алекси. — Ты готов? — спросил он его, уже выливая смазку на пальцы. — Д-да, — всхлипнул младший, борясь со стеснением и желанием свести ноги и закрыться. Буквально через несколько секунд он почувствовал в себе палец Йоэля, который аккуратно проходился по стенкам изнутри, бережно растягивая. Боль в животе начала стихать. — Всё в порядке? — спросил Хокка, добавляя второй палец. — Угу, — Алекс шмыгнул носом и постарался расслабиться. — Ты такой красивый, — вокалист улыбнулся, рассматривая стройное тело. Широкие молочные бёдра, чуть заметная талия и прекрасные ножки, — И почему я раньше не обращал внимания? — Спасибо, — перкуссионист ответил смущённой улыбкой, после чего прогнулся в пояснице, закусив губу — пальцы Йоэля внутри задели чувствительную точку, — Аах… — несдержанно простонал он. Хокка лишь ухмыльнулся и добавил третий палец: — А ты хорош, — свободной рукой он поглаживал Алекса по спине, слегка надавливая, запускал пальцы в волосы и опускался, чтобы оставить влажные поцелуи на шее и плечах. — Мм… ах… — Каунисвеси отзывался на его действия громкими стонами и прогибался в спине, соблазняя парня округлыми ягодицами. — Как ты сладко стонешь, — Йоэль медленно двигал пальцами внутри, поворачивая их и раздвигая в разные стороны, — Мне уже нравится. Покричи ещё. — Давай… быстрее… — Алекс тяжело дышал и делал паузы между словами, — Пожалуйста… — боль внизу живота уже спадала, но всё ещё не оставляла тело диджея, — Я хочу этого прямо сейчас. — Какой нетерпеливый мальчик, — член старшего уже давно встал и истекал смазкой от такого прекрасного вида и божественных звуков, слетающих с губ Каунисвеси. Он сам уже хотел податливое тело с плавными изгибами под собой, забыв о том, что это его лучший друг и коллега по группе. Хокка аккуратно распечатал презерватив, раскатал его по всей длине твёрдого органа и приставил головку ко входу. — Ммх… да, давай… — Алекси тоже давно оставил позади мысли о дружбе, о группе и о том, что то, что они делают — неправильно. Его организм требует своего, и он не имеет возможности сопротивляться его желаниям. Йоэль лишь ухмыльнулся и толкнулся внутрь. Из груди невольно вырвался глухой стон, как только он почувствовал узость горячего тела. Сжав пальцами нежные бёдра перкуссиониста, он вошёл чуть глубже. — Ебать он огромный! — Каунисвеси закусил губу и уткнулся лицом в подлокотник дивана. — Больно? — спросил вокалист, на секунду останавливаясь, но внутри разлилось тёплое чувство — всё же было приятно это слышать. — Нет… — Алекси тяжело выдохнул, — Просто не ожидал. Йоэль снова начал двигаться, прижимая парня к небольшому студийному диванчику своим весом. Сладкие стоны срывались с губ младшего, он плавно прогибался, подаваясь навстречу толчкам, будто просил взять себя полностью, овладеть податливым телом и сделать всё, что вздумается. — Он больше, чем ты думаешь, — Хокка вошёл полностью, от чего диджей вскрикнул и сжал пальчиками обивку дивана: — Господи, блять, ещё, — хныкнул он. — Ещё пара таких стонов, и ты снесёшь мне крышу, — Йоэль ускорился, сжимая соблазнительные бёдра длинными пальцами и припадая губами к шее. — Мм… как же с тобой хорошо… — после долгого времени, проведённого без полового партнёра, все ощущения и нервные окончания обострились, и сейчас Алекси сам мало понимал, что он говорит. Его мозг затуманен эйфорией от огромного члена внутри и сильных рук на его ягодицах. — Какое у тебя красивое тело, — рыкнул Хокка, перевернул Алекса на спину и начал вбиваться глубже и более интенсивно, — Нахуй оверсайз, Маттсон, ты ахуенный. Громкие стоны, шлепки влажной кожи и тяжёлые вздохи разносились по всей студии. Оба парня уж давно забыли обо всём. Они просто наслаждались горячими телами друг друга, возбуждённой дрожью голоса, мокрыми поцелуями и прикосновениями рук, сводящих с ума и доводящих до мурашек. — Йоэль… ещё… пожалуйста, — он уже не стеснялся раздвигать ноги шире и подставляться под ласки татуированных рук, — Глубже, Йоэль… почти… — Хокка заметил напряжённый стояк младшего и уже хотел было прикоснуться к нему, как вдруг он резко запульсировал, и на живот перкуссиониста хлынула белая полупрозрачная жидкость. — Ого… — удивился Йоэль, — Даже так. — Не останавливайся, — прошептал Алекс. Но Хокка и не думал о том, чтобы прекратить. Он стал лишь глубже входить в стройное тело, выбивая из парня более громкие стоны, заставляя того впиваться ногтями в его плечи и закатывать глаза от наслаждения. Наслаждаясь сладким голосом парня, он входил во всю длину, наращивая темп и сжимая талию и бёдра парня. Горячий вид завораживал, и Йоэль сам уже не сдерживал стоны и тяжёлые вздохи. Буквально через пару минут он в последний раз ускорил движения и, оставляя небольшой след от укуса на плече парня, излился в презерватив. Придя в себя, вокалист выкинул использованный контрацептив в мусорное ведро, убрал смазку в рюкзак и достал из ящика стола влажные салфетки, чтобы помочь Алекси стереть всё лишнее со своего тела, после чего надел боксеры и помог одеться диджею. Алекс так и не сменил положения. Он лежал с закрытыми глазами на спине, чуть раздвинув ноги и закинув руки наверх. — Как ты? — Хокка сел рядом. — Лучше, — хриплым голосом ответил Каунисвеси, — Спасибо, — здравый рассудок стал понемногу возвращаться, а вместе с ним вернулось и стеснение. Парень приподнялся с дивана, чтобы встать и одеться, но Йоэль уложил его обратно: — Тебе не больно? — Нет, Йо, спасибо, я правда в порядке, — ответил тот, стараясь не смотреть парню в глаза. — Алекси, иди сюда, — вокалист всё же смог усадить младшего к себе на колени, хоть тот и пытался сопротивляться, — Ты чего-то боишься? Волнуешься? Стесняешься? Посмотри на меня. — Мне очень неудобно и неловко, — опустил голову Алекс, — Вы не должны были ничего этого видеть и знать об этом, и уж тем более ты не должен был… — он замялся, — Помогать мне. — Алекси, всё в порядке. Мы с парнями ни за что тебя не осуждаем, — объяснил Йоэль, — Если так случилось, мы должны тебе помочь. И ты не должен стыдиться того, что между нами было. Потому что тебе это было нужно. — Вы теперь будете считать меня озабоченным, — перкуссионист уткнулся аккуратным носиком в шею старшего. — Ни в коем случае. Алекс, мы уже взрослые люди. Мы всё понимаем, — Хокка прижал его к себе, крепко обнимая, — Тебе понравилось хотя бы? — Очень, — шёпотом ответил Маттсон, — Никто до тебя не мог заставить меня кончить, не прикасаясь к себе. — Я рад, что смог доставить тебе удовольствие, — Йоэлю действительно было приятно слышать эти слова. — А тебе понравилось? — осторожно спросил Алекси. — Да, безумно, — честно признался старший, — У тебя такое шикарное тело, и ты так отдавался мне. Это до чёртиков приятно. Я терпеть не могу, когда сопротивляются или стараются взять надо мной контроль, — добавил он, — А ты такой послушный, и так отдаёшься. Алекс покраснел до кончиков ушей, что Хокка не мог не заметить: — Ээй, ты чего? — он по-доброму улыбнулся, — Ты прекрасен. Я рад, что смог помочь тебе. — Спасибо, — прошептал Каунисвеси и снова уткнулся в шею Йоэля. — Поехали домой, — сказал тот, — По дороге мне поподробнее расскажешь всё. — З-зачем? — младший поджал нижнюю губу. — Я хочу знать, что с тобой происходит, и что нам делать, — они стали одеваться и собирать вещи, — Не переживай, кроме парней об этом никто не узнает. — Ладно, поехали, — они заперли студию и вышли на улицу. Алекси двинулся к своей машине, но Йоэль остановил его: — Я не пущу тебя за руль после того, что с тобой сегодня было, — тон его голоса был взволнованным и заботливым, — Я довезу тебя, — Каунисвеси молча кивнул, понимая, что слишком сильно напугал парней своим приступом, и спорить бесполезно.

***

— Долго у тебя уже это продолжается? — Хокка начал расспрашивать Алекса об эротомании. — С шестнадцати лет, после первого раза, — ответил тот. — И как часто тебе нужен секс? — В идеале каждый день, — Каунисвеси смотрел в окно, ведь повернуться и посмотреть Йоэлю в глаза было слишком стыдно, — Но плохо начинает становиться где-то через неделю. — Тебе как комфортнее? Сверху или снизу? — спросил старший. — Абсолютно не важно. Зависит от партнёра. — С кем тебе вообще лучше? С парнями или с девушками? — без всякого стеснения интересовался Хокка. — Вообще всё равно. Когда болит всё тело, без разницы, с кем трахаться, — щёки парня покраснели ещё сильнее. — Почему ты всё ещё стесняешься? — усмехнулся вокалист, — У тебя такая насыщенная сексуальная жизнь. Да и мы друг другу не чужие люди. — Не знаю. У меня такое чувство, что ты этого не хотел и просто был вынужден это сделать, — признался Алекс. — Успокойся, всё в порядке, — Йоэль провёл ладонью по его ноге. — Я вообще не понимаю, зачем мы это сделали, — после небольшой паузы сказал Каунисвеси. — В смысле? Ты о чём? — Хокка остановился на светофоре. — Да, окей, мне стало легче. Но мне нужен секс постоянно, а не один раз, — он всё ещё не смотрел в глаза старшему, — Этот один раз ничего не изменит. Потом мне станет так же хуёво. — Я хотел предложить тебе свою помощь на постоянной основе, — смутившись, ответил вокалист. — П-правда? — Каунисвеси не поверил в то, что услышал, и наивным взглядом небесно-голубых глаз посмотрел на парня. — Если тебе это действительно нужно, то я готов, — сказал Йоэль, трогаясь на зелёный сигнал. — Ты не обязан. Я был бы очень благодарен тебе за это, но не стоит этого делать, если ты не хочешь, — в груди перкуссиониста зажёгся огонёк надежды на то, что скоро он перестанет мучиться. — Мне очень понравилось то, что было между нами сегодня, — признался Хокка, — Секс с тобой был лучшим за всю мою жизнь. И если тебе нужна моя помощь, ты всегда можешь мне позвонить или написать. Я приеду. Алекси не ожидал это услышать. После нескольких секунд тишины он сказал: — Спасибо тебе. До конца поездки они не разговаривали. Выходя из машины, Алекс попросил: — Ты можешь остаться у меня? — его голос был таким жалобным и умоляющим. — Могу, конечно, — не раздумывая, согласился Йоэль, и они вдвоём поднялись в квартиру.

***

— Тебе не больно? — в последний раз удостоверился Хокка, переживая за состояние младшего. — Йоэль, нет, — с улыбкой ответил тот, давая понять, что устал от этого вопроса, — Если меня трахнуть, мне не будет больно. — Давай тогда ложиться спать. Уже поздно, — часы показывали второй час ночи, и они оба явно устали. — Давай, — они легли на большой двухместной кровати Алекси, которую он специально купил с расчётом на то, что ему частенько придётся кого-то сюда приводить. Пожелав друг другу спокойной ночи, парни уснули.

***

Йоэль и Алекси пришли к выводу, что им будет не сложно переспать, если младшего снова будет мучить эротомания. Каунисвеси мог спокойно прожить без секса неделю, а иногда и больше, и только когда у него начинала кружиться голова и колоть внизу живота, он просил вокалиста помочь ему. Рядом с ним Алекс терял над собой контроль. Он растворялся в сильных руках сексуального рокера, отдавая ему своё тело и наслаждаясь лаской тёплых губ. Йоэль же в свою очередь сходил с ума от покорности младшего. Он не сопротивляется ни единому его движению и только сильнее просит его. Они были друг для друга идеальными сексуальными партнёрами, и только друг с другом они могли испытать самое сильное удовольствие. Но ни о каких отношениях и речи идти не могло. Они не любят друг друга и не смогут полюбить никогда. Они могут хотеть друг друга до сорвавшейся крыши, могут наслаждаться горячими ночами и стонами, могут исполнять в постели друг друга самые сокровенные и интимные желания. Но не любить.