Желания

Намджун внимательно смотрел на Нуну, которая, в свою очередь, внимательно изучала их расписание и делала какие-то пометки у себя в блокноте, где всё и без того было уже раз десять перечёркнуто и исписано. Как она вообще могла разобрать что-то в том хаосе черчений и чёрных чернил, он понять не мог, но мысленно, конечно же, восхищался. Ведь хоть и выглядело не очень, но стоило ему что-то спросить, она мельком могла взглянуть и моментально ответить. Так что Нуна царствовала над своим хаосом, в то время как ему самому, чтобы хоть как-то разобраться и контролировать свои дела, нужен был порядок полный. Он хотел хоть чуток быть похожим на Нуну, ведь она всегда была собрана и спокойна, как Юнги-хён. И ворчала она, как любимый мятный хён, так что симпатия к ней только возростала с каждым разом, даже когда с милых пухлых губок слетали грязные ругательства и она едва ли не закатывала рукава, чтобы идти бить морды тем, кто отменил их фотосессию и тем самым сбил весь график. График, над которым она и многие другие менеджеры упорно работали и прописывали едва ли не за пару месяцев вперёд. А ещё Намджуну очень хотелось почаще видеть её улыбку, а не злобный оскал, которым она умело отпугивала (и запугивала) младших, когда те надоедали или начинали капризничать. И, конечно же, Намджуну очень хотелось прижать её к стене в затемнённом углу, чтобы никто не услышал её тихие стоны и не видел очаровательный румянец. А румянец-то у неё на самом деле прекрасен, он сам лично видел! И, конечно же, был очень доволен тем фактом, что смущёние у Нуны вызвал он сам, когда ему было жарко и он уже без стеснений (камер-то не было) снял с себя белую рубашку и сверкнул перед Нуной торсом. Ох, тогда, узрев как заблестели у неё глаза, румянец расцвел на щеках, он был как никогда горд собой и тем, что продолжал упорно заниматься спортом и становиться лучше. Из воспоминаний вынырнул как только увидел, как Нуна снова закусила губу. Для кого-то это было обычное зрелище, для Намджуна — возбуждающе. Ему самому ох как хотелось эти губы… Ох, ну не только губы, но и многое другое — зацеловать, а потом и… Кхм. Сотворить нечто горяченькое. И он думал точно не о выпекании кексиков. — Ну и чего ты на меня смотришь так странно? — привычно прямо в лоб, ледяным тоном спросила Нуна. Намджун же смутился и кашлянул, ибо да, его мысли были крайне далеки от пристойных. Но заявить об этом прямо он не мог никак, поэтому зашевелил всеми своими великими мозгами, придумывая, как бы выкрутиться. — Кхм, — снова попытался прочистить горло и огляделся, ища спасение. Только вот никого рядом, к кому можно было бы сбежать, не наблюдалось. Поэтому снова посмотрел на девушку, чья нежно-розовая помада на губах казалась невероятно привлекательной, сладкой и манящей. — Скажи, что бы ты со мной хотела сделать? — выдал хрипло и весь замер в напряжении, ожидая услышать парочку матов, насмешек и щепотку упрёка. — Накормить и уложить спать, — после секундных раздумий, снова выдала крайне спокойно. Только голову на бок склонила, явно заинтересовавшись с чего вдруг такие вопросы. А когда узрела как у Великого Лидера, Мозга всея Бантан, гласа Разума — дёрнулся глаз, не выдержала и усмехнулась. Ким Намджун был почему-то слишком шокирован её откровением. Но что она могла поделать-то со своим материнским инстинктом, который просыпался каждый раз, когда видела этих детей-переростков измученными и вечно голодными? — Лучше бы я этого не знал, — спрятав лицо в ладонях, выдохнул обречённо Намджун. — Ну а что ты хотел услышать? — разобрала бормотание лидера проницательная Нуна. — Что я хотела бы тебя объездить и оставить парочку засосов на твоих кубиках? — лисья улыбка, которая обычно не предвещала ничего хорошего, вызывала у Джуни ледяную дрожь, после которой всё тело опалило жаром. Ибо, кхм, да, он был бы очень даже не против именно такого признания, а потом и действий. Но сказать это вслух он, конечно же, не решился. Выступать на встрече ООН или в Белом Доме и то было не так страшно, как признаться Нуне в своих чувствах и тайных желаниях. Нуна же прищурила карие глаза, а идеальные стрелки только усилили образ искусительницы. Ей бы ещё кожаный чёрный наряд пооткровенней и он бы кончил на месте. И пока он едва не утонул в своих же мокрых фантазиях, потряс головой, иначе стояк Нуна увидит раньше, чем ему того хотелось. Но неожиданно девушка сделала шаг вперед, став впритык к нему. — Что же, можно и второй вариант, но потом обязательно накормить и уложить спать, — выдохнула ему в подбородок — выше не доставала, разница в росте сказывалась и никуда так просто не исчезала, даже когда Нуна была на каблуках, хотя обычно и носилась в кроссовках. У Намджуна же ком в горле встал, а в штанах уже было слишком тесно, но теперь-то показывать это он уже не так боялся, хотя и опасался, что это его очередной сон, и скоро его разбудит Тэхён, прыгнув сверху и прервав на самом интересном. — Согласен, — просипел, осторожно обвив руками узкую талию. Бросив взгляд на пышную грудь, о которой давно мечтал, сглотнул и закусил губу. — Но предупреждаю сразу, что одного раза мне будет мало. Нуна хохотнула и положила маленькие ладошки на его плечи, а потом пальчиками нежно пробежалась до шеи. У Намджуна же смелость пробуждалась с каждым мигом, пока она была в его объятиях. — Ну а кто сказал что я собираюсь «покормить» тебя всего разок или два? Намджун не знал, что и Нуна способна на пошлости и двусмысленные фразы, но восторг от этого только усиливал желание поскорее фантазии преобразить в реальность. Поэтому он наконец-то наклонился и поцеловал её, оставив прелюдии на потом. И пока сладкая Нуна так же страстно отвечала ему, Намджун сделал пометку отчитать мелких, что за ними подглядывали. Но он верил, что Юнги-хён или Хоби оттащат любопытные мордахи и он сможет в полной мере насладиться Нуной.