Заслужил

Приказ действует, джедаи умирают одни за другими. Баланс в силе начинает восстанавливаться, во тьме потухает всё больше света. И среди этого хаоса я могу чувствовать лишь одно — страх. Твой сладкий страх. За твоими эмоциями, джедай, я слежу очень давно. Чувствовал твою привязанность к своему мастеру, не только ученическую благодарность. Твою неуверенность, твоё возбуждение. Плохой, плохой джедай. Ситхов питают эмоции, у меня же своих нет очень давно, потому я беру твои: твою радость, твою скорбь, твою печаль. Ты слишком много позволяешь себе чувствовать, слишком часто нарушаешь Кодекс, пока думаешь, что никто не видит. Я не видел, как твоя рука скользила под робу, доходила до нужной точки. Я не слышал твоих стонов, имени твоего мастера на твоих устах, но чувствовал твоё удовольствие с примесью стыда. И я упивался им вместе с тобой. Обещаю, мой маленький джедай, скоро ты почувствуешь это всё вновь. Я буквально иду на твой страх, нетерпеливо вырубая клонов и дроидов на ходу. Перешагиваю тело твоего мастера, открываю двери. Клоны, дроиды, какая разница? И те и те глупы, если думают, что могут напасть на меня. В считанные секунды остаётся только груда тел и металла. Я слышу твои тихие всхлипывания, вялые попытки сопротивления. Конечно. Это ведь отряд твоего мастера, вы бок о бок провели многие годы. Но, увы, пустышки — они есть пустышки. Открываю дверь, убиваю клона, что нацелил на тебя бластер. Ты начинаешь бояться ещё больше, дрожащими руками направляя на меня меч. Меня не может это не смешить. Ты едва стоишь на ногах, понимаешь, что не сможешь дать мне достойный отпор, но всё ещё направляешь его на меня. Похвально. Поэтому, я и выбрал тебя. — Я здесь не для этого, — дизактивирую меч, вешаю на пояс. Ты не убираешь свой. Конечно, ситхи для тебя — хуже смерти. — Идём со мной. Я смогу защитить тебя. Никакой реакции. Я откидываю твой меч силой и подхожу ближе. Ты резко направляешь на меня ладонь. — Хочешь задушить меня? Попробуй. Твоя ладонь дрожит, а сам ты падаешь. По щеке скатываются слёзы. Мой бедный мальчик. Слишком много событий для одного дня. — Я не причиню тебе боль. Пойдём. Здесь опасно оставаться. Аккуратно беру тебя за руку. Твоя ладонь тёплая, немного дрожащая. Ты слушаешься, и даже забываешь про свой меч — только я не забыл. Скоро, он нам понадобится. Мы покидаем корабль, ты со страхом смотришь в окно. Не зря: вместе с этим кораблём горит и твоё прошлое. *** — Куда мы направляемся, мастер? Я в очередной раз любуюсь тобой в чёрной робе. В ней ты веделяешься, я вижу в тебе куда большую силу, чем два года назад. — На Малокор. Там находится храм ситхов, мне бы хотелось, чтобы ты увидел это место. Мы прилетаем, и я ненавижу этот климат за то, что тебе приходится скрывать своё тело за тёплой одеждой. Хорошо, что в самом храме довольно жарко. Мы заходим, поднимаемся. Ты ведь тоже это чувствуешь, верно? Зов голокрона. — Мастер?.. Мы ведь это искали. — Верно. Но нам некуда торопиться, — я взял твою руку в свою, и ты покраснел. Как же я люблю, когда ты так смотришь на меня, — Нужно помедитировать. Ты кивнул и сел, сразу закрыл глаза. Я предложил парную медитацию, и ты, конечно, не отказался. — Сконцентрируйся на тьме внутри себя. Какое твоё самое сокровенное желание? Я вижу по твоим щекам, какое. И я не собираюсь тебе в этом отказывать. Ты открываешь глаза, когда чувствуешь, что я покинул поток. Смотришь на меня удивлённо. Я кладу на твою губу большой палец, а затем проталкивую его в твой рот. Ты смотришь на меня растерянно, наивно. Я невольно улыбаюсь. В прошлый раз, с твоим прежним учителем, ты мог только мечтать об этом, верно? Когда-то ты хотел его так же, как хочешь сейчас меня. Но он не дал тебе того, чего ты хотел. Я же — дам. Ты посасываешь мой палец, нежно проходишь языком. — Не думай, что я буду целовать тебя, — лишь предупреждение. Надеюсь, он не тешил себя надеждами о том, что я буду тратить время на ласки. Я вытаскиваю большой палец и кладу средний и указательный. Ты посасываешь их так же, проходишь языком по подушечкам пальцев. — Поцелуй нужно заслужить, — пальцы погружаются глубже в твою глотку. Ты едва не вырываешь, но пересиливаешь себя, продолжая проходить языком по моим пальцам. Я вытаскиваю их резко, и ты губами идёшь вслед. Я улыбаюсь. Если ты этого хочешь, ты это получишь. Я приспускаю штаны своей робы, и ты изучаешь мою мошонку. Но я не даю тебе на это достаточно времени, потому мой член уже у тебя во рту. Кажется, об этом ты и мечтал, раз отдаёшься этому так. Скользишь ртом, словно змея, стараешься погрузить в рот как можно больше. Проходишь языком по пульсирующей вене, губами посасываешь головку. Мне хочется застонать, но я хочу быть сильнее этого. Ты спускаешься к яичкам, облизываешь, посасываешь. И тут я не выдерживаю, и короткий стон из меня всё же вырывается. Ты продолжаешь делать это активнее, погружаешь их в рот насколько можешь, щекочешь языком. Я тяну тебя за волосы, отталкиваю. Ещё немного, и я бы излился. Этого я не могу позволить, и ты чуть не стал причиной моей слабости. Ты смотришь на меня наивно, не понимая, что сделал не так. Я поварачиваю тебя к себе спиной, фиксирую твои руки силой к полу. Ты неподвижен. Я не буду тебя растягивать, не буду даже делать вид, что не хочу сделать тебе больно. Я вхожу в тебя сразу, слышу твой крик, твои слёзы. Толкаюсь быстро, грубо. Твоё непонимание, желание сделать мне хорошо, злость на меня из-за боли — я всё это чувствую в силе, куда ты, по старой привычке, всё отпускаешь. Себе ты оставляешь только удовольствие, которое начинает усиливаться. — Не отпускай ничего не силу, — больно бью тебя по ягодице, на что ты вскрикиваешь, — Я хочу чувствовать всё. Желание быть послушным учеником, злость, желание, чтобы это не прекращалось: вот, вот что делает нас с тобой ситхами. Наверняка, ты хочешь чувствовать то же самое, но я тебе не позволяю рыться в моем разуме. И ещё один шлепок за эту попытку. — Какой ты непослушный, — ещё один шлепок. И ещё один. Я быстро вхожу во вкус. Твои ягодицы очень скоро стали красными, но я продолжаю, и теперь чувствую, как тебе больно и одиноко от того, что я не пускаю тебя. Мой мальчик. Когда ты будешь готов, я пущу тебя — именно это ты чувствуешь, именно это тебя успокаивает, и теперь я ощущаю твоё удовольствие от моих шлепков. Чувствуя, что остаётся немного, я выхожу из тебя также резко, как вошёл. Перестаю фиксировать силой, и ты не удерживаешь равновесие, падаешь. Я хватаю тебя за волосы, поворачиваю лицом к себе. Твои губы слабо касаются моего члена, не в силах что-то сделать в предстоящем оргазме. Я изливаюсь на твоё лицо: наслаждаюсь от того, как инстинктивно твой язык слизывает моё семя. Я отпускаю тебя, и ты падаешь. Надеваю штаны и смотрю, как ты из последних изливаешься себе в руку. — Вставай, Коки, — говорю я, наслаждаясь тобой, твоим видом, — У нас ещё много дел. Ты встаёшь, хочешь вытереть мою сперму с лица, но я тебе не позволяю. Мы проходим с тобой дальше, ты поднимаешься, берёшь голокрон ситхов и спускаешь его мне. Я целую тебя в губы, нежно сплетаюсь с твоим языком. Ты смотришь на меня удивлённо, я удовлетворённо сжимаю голокрон. — Ты заслужил, Коки, — улыбнулся я.