Подростковые будни

Здорово иметь роскошь откладывать дело до самой крайней точки, чтобы потом впопыхах и в предистеричном состоянии решать уже проблему, а не делать дела. Подобной роскоши у Кадзухи не было, ведь выбор был таков: либо еще пара несчастных лет с кем-либо из не шибко заботливых родителей, либо начало тяжелой, но по крайней мере настоящей жизни без давления и чувства собственной неполноценности и ненужности. Очевидным образом второе прельщало намного больше и потому, не смея более тормозить собственный рост и встречу с заслуженной радостью бытия, Кадзуха незамедлительно начал поиски нового места пребывания. Разумеется, в этом ему помогали друзья-оболтусы, готовые бороться за счастье друга с небывалым рвением, с каким порой не могут побороться за себя. После неплохого времяпровождения на вечеринке непонятно кого (Кадзуха и Скарамучча так и не узнали, кто ее устраивал), парни завалились на квартиру Томо, чьи родители благополучно проводили отпуск близ моря и даже в ус не дули, что происходит в стенах их обители. Взрослых бы точно хватил приступ, увидь они как трое несовершеннолетних сыновей, а для них друзья родного чада тоже стали своими, курят на балконе и едят маринованные огурцы вприкуску с хлебом. Мама бы упала скорее от последнего, ибо перед отъездом наготовила вкусной еды, которую друзья проигнорировали из чувства лени, ведь ее надо подогревать, накладывать в тарелки, а потом еще и посуду мыть. В общем, очень здорово, что взрослых не было. Парни расположились в гостиной. Кадзуха растянулся на диване, подмяв под себя подушку, Скарамучча сидел на полу, уперевшись локтями в кофейный столик, а Томо буквально стекал с кресла. Время было обеденное, потому шторы были чуть ли не натянуты на окна, дабы солнечный свет не расплавил истинно ночных созданий. В комнате висела тяжелая атмосфера утомительных поисков и удушающая жара никак ее не разбавляла. Вдобавок трое гениев забили животы бредовой (BREADовой, ахпхпхахах) едой, что давила на них изнутри. — Как тебе это? — Томо ткнул свой телефон в лицо друга. — Стоит недорого, да еще и недалеко от школы. — Хм? — Кадзуха перехватил гаджет и стал листать выставленные фотографии, коих было пять. На первых четырех показывалось само жилое помещение с разных ракурсов. Во всей красе были видны обшарпанные, но добротные предметы мебели: кровать, шкаф, тумбочка и рабочий стол со стулом, и огромным, почти подкупающим плюсом был балкон в комнате. Цена действительно была приемлемой и внешний вид не отталкивал, только вот пятое изображение заставило вздрогнуть. — Вроде неплохо, но просто глянь на санузел. Парень передал телефон в руки хозяина, который увидев с экрана комнатку (по размерам крохотная кладовка), пережившую минимум ядерную атаку, скривился. — До последней я не долистал, — честно признался Томо. — Но, с другой стороны, жизнь в таких условиях тебя закалит. — Ага, — подтвердил Скарамучча, не поленившийся встать и заглянуть другу за плечо. — Но перед этим убьет, соберет заново и снова размажет по этим голым стенам. — Да бог с вами, — вздохнул Кадзуха. — Засунь в закладки, вариантов и так мало. И правда в словах друга заставила Томо с содроганием поставить «флажок» на данную комнату. Половина забракованных предложений от арендодателей либо не соответствовала деньгам школьника, либо совсем уж выглядела плохо. Те, что были хороши чаще всего находились слишком далеко от места обучения и центра города в целом, а порой предлагали комнату, в которой уже был заселен человек. Проще правда было снимать квартиру, чем найти ее «кусочек». — О, вот это вроде неплохо, — Скарамучча в отличие от Томо пролистал все фотографии и стал зачитывать объявление вслух: — Сдается комната чистоплотному и спокойному молодому человеку (пол не важен). Все удобства имеются. Дом расположен на улице N в частном секторе, соседи тихие. Следующее предложение брюнет прочитал про себя и обратился к Кадзухе: — Ты как к детям относишься? — Нормально вроде, — парень вопросительно приподнял бровь. — Тут просто семья многодетная. — Насколько? — Ну, с тобой вкупе детей в доме будет восемь. — Не-не, — тут же запротестовал блондин. — Отменяй, даже не добавляй в закладки. — А чего так? — Встрял Томо, обожающий спиногрызов любых возрастов. — Зато всегда весело и будет крутая отмазка, если вдруг не сделал домашку. Скарамучча прыснул: — Так и вижу: Кадзуха приходит в школу в детской блевоте со спутанными волосами и говорит, что не выполнил задание, потому что всю ночь сидел с, на минуточку, чужими детьми. — Или скажу, что мою домашку съел ребенок, — поддержал Кадзуха. — Бред, мне такого счастья не надо. Брюнет, все это время стоявший у кресла, рухнул на диван подле ног друга, который тут же решил воспользоваться ситуацией и сменил позу. Скарамучча весь скривился, когда на его колени умостилась голова блондина. Чуть поерзав, Кадзуха наконец принял удобное положение и прикрыл глаза. — Каэдэхара, — угрожающе начал брюнет. — На коленках своей Т/И спать будешь. Парень дернул ногами так что голова лежавшего чуть подскочила, но тот даже не открыл глаз. — Да, ладно тебе, — ответил соня. — Жалко, что ли? — Ужасно жалко, вставай давай. Скарамучча нещадно затряс ногами, пытаясь скинуть обнаглевшего друга. Но все чего он добился — уставших ног и разметавшихся в беспорядке платиново-пшеничных волос. — Кстати, Скара, — тон Кадзухи был таким по-братски нежным, словно не его только что прокатили «по кочкам, по кочкам, по маленьким цветочкам». — Разве ты не должен был уехать в Снежную? — Должен был, но как бы я оставил двоих придурков с таким ответственным заданием? — Парень еле заметно улыбнулся. — Эи отвезет меня завтра с утра. В иссиня-черных волосах запуталась чужая рука, слегка поглаживая и тормоша, то был расчувствовавшийся Каэдэхара, смотрящий на друга как на ангела: — Ты не представляешь, как я это ценю. — Блять, руку убрал, — покрасневший от смущения и злости Скарамучча наконец освободил свои колени и макушку, просто-напросто столкнув наглеца. Падение оказалось болезненным, но вполне заслуженным. — Ты в последнее время такой мерзкий стал, словно беременный. — Ты хотел сказать «нежный», — послышался игривый тон с пола. — И я всегда таким был, кстати. — Эй, фу, во-первых, никакого гейства на моем диване и под, — наконец подал голос Томо, все это время увлеченно продолжавший поиски в отличие от двух раздолбаев. — А, во-вторых, я такое нашел. Сам не поверил в это объявление и до сих пор не верю. Парень тут же переместился на освободившийся диван и подождав пока причина всех этих поисков не примет сидячее положение, показал экран телефона. Сначала он ткнул им в одного, затем в другого и снова вернул к первому, который тут же взялся рассматривать фотографии с удивлением и неверием. На фотографиях была огромная в сравнении со всеми просмотренными, да и вообще со всеми, в которых он когда-либо бывал, светлая спальня. В центре стояла двуместная кровать, заправленная черными простынями, поверх которой был уложен бежево-белый плед. Сама она расположилась как бы на возвышении, а рядом умостились тумбочки. Прямо напротив у стены выделялся большой рабочий стол с черным и явно удобным креслом на колесиках. Там же были установлены пустые полки и несколько растений. Огромные панорамные окна и застекленная дверь вели на вместительный балкон, а возле уже входной двери стоял комод для вещей и шкаф. Весь интерьер комнаты был выполнен в черных и белых тонах, и подходил под тот самый модерн, который был так излюблен многими. — Охренеть, — прошептал Кадзуха, перелистывая фотографии туда-сюда. — Тут отдельная ванная комната. Парень с округленными глазами посмотрел на своих друзей, которые также находились в состоянии шока. Это буквально была жемчужина всего ожерелья комнат, засоривших сознание искателей. — Может, они там нулем ошиблись в цене? — Скарамучча забрал телефон из рук блондина, чтобы повнимательнее вчитаться в объявление. — Не может быть, чтобы такое было по карману школьнику, а если… — парень резко вскочил и уже не говорил, а кричал: — Твою мать, Каэдэхара, я, нахрен, сам буду снимать эту жилплощадь! — Что там? — Кадзуха подскочил за другом. — Что такое? — Там бассейн, свой тренажерный зал и горничная! — Если честно, мне тоже кажется, что они могли ошибиться с цифрами, — признался Томо, — или там есть какие-то негласные условия, которые арендодатель обговаривает с глазу на глаза с возможным жильцом. — Кстати, второй вариант звучит вполне реалистично. — Подуспокоившись, Кадзуха присел на диван и уперся локтями в колени, положив подбородок на сложенные в замок руки: — Комната, может, мне и по карману, но вполне вероятно, что за какие-то услуги мне придется платить дополнительно. — Например? — Скара примостился на подлокотнике. — Вроде допом платить за горячую воду, интернет и прочее? — Да, как-то так. — Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а? — произнес Томо, а затем добавил: — Но, с другой стороны, за спрос деньги не берут. Да, это выглядит как полная брехня и разводка для лохов, но ведь от того, что мы напишем арендодателю и зададим интересующие нас вопросы, мы ведь ничего не потеряем, верно? Парень воодушевленно взглянул на своих друзей, которые просто не могли не поддаться очаровательному оптимизму блондина. — Согласен, — поддержал Скарамучча. — Если наеб, так ради бога, не помрем. — А если не наеб, то все вообще в шоколаде! Оба парня уставились на Кадзуху, за которым и было последнее слово. — Чем черт не шутит, — весело ответил он, пятерней растрепав волосы. — Первым делом ему и напишем! Поднялся одобрительный гул словно парень только что рассказал о решении жениться или стать отцом. Он закатил глаза на преувеличенно радостную реакцию друзей, а затем встал с места. — Но давайте сначала откроем окно, тут духота неимоверная. — И не говори, я прям спекся, — Скарамучча потер вспотевшую шею и брезгливо вытер руку о штанину. — Давайте проветрим комнату, а пока выйдем на балкон, покурим. Честно, уже мозги потекли после всех этих комнат, цен и квадратур. — Мне кажется, я теперь разбираюсь во всех видах ремонта, — хмыкнув отозвался Кадзуха. — Когда-нибудь это знание мне пригодится. — Пхах, — брюнет хлопнул друга по плечу. — А то. Настроение ребят мигом поднялось, после всех этих утомительных поисков и загонов по поводу денег, расположений и возможных проблем обустройства, им был просто необходим свежий воздух. И если на улице пока было слишком жарко для прогулок, то выйти на балкон, удачно расположившийся на теневой стороне, было уже благодатью. А пока парни сходили с ума на месте, тормозя и придуриваясь, тем же воскресным днем две очаровательные девушки тонули в повседневной драме, также надуманной, но при этом не менее давящей. Ты и Мари сидели в любимой кофейне, заняв угловой столик на верандочке. Мари с удовольствием уплетала лазанью, пока твоя тревожная задница не могла сделать даже глотка своего коктейля. Вы встретились как раз для того, чтобы обсудить причину твоего понурого настроения и обсудить вчерашний день, проведенный в компании Сяо. Подруга предвкушала какую-то катастрофу, поэтому не лезла с расспросами, а мирно ждала пока ты сама начнешь разговор. Но ты не начинала. Все сидела потухшая, покусывала трубочку и вздыхала. Мари не выдержала уровня твоей театральности и взяла все в свои руки. Отложив приборы в сторону, девушка вытерла рот салфеткой, которую смяв, запульнула точно в твой лоб. — Ты чего? — Пробубнила ты, поднимая упавший мусор и швыряя его обратно. — Ничего, — вторя тебе пробурчала подруга, поймав белый комочек и закидывая к другой такой же кучке. — А ты чего? Вон у тебя коктейль скис от твоего же лица. Что случилось? Ты мне вчера чего-то не договорила? — Ну, я толком ничего и не сказала так-то. — Но общую картину обрисовала, и она была вполне радужной, — Мари закатила глаза. — Так что тебя гложет? — Да ты знаешь… — ты вобрала в себя как можно больше воздуха, а затем хлопнула по щекам, выдыхая. Подобное упражнение немного тебя взбодрило, да и хлопок по щекам отрезвил. — Сама не особо понимаю, но попытаюсь объяснить. Девушка хихикнула: — Ну давай, Мари-психологиня включается в работу. — Жаль, что ты не Мари-психиаторка, которая может выписать мне каких-нибудь антитревожных препаратов. — Милая, — девушка соблазнительно заправила прядку волос за ушко и также соблазнительно заговорила: — Для тебя я буду Мари-санитаркой, которая упечет тебя в дурку. Ты этого хочешь? Ты прыснула, глядя на кокетливо поигрывающую плечами шатенку, которая ко всему прочему играла бровями точно заправской Казанова. — Иди к черту, хватит и психологини! — Ну тогда начинай, сеанс, знаешь ли, не резиновый. — Пф, — усмехнулась ты. — Ладно. В общем, да, все было и вправду радужно. Поначалу, конечно, было немного неловко, но потом мы разговорились, попритирались и стало легко. Прикинь, он такой зайка! — Да? — Мари многозначительно улыбнулась. — Прям зайка? — Именно! Когда я пришла к нему, он уже половину дела сделал и еще говорит, мол, набросал на глаз, посмотри, если что-то не нравится, поменяем. А он и шаблон создал и информацию накопал, больше половины работы выполнил! — А ты тогда что там делала? Оказывала моральную поддержку? — Скажешь тоже! Говорю же, больше половины, а не всю. Я внесла свой вклад! Плюс такое придумала, что наша презентация обскачет вашу с Кадзухой просто на раз-два! Хитро высунув язык и сморщив носик, ты состроила самую противную мордочку зазнавшегося ребенка, на что подруга лишь закатила глаза. Твое настроение наконец начало подавать признаки радости и даже появилось желание сделать пару глотков коктейля. — Ну-ну, как скажешь. И что же еще такого замечательного сделал Сяо? — Просто был. Правда, он оказался интересным парнем, который даже понимал мой юмор! — Это многое говорит о нем… Не в положительном ключе правда… — Эй! — В этот раз обстрел салфетками начала ты. Запульнув мягкий комочек в Мари, ты надула щечки. — Хорошо-хорошо, — девушка забросила твой снаряд в уже пустую тарелку и примирительно подняла руки. — Шучу. Что-нибудь еще? — Из интересного если, то ничего. Поделали презентацию, посмотрели видео на ютубе, похехекали. Кстати, у него старшая сестра есть! — Ага, Гань Юй, знаю. — Откуда ты… — Т/И, он мой сосед. — Точно, — неловко почесав затылок, ты продолжила: — А еще было так странно видеть господина Чжун Ли в домашней одежде. — О, у меня наоборот был диссонанс, когда мы только в школу поступили и он ходил весь из себя деловой, в костюме, — Мари начала изображать мнимый пафос преподавателя, размахивая руками. — Я-то привыкла, что он мой сосед в коричневом халате и тапочках-мишках, который по утрам газон поливает. Не удержавшись, ты захихикала. — Он был в тех же тапочках, о которых ты говоришь! Так мило! — У меня есть подозрение, что у него таких несколько пар, иначе я не могу объяснить их живучесть. Девушка улыбнулась своим воспоминаниям, когда, будучи еще девятилетней малышкой ее родители купили дом в этом районе. В их первый день господин Чжун Ли и двое его, как потом узнала девушка, не родных детей пришли познакомиться с новыми соседями. У мужчины в руках была домашняя запеканка, а на лице самая теплая на свете улыбка, которую Мари видела разве только у родителей. Высокий и статный с глубоким голосом, он произвел просто неизгладимое впечатление на кроху, решившую, что на их пороге самый настоящий представитель эльфийской расы. Настолько он был сказочен в тот момент. Девчушка так засмотрелась на него, что даже забыла поздороваться, а уж вникать в речи взрослых даже не пыталась. Детей, прятавшихся за отцовской фигурой, Мари приметила после того, как магия господина Чжун Ли спала, но должного впечатления они не произвели. Вокруг Гань Юй витала аура сонной тишины, а Сяо обладал аурой тишины напряженной, так что в итоге малышке не удалось найти общий язык ни с одним из ребятишек. В будущем, конечно, стало попроще, когда детские предрассудки уже не имели большого веса, но на тот момент ей даже не хотелось узнавать их ближе. — Эй, Земля вызывает Мари. Твой голос словно продирался сквозь вакуум неожиданно нахлынувших воспоминаний. Мари тряхнула головой, пытаясь очнуться. — Извини, задумалась. — О чем? — На мгновенье окунулась в прошлое, — отмахнулась девушка. — О чем мы говорили? — О тапочках господина Чжун Ли! — Мне кажется, что вопрос уже исчерпан. — Думаешь? Я бы еще поговорила об этом, — ты начала деловито потирать подбородок, но поймав неодобрительный взгляд подруги тут же подняла руки в примирительном жесте: — Ладно-ладно, шучу. И наконец вы подошли к самому сложному в вашем диалоге — к основной проблеме, которую необходимо было обсудить. Нет, ты не стеснялась Мари, не думала о том, что возможно она начнет относиться к тебе иначе после того, как ты откроешь причину твоих тяжелых вздохов, просто… Просто так часто бывало, что в очередной раз вскрыв нарыв на глазах у другого человека, пусть даже самого близкого, после ты ощущала неприятную пустоту и чувство, будто ты предала саму себя. Сколько бы ты ни боролась с этими выкрутасами собственного разума, повторяя из раза в раз, что делиться проблемами и решать их вместе с кем-либо — абсолютно нормально и здорово, в особенности, когда ты не в состоянии решить их сама, никак не удавалось убедиться в этом без чувства горечи. Оставался осадок в виде мыслей: «А вдруг я его/ее этим расстроила?», «Теперь папа/мама думает, что его/ее дочь — неудачница, надо было самой все сделать», «И зачем я только с ним/ней этим поделилась?» и прочие ядовитые мысли, отравляющие сознание. И даже если рациональная часть тебя хотела принимать помощь и просить о ней, и порой даже делала это, то другая неуверенная и пугливая душила затем за каждое произнесенное вслух слово. Оставалось только бороться с этим, ибо мириться — не в твоем характере. — В общем, — начала ты, — вчера, когда мы с Сяо прощались мне стало как-то грустно. Знаешь, как обычно это бывает: ты весело проводишь с кем-то время и тебе настолько хорошо, что не хочется это заканчивать, не хочется прощаться. И хоть ты понимаешь, что рано или поздно этот момент наступит, ты все равно оттягиваешь его до последнего. А бывает ты говоришь себе: «все в порядке, вы встретитесь снова и все будет также здорово», но не веришь своим словам словно также уже не будет. Я понимаю, насколько глупо это звучит, учитывая то, что мы не в мире, где можно вечно жить радостными встречами и прогулками, но ведь есть люди, с которыми все именно так, да? Как-будто каждый день — праздник, одно их существование вселяет в тебя это чувство небывалого счастья, хоть пой и пляши. Вчера мне хотелось этого: попросить Сяо не прощаться, а пуститься в пляс! Всю ночь гулять по набережке, болтать, совершать глупости, да хоть в фонтане искупаться, но… Но он был не тем, понимаешь? И я знала, что позвони я тебе вчера в тот момент, когда мне больше всего на свете хотелось всю ночь шарахаться по дворам, ты бы тоже вряд ли на это согласилась. И в общем, грешным делом, я подумала о Кадзухе. Согласился бы он на такое? Вот если бы я позвонила ему в одиннадцатом часу ночи, он бы бросил все дела, чтобы провести со мной время? Да может и не Кадзуха, на его месте мог бы быть кто угодно на деле, только бы ощутить вот то самое, о чем пишут в подростковых книгах, снимают в фильмах и пишут песни. Те самые безумства молодой жизни! И я понимаю, что впереди у меня еще куча времени, еще один год старшей школы и университетские деньки, но мне хочется безумств сейчас, но в одиночку… это совсем не то. Закончив свою тираду, ты облегченно выдохнула и пытаясь скрыть чувство некоторой неловкости за сказанное, тут же принялась медленно потягивать уже неприятно потеплевший коктейль. Проговорив все вслух тебе не только стало легче, но и тут же появилось решение твоей проблемы, которая в действительности проблемой-то и не была. Тебе просто нужен еще один друг, такой, который будет согласен на все твои глупости и сам будет подливать масла в огонь веселья. Мари подумала о том же самом, но ни за что бы не произнесла вслух таких гадких слов, как «не парься, это все ерунда». Обесценивание твоих тяжестей и недугов не входит в ее помыслы и обязанности как подруги. Вместо этого она протянула свою руку к твоей и положила сверху. Чуть сжав твою кисть, она улыбнулась. — Я рада, что ты поделилась со мной этим, спасибо. Поймав твой смущенно-растерянный взгляд, она убрала руку и продолжила говорить: — Знаешь, ты права. Я бы действительно не ускакала с тобой за тридевять земель, если бы ты позвонила мне вчера ночью. Наверное, я бы попыталась отговорить тебя от этого, пригласила бы к себе посмотреть кино и провести время дома, прекрасно понимая, что вероятно это даже не близко то, чего бы тебе хотелось. Это была бы та точка, в которой мы не сошлись и нужно было бы прийти к компромиссу. Как и в любых отношениях с людьми, разумеется, такое случается и всегда будет. Но нет совершенно ничего плохого в том, чтобы иметь сразу нескольких друзей, а то и компаний, которые бы поддержали подобную… — Мари замялась, ища нужное слово. — Подобную движуху, вот. Понимаешь? Мне кажется, ты просто немного зациклилась на людях, которые уже есть у тебя в жизни, но они, к сожалению, не те, с кем можно было бы условно нарушить закон или наобум уехать из страны. И это нормально, все люди разные. Ты же знаешь, я всегда, слышишь, всегда готова тебя поддержать! Когда тебе грустно или больно ты всегда можешь обратиться ко мне и я в ту же секунду примчусь, чтобы помочь или просто побыть рядом. Двери моего дома открыты для тебя в любое время суток и по любому поводу! Но даже так, даже несмотря на то, что я твоя лучшая подруга, это не значит, что мы с тобой сходимся абсолютно во всем, понимаешь? Ты немного грустно кивнула, поддерживая это мнение. — И это не значит, что тебе нужно броситься искать человека, который бы был точной копией тебя, таких и нет! Ты уникальна в своих стремлениях, мыслях и поведении, и это просто прекрасно! Кто бы, что ни говорил, но среди семи миллиардов людей нет двух одинаковых личностей. Так вот, о чем это я? — Мари смочила пересохшее горло глотком остывшего кофе. — Вот о чем! Не зацикливайся на тех, кто есть у тебя сейчас под боком, не пытайся их менять и сама не подстраивайся под их интересы, если тебе этого не хочется, найди еще друзей, которые с удовольствием бы разделяли другие твои увлечения. Например, я знаю, что ты полностью поддерживаешь мою любовь к вышивке, но это не значит, что и ты должна броситься с головой в это дело, и это также не значит, что я буду заставлять тебя заниматься со мной подобным в воскресный вечер. Нет, я скорее пойду к Синь Янь и мы проведем время вышивая и обсуждая новые техники. И это ведь не значит, что я променяла тебя на нее, верно? Это просто говорит о том, что не все наши увлечения схожи и порой нам нужно искать других людей, которые были бы в этом нашими соратниками. Это нормально иметь несколько компаний, где с кем-то ты ходишь в походы, с кем-то ходишь петь в караоке, а кто-то делает с тобой домашку. И абсолютно нормально время от времени смешивать компании, знакомить их с чем-то новым, предлагать новые затеи, и даже если большинство будет несогласны, найдется хотя бы один человек, который и петь будет и по скалам лазить как козочка. Просто не ограничивай себя, ладно? Пробуй, не бойся! Приглашай людей погулять, чтобы знакомиться с ними ближе, узнавай их интересы и может когда-нибудь у тебя появится еще несколько хороших друзей! Я понимаю, о чем ты говоришь. Тебе хочется кататься по пустым улицам в продуктовой тележке, попробовать алкоголь на чьей-нибудь вечеринке или, может, даже угнать машину, что я не поддерживаю ни коим образом. В общем, все то, о чем задумывался почти каждый ребенок, вскормленный попкультурой, я прекрасно это понимаю, и также прекрасно понимаю, что не во всем из этого смогу участвовать, потому что это совершенно не мое. И я рада, что ты не заставляешь меня быть частью этих безумств, но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя из-за этого обделенной. Я твоя лучшая подруга, и этого у тебя не отнять. Я разделю с тобой самые радостные и горестные моменты, помогу и поддержу в любой ситуации, но бывают и будут случаи, где в силу своих возможностей я не смогу в полной мере понять какие-либо из твоих страстей, но это ни в коей мере не отменит всего того, что уже есть между нами. Понимаешь? Девушка вновь протянула к тебе свою руку, но в этот раз ты сделала то же самое, и вы переплели ваши пальцы в крепкий замок. В уголках твоих глаз собрались крошечные слезки, которые ты не спешила смахивать. Это были жемчужинки трепета и нежности, нужные в тот момент вам обеим. — Я всегда буду твоей Мари, голосом разума, разбавляющим твои сердечные порывы и действия, совершенные на эмоциях, а ты всегда будешь моей Т/И, без которой моя жизнь превращается в череду серых будней и унылой бытовой безликости. Ты не должна сужать свои рамки до одной скучной меня, а попробовать найти таких же сумасшедших людей как ты, договорились? Ты весело хихикнула и в знак согласия сжала руку подруги крепче. — Договорились. — Сказала ты, а затем освободив свою кисть тут же пальчиком ткнула в нос Мари. — И ты совсем не скучная! Если бы ты была такой, я бы ни за что с тобой не подружилась. — Спасибо, — улыбнулась Мари, — только для тебя я и не скучная, а для других… — Эй! Эти другие, которые так считают, еще не видели тебя в действии. Между прочим, вот ты говоришь, что не уехала бы со мной наобум загород, но зато ты со мной утку из парка спиздила! Шатенка искренне расхохоталась. — А я и забыла об этом, боже! Мы же правда утку украли! — Во-во! — Ты деловито хмыкнула. — Ну, раз в год и палка стреляет, а? — Еще как, — улыбнулась ты. — Мне стало легче, спасибо тебе. — Глупости, для чего еще друзья нужны? — Девушка повторила твое предыдущее действие, бупнув тебя в носик. — Ну как? Последуешь совету своей психологини, попробуешь найти друзей-оторв? — Определенно! — Вот и отлично! Слушай, у тебя такое бывает, что после откровенного диалога ты словно становишься пустой в животе? — Очень часто! Но у меня скорее пустота в солнечном сплетении, ну и на еду пробивает после такого, словно хочется заполнить образовавшуюся дыру. Шатенка рассмеялась, поддерживая твои слова. — То же самое! Давай закажем еще чего-нибудь, у меня как раз появилось место для фисташкового торта. — О, я тогда закажу их новинку-карамельный, и мы попробуем оба! — Заметано! Мари нажала кнопку вызова официанта и сделав заказ, вы погрузились в блаженную тишину. После всего сказанного впервые в жизни у тебя не было настолько острого ощущения неловкости и стыда за свои слова. Вероятно, это потому, что близкий тебе человечек своей искренней поддержкой смог влить в образовавшуюся яму души тот самый эликсир любви. Любви сестринской, ласковой, подружеской, ощущаемой на губах как теплое молоко с медом, которое мама приготовила тебе перед сном. Такой, которая чувствуется мягким поцелуем в лоб. Замечательной любви между двумя замечательными девочками.