Our first kiss

      Итадори — солнце яркое, он светится, улыбается, он рад всем и каждому, и его имя — первое, что приходит в голову, когда вспоминаешь синонимы к словам «эмпатия» и «сострадание». У Юджи возраст сладкий — шестнадцать лет. Когда путь взросления только-только начал под ногами ощущаться, но не настолько ярко, чтобы считать себя действительно взрослым и самостоятельным. А пока ты не нудный повзрослевший сноб, можно притвориться, что жизнь — это игра, а не жестокая процессия, состоящая из постоянной борьбы за свою жизнь и спасения близких. И Мегуми, до выступающих на лбу, морщин злится и негодует, когда Итадори своими обязанностями пренебрегает.       Фушигуро округляет свой психологический возраст до целых двадцати пяти лет. Он всем говорит, что мыслит куда рациональнее Итадори Юджи, за которым в его шестнадцать лет нужен глаз да глаз. И Фушигуро искренне не понимает, почему сенсей так смеется, когда он хвостиком следует на любую миссию Итадори, оправдываясь защитой и подстраховкой мальца. И плевать он хотел, что они однокурсники и одногодки. Это ещё ничего не значит.       Итадори смеется звонко и громко, когда Мегуми краснеет. А он заливается краской чуть ли не каждый раз, когда однокурсник случайно задевает его локтем в переполненном вагоне метро, когда предлагает свою бутылку воды после изнурительной тренировки или зовет покушать тайяки на закате дня. Фушигуро думает, что даже готов пасть жертвой ради таких моментов. Даже если он любит жизнь, любит все, что у него есть. Ведь больше всего он любит Юджи.       В июне, с приходом жары и кучи насекомых, добавляется больше работы. Больше заданий, тренировок и занятий в колледже, которые никто, конечно же, не отменял. И Итадори отправляется на новое задание. Место в глубине парка, заросшее высокой зелёной травой. Рядом пруд со старым, обветшалым причалом, пара лавочек, с которых давно слезла краска, а на деревьях редко встречаются заброшенные кормушки для птиц. Здесь тихо. Люди ходят крайне редко, что для работы мага — счастье. И Юджи с удовольствием берется за эту задачу, заранее зная, что Фушигуро не позволит ему идти куда-либо в одиночку.       И он прав. Мегуми плетется где-то сзади, показывая всем своим видом, что Юджи и без него справится, но в случае опасности он готов его защитить. И Итадори ему доверяет. Верит так, как не верил никогда сам себе. – Фушигуро, – зовет его громко, привлекает внимание, размахивая руками, – Фушигуро, а зачем ты снова за мной пошел? И не то чтобы ему это не нравилось, просто Юджи немного не понимал. Ему, несомненно, нравился напарник. Нравилось как он смущается, как он злится на него, как осторожничает с печеньем и вообще… Может Итадори давно следует пересмотреть своё отношение к нему и решить, что он вкладывает в это «нравится». И он решает.       На вопрос Мегуми не отвечает. Вместо этого закатывает глаза и врезается в спину напарника, когда тот останавливается посреди парка. – Что ты остановился? Что там? – спрашивает, хватая его за плечо и отодвигая назад. Но Юджи сопротивляется, перехватывает руку и поворачивается к напарнику лицом. – Нравишься… Фушигуро, ты мне нравишься. А я тебе нравлюсь? У Итадори глаза выразительные, яркие. И взгляд у него сейчас такой, что становится немного не по себе. Давит ощущение того, что смотрят тебе прямо в душу. –Я… Я тебя не ненавижу… – пытается вырваться, скрыть багровые щеки, но не выходит.       Юджи цепляется за воротник, тянет поближе и целует. Осторожно, нежно, но напористо. Облизывает губы, а руками проводит от шеи до горячих щек. И Фушигуро ему отвечает. Предпринимая неумелые попытки повторить действия парня, притягивает его ближе к себе, выводит пальцами на спине причудливые узоры. Дышать им обоим тяжело, нужно больше воздуха. Но тянуться за ним не хочется, хочется остаться подольше, сохранить этот жар в памяти, запомнить столь быстро бьющееся сердце и трясущиеся руки. Им нравится это приятное волнение, нравится чувствовать друг друга, нравится, углубляя поцелуй, цепляться за одежду.       Но Юджи отлипает первым. Он смотрит все так же прямо в глаза, а из приоткрытого рта, будто вот-вот пойдёт пар — настолько они оба были разгоряченные. Фушигуро пытается выровнять дыхание, одновременно с этим избегая лишних взглядов. Ощущения такие, будто после поцелуя с Юджи ему придется учиться не только заново дышать, но и в принципе жить. – А сейчас? Я нравлюсь тебе? Мегуми обращает внимание на напарника, на то, как его расплавляют взглядом в ожидании ответа, и в груди снова что-то ёкает. Фушигуро делает вывод, что это сигнал. – Юджи, – молчит секунды три, делает последний глубокий вдох, – Ты всегда мне нравился.