Не безумный

Казалось, что покой Данстарского убежища сегодня ничто не в состоянии нарушить. Пара новичков, как и Назир, ушли на выполнение контрактов. Камера пыток пустовала и даже увлеченные беседы Хранителя с самим собой едва ли могли развеять нависшую мрачную тишину. Будь Слышащий простаком, он бы забыл, что Бабетта все еще в убежище - настолько тихо и незаметно вела себя маленькая вампирша. Кажется данмер с ней сегодня даже не встретился. Однако же все еще помнил о ее существовании. В своих догадках он мог с точностью до мелочей представить где она могла бы быть, как и чем может быть занята, так что необходимость видится с вампиршей отпадает сама собой. Самое забавное, что в этой давящей пустоте, Слышащий чувствовал себя вполне сносно. В определенной мере все же испытывал радость от того, что он будто бы был предоставлен сам себе. Эту иллюзию немного развеивала полу внятная болтовня где-то на фоне. К сожалению от внимания Слышащего не могли ускользнуть обрывки этих фраз, которых он так старался не замечать. Иногда это даже удавалось и целый монолог проходил словно бы сквозь него, ни на миг не задержавшись в сознании, а спустя еще одно мгновение - оказывался полностью забытым. Пока же отдыхая на столь излюбленном месте Назира - внизу, на стуле, как раз там, где большой стол - Слышащий невольно погружался в отзвуки этой тишины. Она была не столь монотонной, как могла показаться вначале - от легкого скрежета и шороха, до размеренно падающих капель воды. Быть может, кого-то другого такая тишина свела бы с ума... Спустя мгновение легкая настороженность заставила напрячь плечи - данмер резко почувствовал, что один из звуков смолк. К сожалению реакция сработала раньше, чем осознание. Где-то справа послышался мерзкий смех. Даже не оборачиваясь, Слышащий понял, что его источник медленно спускается вниз. Данмер вновь успокоился, устало прикрыв глаза - это лишь Цицерон... - Цицерон... Чокнутый?... - и снова послышался смех, но уже где-то ближе. Да, с первого взгляда он и в самом деле кажется безумным. Однако... - Увы, но нет. - словно бы передразнивая Хранителя, заговорил в слух данмер, но при этом как бы не замечая своего собеседника. - Так легко объяснить все странное безумным. Но увы: Цицерон совсем не похож на невменяемого безумца. Какая жалость. Все же вмешавшись в чужой монолог, Слышащий открыл глаза. Достаточно быстро на фоне серых стен он приметил пестро одетого имперца. Говоря откровенно: данмер еще не позволял себе подобных выпадов в сторону столь странного товарища, и потому с интересом наблюдал за его реакцией. Однако тут Цицерон его даже немного разочаровал - имперец с удивлением замер, точно только сейчас понял, что его все это время слышали. Данмер жестом подозвал Хранителя ближе: как бы предлагая присесть рядом. Так и не услышав с его стороны никаких встречных слов, Слышащий продолжил: - Ведь подлинно безумный не в состоянии четко мыслить. Но нет: не таков же Цицерон. То строит он ловушки, то что-то он скрывает. И все понимает каждое мое слово. И все еще способен отличать брата от чужого, может быть такой безумным? Сомневаюсь. Цицерон все еще молчал, но все же присел рядом. Если точнее - напротив - чтобы видеть данмера с другой стороны стола. Всякая улыбка с лица имперца вмиг исчезла. Для Слышащего это был миг малого триумфа - он был в чем-то прав и где-то недалеко от истины. - Тронут ли безумием? - продолжал данмер. - Да, что было бы верно. Это слышно даже в твоем смехе. И все же не безумный. Не настолько безумный, как всем хотелось бы верить. Еще я слышу твое отчаяние. Ты так отчаянно пытаешься заглушить его смехом. Может, именно тут и есть зерно твоего безумия: что ты не можешь не смеяться, хотя сам, должно быть, понимаешь что тебе должно быть не смешно. Ты так отчаянно пытаешься даже отгородиться от самого себя: постоянно говоришь о себе, как о ком-то другом, но я прекрасно слышу. И мне не кажется, когда ты снова говоришь о себе "я". И такое происходит не раз и не два. Я уже достаточно долго за этим наблюдаю. Хранитель все еще молчал. Хотя сторонний наблюдатель, должно быть, счел бы данмера безумным. Сейчас он говорил не менее странные вещи, которые бы поняли не все. Однако под конец этого монолога, Хранитель даже усмехнулся. И при том так типично: едко, словно хитрый лис, едва прищурив глаза. - Хотя тут я не уверен, что ты это понимаешь. - через паузу дополнил данмер. - Быть может, уже нет. И это заметил только я. В этот миг повисло неловкое молчание. Слышащий мог бы еще придраться и к внешнему виду имперца - почему же тот выбрал столь странный вид. Однако все же не рискнул озвучить мысль. Хотя причиной он видел тоже бегство - данмер все же слышал, что в старые времена шутам дозволялась больше, чем другим. Может именно тут данмер приблизился к тому, что Цицерон сам уже не мог до конца осознавать. Зная, какое обычно жалкое положение занимает Хранитель - Слышащий бы не удивился, если бы его гипотеза подтвердилась. Он и так знал - Хранитель получал хоть какую-то власть только в его отсутствие. Слышащий так же не сомневался в том, что случиться в случае его гибели - отбросив все чувства и привязанности, что именно Хранитель будет старшим, хотя роль его будет крайне малой - только найти другого Слышащего. Отчасти данмер был даже рад подобному исходу - хотя бы в честности Хранителя он еще не сомневался. Так что умереть бы мог достаточно спокойно. И потому обычно, все едкие нападки со стороны Цицерона, словно бы не слышал. Вдруг нависшую тишину внезапно разорвал смех. Однако было в нем что-то доброе, как будто Цицерон услышал шутку, которая его в самом деле рассмешила. - Слышащий, ты иногда пугаешь Цицерона. - имперец мило улыбнулся, чем бы обескуражил почти любого, но не слишком серьезного данмера. И вдруг имперец пристально посмотрел Слышащему в глаза, после произнес, но совсем не весело и тише: - Теперь я тоже буду за тобой наблюдать. И очень внимательно...