Центр неба

      Они были бесконечно пьяны и бесконечно счастливы. Весь мир сузился до одной маленькой забегаловки, где были самые вкусные морепродукты во всей стране, и от этого хотелось громко смеяться. Узуй так и делал, смотрел на выражение лица Кеджуро и смеялся во все горло, надрывался буквально, падая со стула и еле удерживая свое тяжелое тело от встречи с полом. Так было раз за разом после каждой рюмки, потому что лицо Ренгоку становилось напряженным и немного отстраненным, а щеки загорались с новой силой. А еще Кеджуро смеялся над его шутками, и этот смех был самым прекрасным, что Тенген когда-либо слышал. Он замирал и прислушивался, ощущая жар от каждого его выдоха, слыша в каждом звонком всхлипе хохота треск поленьев, окутанных пламенем. — Ты видел как он потом просто взял и ударил Санеми в лоб, а тот возьми да и упади, идиотина, господи! Это было блестяще прекрасно, давно я так не смеялся!       Узуй перевел дыхание и попытался взять отеко*. Пальцы то ли не разгибались, то ли сгибались слишком быстро, а еще рука постоянно уходила в сторону и все это было слишком сложно для его сознания, поэтому, чтобы собраться Узую пришлось прикрыть глаза. Буквально на секунду, он ведь обязательно откроет их после.       Секунда оказалась достаточно длительной. За эту секунду он успел слегка отрезветь. Или все же не секунда? Телу было до невозможности тепло, почти жарко и от этого так контрастно ощущался ветер в спину. Со стороны входа в забегаловку он кружил колокольчики, играясь мелодией их перезвона, и зазывающее раскачивал штору, скрывающую верхнюю половину заведения, оставляя малым проходящим сейчас по улицам лицезреть лишь стулья да ноги.       Темно. Везде был выключен свет и даже владельца не было. На столе остались только их пустые кувшины из-под саке. Узуй лежал на Ренгоку почти что целиком, обнимая руками за талию, умещая голову на плече, пока сам молодой человек сопел на стойке, невразумительно что-то бурча себе под нос. Да, неплохо их развезло с пяти кувшинов на двоих, нужно было бы зайти сюда еще раз, когда будут в этом городе из-за миссии. Или нет, лучше бы устроить вдвоем выходной, миссии здесь ему не нужны, это всегда только кровь и сметь. Да, обязательно нужно выкроить выходной. — Эй, большая черепаха, у тебя блестяще красивое лицо, когда ты спишь, но вставай, нам пора. Кеджуро ничего не ответил и только сильнее прижался к его боку, обжигая кожей, как раскаленной сковородой. Узуй многое бы отдал, лишь бы этот момент не закончился никогда. — Ты сам напросился!       Ноги неуверенно ступили на пол и Тенген начал гнуться назад и вперед, стараясь выправить затекшие кости. Прошёл, шатаясь, сон действительно пошел на пользу. Чуть присев к уровню лица молодого человека он в очередной раз убедился в его абсолютном отрубе. Перехватив чужое тело через живот, сначала немного неуклюже стащил со стула, а затем в один легкий бросок закинул Кеджуро себе на плечо. Хотя, легкий это, конечно, преувеличение — Ренгоку не стройная барышня, он тяжеленький и большой. Меньше самого Узуя, безусловно, но его габаритов вполне хватало для того, чтобы заставить Тенгена накрениться со взмахом руки назад. Сам столп объяснял это алкоголем, для успокоения души. — Потопали, спящая красавица, — Весело хмыкнул парень, при этом без особых стеснений звонко шлепая свою ношу по заднице.       Как ни странно импровизированный мешочек с рисом не шелохнулся и, кажется, даже всхрапнул. Ночь была безлунная и даже звезд, почему-то, было совершенно не видно. Абсолютная темнота, будто демон постарался и украл все огоньки с неба.       «Вот ведь черт рогатый!» — подумалось Узую и где-то за тысячи километров от него икнул один печальный Музан. Впрочем, так ему и надо. А Тенген продолжал идти не особенно глядя по сторонам, качаясь будто на палубе корабля и насвистывая какую-то мелодию, что нашептала ему жизнь города вокруг. Хотя, это и городом было сложно назвать, так, крупная деревня, которая лет через двадцать сможет похвастаться электричеством. Узую бы хотелось на это взглянуть и он почти что засмеялся опять, ведь совсем недавно Ренгоку так удивлялся лампочкам. Ему нравилось рассматривать их странный свет и он почти не отрываясь мог наблюдать за ними хоть час. Смешной дурак. — Кеджуро, а ты знаешь, что ты блестящий дурак? — Неожиданно почти воскликнул Тенген. — Не больше чем ты, — Сонно пробормотал столп пламени и молодой человек заливисто рассмеялся, от чего бусы на его налобной повязке звякнули, стукаясь о металл. — Ну-ну, рассказывай, — На секунду не договаривив предложение он выдохнул, сжав пальцы на его заднице сквозь плотные брюки униформы.       Еще почти минуту они шли в слегка звенящей тишине. Ну, как шли, Узуй нес на плече Ренгоку, а Ренгоку сонно и полупьяно смотрел по сторонам, пытаясь, очевидно, соорентироваться в пространстве. — Опусти меня на землю, Тенген, — Слегка хрипловато от давления на живот выдавил из себя Кеджуро. — Ну, если сможешь сам — тогда валяй, главное не блюй на меня, мне прошлого раза выпивки со всей компанией и фиаско Обаная хватило для счастливых воспоминаний на всю жизнь.       Ситуация была смешной для всех, кроме непосредственных ее участников. Игуро не желал вспоминать своего позора, а Узую пришлось выбросить любимый комплект униформы и заново перешивать новый под свой манер. Ужасно, но Ренгоку смеялся и Тенген в этот момент готов даже повторить, лишь бы улыбка с любимого лица никогда не сходила. Аккуратно поставив столпа на землю парень удержал его за плечи от незамедлительной встречи с дорогой. — А сказал можешь сам, — Хмыкнул Узуй и погладил его плечи, расправляя складки одежды. — Я свеж. — И бобр? — Улыбка на лице Тенгена расплылась сама собой просто от того выражения лица, с которым любимый идиот посмотрел на него, возмущенно негодующе, будто не понимал за что над ним производят такие издевательства.       Кеджуро вздохнул и посмотрел наверх, выискивая звезды. Узуй повторил действие и теперь они оба стояли, рассматривая облака, медленно плывущие по совершенно черному небу, в которое разве что совсем капелькой синевы разнообразили картину. — «Тенген» значит «центр неба». Знал это?       Конечно Узуй знал это, но промолчал, просто слушал и смотрел на небо. — Центру неба нет чести плакать. Центр неба звучит как счастье, тучи не должны его заслонять.       Тенген опустил взгляд на Ренгоку и смотрел так задумчиво, а Ренгоку все еще искал звезды и луну. Ему так хотелось на них посмотреть сейчас, только вот первые лучи солнца стали мешать, разлили воду на картину и кистью загребая красный цвет размазали по горизонту. — Завтра сажусь на поезд. Я буду ждать тебя там, мой Тенген. Узуй кивнул и почти что по-детски залился краской. Поцеловал в уголок губ.       Воспоминания красным цветом разливались по небу и казалось, что кладбище от этого становится теплее. Еще немного и раздастся гул голосов. — Мы победили, Кеджиро, все это того стоило. Ты только подожди меня немного, я уже взял билеты.