Кацудон

Очередной удар летел прямо по лицу. Оно блестело при свете фонаря, будучи полностью покрыто слезами и кровью. Воздух почти не попадал в лёгкие, а глаза слипались, то ли от изнеможения, то ли от того, что он вот-вот отключится. Парень пытался отбиваться хоть как-нибудь, но тело не слушалось. Каждый раз, когда он пытался напрячься, у него всё больше ныли конечности. В конце концов он просто сдался. *** Зелёные кудри свисали на израненное лицо, усыпанное веснушками и мелкими царапинами. Затылок, со стороны окна, грело обжигающее дневное солнце, так как лежал он боком. Аромат стоял очень аппетитный - пахло чем-то жаренным и мясным. Казалось, даже во сне, от него текли слюни и в изголодании урчал живот. Возможно от этого и проснулся Изуку. Немного приподнявшись на кровати, он потёр лицо, но тут же отдёрнул руку и болезненно нахмурился. Вставать совершенно не хотелось, да и тело ужасно болело, как после самой тяжёлой тренировки. Он хотел снова упасть в мягкую подушку, укрыться тёплым мягким одеялом и утонуть в удобной постели, которая к тому же пахла как-то по-новому, но всё же довольно приятно. Парень потянулся, чтобы хоть как-то размять затёкшие конечности и оглянулся. Его охватила паника, но лишь на несколько секунд. И в правду, он был не дома, но стоило ему увидеть всё же знакомое помещение, он немного успокоился. Правда вопрос, что он делает дома у Кацуки, оставался открытым. Вообще, комната была самая обычная, ничего, на что бы было можно заострить внимание сонных глаз. Юноша видел её множество раз, но только в детстве. Здесь почти ничего не поменялось. Со всеми этими мыслями, он совершенно перестал обращать внимания на дивный запах, стоявший, видимо, по всей квартире. Мидория встал, и сделал небольшую разминку, от чего тело стало только больше болеть. Он поморщился и подошёл к зеркалу, которое висело на шкафу. Он был весь в синяках: и под глазом, и на руках, и самый большой на ключице. Остальное было скрыто под пижамной одеждой. Как он в ней оказался, даже думать не стал. Мелкие ссадины потерялись в рое веснушек на лице. Волосы стояли буквально дыбом, правда это было уже последствием не вчерашней драки, если это избиение вообще можно так назвать. Сколько он спал? Часов в комнате не было, поэтому он решил, что нужно выбраться из этого уютного, прогретого лучами солнца местечка и идти расспрашивать своего агрессивного друга. При выходе дверь чертовски скрипнула, отчего зелёноволосый слегка вздрогнул. И как только Бакуго со своим то терпением ещё не вырвал её с корнем? Блондин со взрывной причёской стоял у плиты и что-то сосредоточенно готовил. На лице было лишь лёгкое недовольство, но оно было расслабленно. Кацуки выглядел таким домашним и в какой-то степени милым. Кудрявый не решался вымолвить ни слова, поэтому просто сел на стул, который относительно стола, стоял боком. С такого ракурса были чётко видны такие же, под стать лицу расслабленные и мускулистые плечи. На нём была обыденная черная майка, какие-то свободные шорты и... фартук? Деку заметил это только сейчас. Его это улыбнуло и даже показалось забавным. Гудящая вытяжка была выключена и в тот же миг начали звенеть тарелки и стучать палочки для еды. Бакуго развернулся и поставил две тарелки на стол, будто знал, что Изуку сидит здесь уже минут десять. - Ешь, - это всё, что сказал блондин. Перед Мидорией стояла полная тарелка риса, на ней лежала обжаренная свинина кусочками, а сверху всё было усыпано зеленью. Это оказалось его любимое блюдо и он даже не подумал про то, что оно могло быть не вкусным, ведь Кацуки - прекрасный повар. За всё время, он не пробовал такого вкусного кацудона. Он всегда его любил, и перепробовал в разных местах, от домашнего варианта этого блюда до дорогих ресторанов, но этот... О да, этот был определённо лучшим. Возможно потому, что он был сделан его любимым человеком. Деку выпучил свои большие изумрудные глаза и улыбнулся, так широко как смог с побитым лицом и полными щеками отварного риса. Кацуки взглянул на него и нахмурился, мол "ешь нормально". Зелёноволосый похлопал ресницами и быстро продолжил наслаждаться вкусной пищей. - Спасибо, Каччан! - первое сказанное им за сегодняшний день. - Пошли. Блондин сегодня не особо красноречив. Он говорит коротко и ясно, будто его что-то беспокоит и он отважно пытается это скрыть. И ему это блестяще удаётся, потому что наш зелёноволосый друг находится в недоумении, отчего же блондин так немногословен. Они отправились обратно в покои к Кацуки. Изу сел на кровать в ожидании дальнейших действий своего, обычно очень агрессивно настроенного друга. Красноглазый достал аптечку с верхнего шкафчика и подсел к Мидории. Он оставался серьёзным и молчиливым. Налив немного перекиси на ватный диск, парень принялся обрабатывать многочисленные раны на теле кудрявого. Лицо, руки, ключица. Всё теперь пощипывало, но было даже как-то приятно, что это сделал именно Кацуки. Закончив, он посмотрел в большие зелёные глаза немного обеспокоенным, но всё тем же серьезным взглядом. Что-то произошло между ними в этот момент. Что-то, что будем надеятся, в дальнейшем, они и сами заметят. Бакуго уже собирался выходить из комнаты, дабы дать Изуку отдохнуть, но второй его тут же остановил. - Слушай, Каччан... - Чего тебе, Деку? - он даже не повернулся, а лишь направил взгляд в бок, где сидел Мидория. - А приготовишь мне ещё кацудон? Нависло молчание. Оно не было неловким, вовсе нет. Обоим захотелось просто рассмеяться, но они этого не сделали, сохраняя уютную тишину. - Отдыхай, придурок, - Кацуки лишь хмыкнул и скрылся за деревянной скрипучей дверью.