fuck it i love you

Мне хотелось уехать в жаркую Калифорнию, да позабыть все, что было связано с тобой. Но все попытки были совершенно напрасны. Ведь я все так же возвращалась, как промокший под дождём жалкий щенок, стоя у твоей двери и ожидая, когда тебя выбесят упрямые стуки в толстые деревянные двери. Это были не просто звонки в двери, а звонки в твою ледяную глыбу, которая пряталась где-то посреди грудной клетки, прячась от всех куда глубже, чтобы никто не нашёл её и не растопил, как снег в начале тёплого Марта, когда птицы поют свою симфонию, пока выходить тёплый свет из проснувшегося солнца. И оно было таким же деревянным, как двери, только оно не было аккуратно отшлифованным, об него можно было уколоться и почувствовать некую боль. Но что делать, если ты привязана к ней? Просто давай ехать снова в машине, мне нравится, когда ты летаешь на всей скорости по ночным улицам, словно сумасшедший. Включим радио, только сделай громкость выше, хорошо? А я положу голову в открытое окно и мои волосы будут развиваться в такт с ветром, и ты краем взгляда будешь смотреть и одаришь меня своей полуулыбкой, пока будут мельком блистать фонари ночного города, и весь мир на мгновение остановиться только для нас двоих. К чертям все, я люблю тебя. Оставляй свои алые розы на моей шее, ключицам. Но они успели распространиться по всему телу, сопровождаясь с влажными дорожками твоего языка. Кусай нежную и тёплую плоть, словно холодный пломбир в вафельном стаканчике, оставляй это клеймо на мне, только не останавливайся… А после залижи их, успокаивая отметины на пульсирующей коже. Вытрахай из моего разума мысли о том, чтобы я ушла навсегда; до головокружения, до судорог, до тягучей боли в низу живота, до последних обжигающих слез, до звона в ушах, а после нежно прошепчи мне на ушко предательские три слова из десяти букв.

— Я люблю тебя… — нависая над обмякшей девушкой в его руках прошептал Питер, смотря в её такие же как и у него замутневшие глаза.

Он знал, что после этих слов я останусь или опять вернусь, но я точно никуда не денусь от него. Я всегда вернусь, а он будет ждать. Я собирала вещи, металась в каждую комнату, пока он в истерике повышал голос и громил все, что было у него на ходу, начиная от фарфоровой посуды и заканчивая мебелью.

— Нет, ты никуда не уйдёшь! Ты останешься со мной! — он сцепил тонкое запястье шатенки и дернул девушку ближе к себе. — Просто скажи кто он, и я сейчас же выверну его органы, а после сверну этому ублюдку шею, только скажи кто он! — шипя сквозь сжатые зубы промолвил разъярённый мужчина с волосами пшеничного оттенка, его жевалки начали прыгать, а небесные глаза наполнились кровавыми сосудами. — Ублюдок здесь только — ты! — секунда и начало жечь место на щеке, украсив её алым созвездием, от размаха ладони Питера, голова его бестии повернулась на пару дюймов.

Он ударил меня, но это ощущалось как поцелуй. Он называл меня ядом. Чёрт, я была тем ещё ядовитым плющом! Я могла бы умереть прямо там, потому что он был прямо около меня. Питер воскресил меня. Он причинил мне боль, но это было словно истинная любовь. Питер научил меня, что любить его было всегда недостаточно.

— Прости, прости, прости… — его мольбы о прощении были ласкающим мёдом, который обволакивал ушные перепонки скользя в ранимую и разбитую душу. — Ты слишком глупый, раз подумал, что у меня есть кто-то, кроме тебя, — её слова эхом отдались в его нездоровом теперешнем состоянии, что заставило уголки его губ дернуться наверх, моментально злая гримаса сменилась на воодушевлённую. Но все же выискивая долю подвоха в глазах напротив. Хотя она его любила до мозга костей.

Просто возьми и свяжи меня, здесь и сейчас, затяни веревки так же туго и сильно, как я привязалась к тебе, чтобы каждая кость ныла от боли, а на побледневшей коже выступили взбухшие вены. Чтобы ни одна мысль об уходе не поглотила меня. Но зачем у тебя такая бурная реакция, если ты знаешь, что я вернусь, милый? К чертям все, я люблю тебя. Я нуждаюсь в тебе, так же как ты нуждаешься в моих слезах.

Я буду любить тебя, как в первый раз. Я буду любить тебя, как в последний раз. Я буду любить тебя вечно. Только скажи три слова из десяти букв и я твоя.

Обречены на провал, но одержимы друг другом. Как однажды ты, сказал: «Жалкая пародия на любовь».